Алан Уэйк: Долгий путь домой

      Я лежал на травке, равнодушно глядя на синее, васильково синее небо. Ни единого облачка. Я просто хочу домой. Разве я многого прошу? Домой...       - Ты разорвал цикл, Алан, - послышался звонкий голосок Галы рядом. Я нехотя повернул к ней голову. - Теперь они будут стареть. Будут всё помнить. Никаких больше повторений. Но... они останутся тут до самой смерти. Это место нельзя покинуть.       - Разве это так плохо? - горько усмехнулся я, приподнимаясь и взмахнув руками: мол, гляди, какая красота!       - Не знаю... - понурилась кошкодевочка. Затем запрокинула голову и рассмеялась. - А ты забавный. Хотя иногда скучный. И ещё, у тебя ребро сломано.       - Да? Я ничего не чувствую... - небрежно буркнул я, но прежнее равнодушие, навалившееся на меня в тот момент, когда я покинул Сферу Тьмы, кажется, покинуло меня. Пришла пора действовать. Последний рывок. Скоро всё кончится. Так или иначе.

***

      - Алан! Извини, что так долго... Ой... И ты тут... - смутилась Оля. Вожатая быстро приближалась к нам, катя перед собой строительную тележку внушительных размеров. - Представляешь, заявляюсь я в наш с Семёном домик, хочу запрячь его нам помочь, а он там с Алисой... Ну, это... Ты понял... - Оля раскраснелась, в глазах поблёскивали озорные искры. - Пришлось самой искать ключи, доставать тележку со склада и катить сюда. Представляешь, я вожатая, работаю, а пионеры... "отдыхают", - девушка беспечно расхохоталась, и словно лучик солнца пробил лёд на моём сердце. Я притянул её к себе, жадно целуя. Прости меня, Элис. Я сделал свой выбор.       Оля, на секунду замешкавшись, ответила на поцелуй, ничуть не стесняясь нашей невольной свидетельницы кошачьей породы.       - Спариваться будете? - игривый голосок Галы прервал наш поцелуй, и мы, покраснев, поспешно отстранились друг от друга. Девочка стояла, слегка склонив голову вбок, а игривые глазки доказывали, что не такая уж она непосредственная.       Гала сопровождала нас по дороге к лагерю, изредка отвлекаясь на погоню за бабочками и кузнечиками. Иногда поражаюсь, как много в ней кошачьего, а иногда думаю, что человечнее её не сыскать...       Мы с Олей шли бок о бок, она держала на руках почти невесомую Ульянку, а я катил Шурика, небрежно сваленного на тележку, подобно куче... дров. Оля улыбалась и выглядела счастливой, и я тоже постарался отбросить мрачные мысли. Вожатая с воодушевлением рассказывала о лагерной жизни, и тут... очередной сюрприз.       - Алан, знаешь, я всё ломала голову, как помочь несчастной Лене, вся эта неприятная ситуация с Семёном... Ведь мальчик не виноват, что полюбил Алису! Никто не виноват... Но, кажется, ситуация разрешилась сама собой. Сегодня утром я видела в лагере Лену, она прогуливалась об руку с Лёшей. И улыбалась.       - С Лёшей?! У вас есть.. Лёша?       - Ну.. Да... Алиса, Лёша, Мику, Вася, Лена... Мне что, всех перечислять? - она озорно улыбнулась.       Пробегавшая мимо в погоне за здоровенным кузнечиком Гала захохотала так, что мне слегка заложило уши. А Ульянке и Шурику всё по барабану... Даже не поморщились. Девочка подмигнула мне:       - Алан, я же сказала тебе. Ты разорвал цикл. Нет больше безликих статистов. Каждому найдётся пара.       - Прямо Ноев Ковчег... - буркнул я и продолжил тащить тележку. Меч хлопал меня по правой голени, но более удобно подхватить его, не выпустив при этом тележку, не представлялось возможным.

***

      Внезапно Гала остановилась и глубоко, беспокойно втянула в себя тёплый летний воздух. Я вдруг осознал, что стоит полная тишина. Ни единого стрекотания насекомых, ни единого вскрика птицы... А потом... Из чащи леса вышло оно... Его цвет не поддавался описанию, стоило сморгнуть, и он менялся, словно у хамелеона-переростка. Не было лица, груди, половых органов, хотя сущность явно была без признаков одежды. Это был... манекен. Да, лучшее описание из возможных. Человеческий каркас невообразимого цвета, двигающийся так, словно плыл через реальность. Я не испугался. Этой твари не должно существовать. Мы не боимся "ничего". Что может быть хуже тьмы? Ничто. Вот ответ. Он же и загадка.       Девочка зашипела, подняв уши, и бросилась наперерез сущности, двигающейся к нам с поразительной скоростью:       - Не давайте ему докоснуться до вас! Это Его часть. Молекула. Сущность. Смерть. Пожиратель.       Я не понял, что произошло дальше, но тварь пропала, а Гала... стояла на месте, спиной к нам, не шевелясь. Постепенно оживились птицы и насекомые, но девушка продолжала стоять. Уши и хвост опущены. Я осторожно передал тележку Оле, уже положившей Ульяку на землю, и подошёл к нашей кошке. Обойдя её, я встретил знакомый виноватый взгляд.       - Извини.       - За что?       - Мне удалось отправить его подальше, к озеру. Вглубь озера. Это его задержит. Но для этого мне пришлось коснуться его... - она подняла руки, которые уже начинали светиться, всё ярче и ярче, словно под кожей зажглось миниатюрное солнце. - Я... Меня больше не будет. Никогда. Он нарушил баланс. Я... перестану быть... Навсегда...       Я не знал, что сказать, а Гала беззвучно всхлипывала, и полными слёз глазами смотрела на меня, почти не моргая. Её плечики сотрясались от рыданий. Оля стояла поодаль, прижав обе руки ко рту и тоже плача.       Я не знал, что сказать. В голову лезла всякая банальщина. Просто молчал, чувствуя, как жжёт в груди и в глазах.       - Алан... Просто... Смотри на звёзды. И на небо.       - Почему? Ты будешь там?       - Нет. Просто они такие... Красивые.       Всё её тело под кожей светилось, горело, это было видно даже сквозь одежду. Она вытянула вперёд правую ладонь, словно желая заслониться от меня, не дать увидеть всё до конца. Повинуясь внезапному порыву, я протянул правую руку и сцепил наши пальцы, словно в замок. Было горячо. Сперва. Затем стало невыносимо жечь.       - Тебе больно. Не надо. Я уже не смогу... Зализать...       - Как же мы... Без тебя? Как же всё это, - я показал левой рукой на небо, лес, дорогу, - без тебя?       Сжимая зубы от боли, девочка опустила уши и посмотрели исподлобья:       - Не знаю...       Мое тело орало, требовало, пыталось втолковать моему разуму, что надо отпустить, что невозможно терпеть такую боль, но я не мог, не мог предать её.       - Назови меня по имени. Полностью. Пожалуйста.       - Галадриэль.       - Я... Я... Я...       Девочка с трудом могла говорить от боли и рыданий, захлёбываясь, словно тонула.       - Я хочу чувствовать. Хочу любить. Хочу жить. Вы. Потрясающие. Вы. Люди. Я. Люблю. Вас. Всегда. Любила. Когда. Наблюдала. Я. Была. Тут. С самого начала...       Гала подняла голову, сияние исходило из её глаз. Она успела прошептать распадающимися в пламенный пепел губами, глядя на небо бесконечного лета:       - Я не хочу уходить.