Алан Уэйк: Долгий путь домой

      Я стоял перед сценой, посреди толпы юношей и девушек (всё ещё непривычно называть их пионерами и пионерками), и наблюдал, как забавный худощавый паренёк к жутким русским акцентом поёт знаменитую песню из не менее знаменитого фильма. Русая чёлка спадала ему на глаза, делая их трудно различимыми за волосам. Его звали Семён. Хм, действительно, странный парень. Но песня ему подходит как нельзя кстати... Электрогитара была словно дополнением его рук, его пальцы лихо порхали по струнам, и я очень надеялся, что он не окончательно вошёл в роль Марти МакФлая и не долбанёт гитарой о доски сцены после окончания песни.       В моём мозгу мгновенно пролетели события последних нескольких часов. Словно вечность миновала с того момента, как мы с Леной вместе заснули на тёмном острове, полном неясных теней и уханья сов. Брррр, подумать страшно, как я был беспечен! Однако мы были слишком утомлены потерей жидкости - Лена выплакала слёз на год вперёд, а моя рана обильно сочилась кровью. Когда я наконец проснулся ближе к утру, уже светало. Я попытался встать, но ничего не получилось. "Дело плохо" - , подумал я и чуть не вырубился от неожиданного головокружения. Тут настал бы мне очевидный и, видимо, заслуженный конец, но проснулась Лена. Когда я увидел ужас в её глазах от вида моего побледневшего как полотно лица и лужицы крови, успевшей натечь за ночь, то понял - я поползу в медпункт, если понадобится. Я не мог позволить, чтобы она снова винила себя в моей смерти. Чтобы она снова... К счастью, у меня хватило сил доплестись до лодки и рухнуть на дно, пока Лена, в меру своих скромных сил, работала вёслами. Я придерживал уже почти отвалившуюся травяную нашлёпку и, лёжа на спине, наблюдал за невинной синевой утреннего летнего неба, почти растворяясь в нём мыслями. Но разве не в этом смысл этого места? Чтобы оставить позади тяжёлые думы и погрузиться в радость и веселье, познать дружбу и человеческое тепло? Так было, по крайней мере, пока я не вмешался... Незаметно сам для себя я, видимо, потерял сознание, потому как очнулся уже в медпункте. Рана жутко болела, на ней была свежая повязка; бинт, оплетающий мою поясницу, придерживал её. Хорошо хоть на этот раз обошлось без слюны... Виола сидела и молча, внимательно изучала моё лицо. Когда я открыл глаза, она слегка вздрогнула, но заставила себя немного улыбнуться. Да, я знаю почти всех обитателей лагеря по имени, ведь я не один день следил за ними из леса, изучал, подслушивал, составлял свой план "великой битвы", в котором им отводилась роль жалких пешек и пушечного мяса. И всё впустую, главное сражение прошло без меня. Мне хотелось треснуть себя кулаком по башке, но я сдержался - вряд ли это улучшило бы моё самочувствие, плюс медсестра наверняка бы подумала, что я псих. Боже, как больно... Раньше я бы просто материализовал какое-нибудь обезболивающее из реального мира, но теперь эта способность пропала. После того, как я призвал Макса в это место и вернул ему его реальный возраст, это выпило у меня все соки. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь покинуть это место. Хотя зачем? Снова шататься по мирам теней в тщетных надеждах найти выход и попутно бороться со своими демонами? Нет, благодарю покорно.       Помню, потом пришла Лена, принесла мне немного еды. Она рассказала, что как только причалила, тут же метнулась за Виолой, и они вдвоём сумели дотащить меня до медпункта. Ничего себе... Я, конечно, не бодибилдер, но и не худышка, так что девчата настоящие молодцы! Разумеется, Виола была слегка в шоке от моего лица, но Лена умеет быть убедительной, когда требуется. Это я уже понял. Под её скромностью и тихим голосом скрывалась такая бурная река эмоций, что, выйди она из берегов, лучше не стоять на пути этого потока. Словно внутри айсберга пылало жаркое пламя, прямо под тонкой корочкой льда. Хм, что это я... Как говорится, дай только писателю волю, он сам себя засыплет красочными эпитетами...       Я поел и снова отключился; когда я очнулся, был уже вечер, слышалось нежное потрескивание пения сверчков. Лена сказала, что ребята устроили концерт, чтобы развеяться и "ненадолго забыть о проблемах". Как же, забудешь тут о неведомых тенях, которые тут же "скогтят" тебя, только высунешь нос за ворота лагеря! Лена тепло улыбнулась и взяла мою руку в свою тёплую ладонь:       - Пойдём? Виола сказала, что тебе нужен свежий воздух, хватит лежать.       - А... Никто не будет против.       - Нет. Я уже предупредила. А если даже и против, я рядом.       Лена хороший друг. Она не предаст. Не убежит. Не сделает гадость за спиной. Единственным, что требовалось взамен её беззаветной дружбы - так это быть таким же верным другом. Выбора у меня не было, когда ты спасешь кого-то от... от того, от чего я спас Лену, вы волей-неволей становитесь очень близки.       И вот я стою перед сценой, слушаю классическую (для моего времени) песню и по-прежнему сжимаю тёплую лапку Лены в своей ладони. Голова почти не кружится, Виола - настоящая кудесница. Кстати про кудесниц, интересно, где же моя кошачья спасительница? Надеюсь, она знает, как избежать встречи с тенями...       - Алан, кстати, почему на тебе одежда Макса? - прошептала мне на ухо Лена, когда Семён принялся выводить потрясное соло.       - Долго объяснять... - покраснел я. Не расскажешь ведь, что являлся к Максу во снах, представляясь его подсознанием, тайной целью закалить его разум перед противостоянием с Глашатаем Тьмы.       Концерт закончился красивой песней, которую под аккомпанемент своей гитары исполнила та необычная девушка с аквамариновыми волосами, Мику. Она просто вышла на середину сцены, села на стул, и песня сама полилась в почти наступившую ночь. Не знаю, откуда она её знает... Слова и мелодия сразу настраивали на меланхолический лад. Мысли вернулись назад во времени - Нью-Йорк, моя квартира, Элис. О том, какой свиньёй я был. Я не мог до конца простить себя, ведь даже пожертвовав собой, чтобы спасти жену, я всё равно бросил её одну.       Позднее прощание. Late goodbye... Мой взгляд привлёк листок у меня под ногами. Я высвободил руку из лениной "хватки", благо, девушка была полностью поглощена песней, поднял лист бумаги, разгладил... и обомлел. Я давным-давно уже не встречал подобных "весточек из будущего".       "...Ольга сидела на мне, руки сами тянулись к её нежному телу, я ничего не мог с собой поделать..." Вот и всё. Всего одна строчка. Строчка, заставившая меня покраснеть и тяжело задышать. Но это невозможно! Я бы никогда не изменил Элис. Но... такие "части манускрипта" никогда не лгут. Они показывают будущее. То будущее, которое настанет, хотим мы того или нет...