Хроники отдела ПИЦ. Пираты

Женщина приблизилась к Поттеру, сощурила живые черные глазки и наклонила его к себе, потянув за край футболки. Она была очень маленькая, сухонькая, со сморщенным личиком. На шее висела цепь с крупными звеньями, от которой шла жуткая энергия, причем не магическая, а гораздо более сильная и живая. Старушка обхватила щеки Гарри и пристально заглянула ему в глаза. Перед Поттером пронеслись картинки из жизни ее семьи. Любовь и спокойствие на побережье; ужас и тоска во время захвата; горе и отчуждение. Потом спокойная жизнь, длиною в несколько сотен лет; захват тотема с детьми и расставание с Отцом — смыслом жизни, любимым человеком. Одиночество и горе; переезд вместе с племенем на материк в Амазонию; тоска по супругу и тепло детей на шее… и много, очень много одиноких вечеров. Усталость, мучительная усталость и жажда покоя. Тотем на берегу и любимый рядом. — Но как мне перенести тотем? Женщина покачала головой, закрыла рот Гарри сухонькой ладошкой и взмахнула руками, а потом обняла себя и затряслась. Поттер все понял. Он оглянулся на любимого, лежащего на песке и безразлично рассматривающего окружающих. На Драко, приводящего в чувство моряков «Фаро», в то время как Гермиона держала его за руку. На Невилла с Уль, стоящих рядом с некромантом, который больше напоминал Ямайского растамана. На Тома, который разговаривал с капитаном Марком и что-то записывал. На команду «Фаро», укладывающую моряков «Атума» в стройные ряды… Через мгновение в воздух взмыл огромный снежный дракон. При взгляде на него замирало сердце, потому что такого совершенства не могла создать Вселенная. На него невозможно было налюбоваться, к нему невозможно было привыкнуть, им невозможно было не восхищаться. Благоговейные взгляды и вздохи были целиком посвящены этому зимнему божеству. Красавец завис над пляжем, и на людей посыпался снег. Миллионы снежинок ложились на разгоряченные тела людей и на раскаленный песок, обжигая мгновенным холодом и тая в ту же секунду. Это было еще сюрреалистичнее на фоне окружающего пейзажа экзотического острова. Дракон взмыл ввысь и спикировал к «Атуму». На его палубе на коленях стоял старик, простирающий руки к небу. Дракон сделал несколько кругов вокруг самой низкой мачты. Он обвил деревянный столб, сворачиваясь кольцами и обжигая белую шерсть о светящиеся символы на тотеме. В воздухе запахло паленым. Тотем сопротивлялся насильственному переносу. Дракон опустил хвост, и старичок схватился за него. Послышался сильный хруст, мачта оторвалась от палубы и взмыла ввысь вместе со своим хранителем. Все, кто находился на берегу, с замиранием сердца следили за этой картиной. Дракон опустил старика и с силой вонзил длинную деревянную балку в прибрежный песок. Сам зимний упал на мелководье и вода зашипела. Ожоги были внушительными, но Дракон не спешил поменять анимагическую форму. К нему сразу подбежали друзья. Драко пытался применить целительные заклинания, Невилл с Уль достали склянки с мазями, Гермиона схватила огромную голову, гладя по морде, уговаривая обратиться в человека. Но Гарри знал, что еще рано. Он смотрел на старичков, которые не отрывали взглядов друг от друга, и было видно, как воздух сгущается вокруг них. Триста лет не быть вместе, не видеть, не дотрагиваться, не слышать голоса, но знать, что он, что она — жив, жива. Они смотрели в глаза друг другу и улыбались щербатыми улыбками. Они отвыкли чувствовать телом, но чувствовали душами. Это было настоящее счастье, которое можно было потрогать, положить в карман и наслаждаться его созерцанием долгими зимними ночами на Вересковой пустоши. Старички подошли ближе и соприкоснулись кончиками пальцев, вздрогнули и прижались. Маленькие, сухонькие, сутулые, они терлись носами и ворковали на своем непонятном языке. Хотелось остановить время и наслаждаться чувством, что излучала эта пара. Чувством, которое они пронесли сквозь семь сотен лет. Гарри лежал в воде и наблюдал картину, которая останется с ним навсегда. По драконьей морде скатывались крупные капли ледяной воды, а Поттер откуда-то знал. Знал, что не единожды эти двое отказывались от своей любви; знал, сколько раз хотел забыться он, сколько раз пыталась найти партнера она; знал, что ни один не смог; знал, что все бывает, что самое главное — верить. Старички взялись за руки и подошли к тотему. Он снял с ее шеи цепь и поцеловал каждое звено. Они расстегнули все колечки и вставили их в углубления. Все пираты начали стонать, хватаясь за бока. Красные маки потянулись к столбу, проходя через него, и становились невысокими краснокожими людьми, а сквозь них струились солнечные лучи, отражающиеся в серебристом песке. Тридцать пять человек встали за тотемом, и Мать повернулась к дракону, ласково глядя на огромного змея. Гарри собрал последние силы, набрал в легкие раскаленный воздух и выдохнул синее холодное пламя на тотем. Деревянный столб вспыхнул и рассыпался, отпуская в последний путь индейскую семью. На песке остались только старички, но они изменялись, на глазах у всех превращаясь в молодую девушку и парня, которые поклонились дракону и растаяли. Последнее, что видел Поттер, оборачиваясь человеком и уходя в небытие — это черные… ЧЕРНЫЕ! глаза любимого, что с тревогой и НЕЖНОСТЬЮ смотрели на Гарри.