Хроники отдела ПИЦ. Пираты

Гарри Я выползаю из густого, словно кисель, сна. Тело ломит и почему-то качает, в голове — туман. Очень высокая подушка, и я почти касаюсь подбородком груди. Неудобно. И стыдно. Опять, как кисейная барышня, потерял сознание. Опять заставил волноваться Северуса… Северус! Я открываю глаза. Маленькая комнатка с круглым окном. Корабль… вот откуда качка. Лежу на узкой койке на очень высокой твердой подушке. Нет, не только на ней! Северус сидит на моей кровати, облокотившись на стену, и спит. На его коленях пристроен тонкий квадратик мешка с перьями, и уже на нем лежит моя многострадальная башка. О, Мерлин, какой же он у меня красивый! Руки сложены на груди, переносица сморщена, губы сжаты в тонкую полоску. Еще мгновение, и я услышу: «Поттер, твою мать, ты чем думал? Хотя о чем я спрашиваю? „Ты“ и „думал“ — две вещи несовместимые!». Но Северус не спешит претворять мои фантазии в жизнь и продолжает спать. На нем тельняшка, и у меня замирает сердце от такого прикида. А вдруг?.. Нет, ЧЕРНЫЕ глаза… Я помню их. Он — целый. Я поднимаю руку и провожу пальцами по полоске губ. Северус перехватывает и, не открывая глаз, начинает целовать каждый мой палец, ладонь, проходит поцелуями до запястья, и я забываю, как дышать. Черные!!! Они смотрят на меня, и я открываю рот, пытаясь втолкнуть хоть глоток воздуха в легкие. Он сразу понимает, подхватывает меня под спину и выпрямляет, поднимая над кроватью. Наклонившись, накрывает мои губы своими и с силой заставляет воздух проходить в меня. Я начинаю судорожно вдыхать и закашливаюсь. Северус подтягивает меня к себе и устраивает мою голову на плече. Я обвиваю его руками, сгибаю ноги в коленях, утыкая их ему в правый бок. Вот теперь хорошо. Он рядом, очень близко; я всхлипываю, вытираю нос о полосатую ткань, и Северус смеется. Раскатисто, залихватски, по-мальчишески… и я вздрагиваю. Он, видимо, понимает причину и прижимает меня к себе крепко-крепко. — Тише, Гарри. Я с тобой, я здесь, я нормальный, целый, я больше не являюсь добровольным рабом «Атума». Я вскидываю голову и смотрю ему в глаза. Миллион мыслей клубится одновременно, тысячи вопросов, ответы на которые помогут открыть — настоящий ли Северус? Но говорю я, как всегда, не то, о чем думаю. Однако Северус меня понимает. — Скажи мне… — Я люблю тебя. Он смотрит на меня так серьезно и отстраняет, когда я тянусь за поцелуем. Черные глаза не отпускают, и он говорит, слегка шевеля губами. А я деревенею с каждым словом, но внутри все взрывается и плавится. — Гарри, я все помню. Я даже помню, что помнил тогда. Жить без души неплохо и вполне даже удобно. Но сейчас мне страшно. Страшно вспоминать, что я тебя не любил… Хуже… Мне было все равно. Ты заполняешь собой весь мой мир, я не могу насмотреться на тебя, я слышу твое сердце издалека. И вдруг я помню, что мне было все равно! Жив ты или нет, здоров ли, есть ли у тебя кто. Я понимаю, что от меня ничего не зависело, но мне больно, что я так мог! Я смотрю на него и оттаиваю, расслабляюсь, прижимаюсь к нему сильнее и улыбаюсь улыбкой чокнутого недоумка. — Ты? Ты не можешь. Вот бездушный пират Северус Снейп мог, а ты — нет. Хотя… когда я стану старым и немощным, а ты с помощью зелий останешься бравым красавцем, тогда, возможно, да. И мы смеемся, а потом Северус целует мои улыбающиеся губы и проводит языком по зубам. Я схожу с ума, вздрагиваю всем телом, волна возбуждения прокатывается по мне, и я чувствую его ответную дрожь. Северус пересаживается к спинке узкой кровати и устраивает меня на своей груди. Моя голова лежит на его плече, и я наблюдаю, как загорелые руки скользят по моей обнаженной груди, гладят горошинки сосков, посылая под кожу стаи морских рыбок, что несутся по венам, распространяя экстаз по моему несчастному телу. Я выгибаюсь, откидывая голову, подставляю шею плавящим поцелуям. Мне не хватает контакта, я ощущаю спиной полоску обнажённой кожи и начинаю тереться, еще выше поднимая тельняшку моего пирата. Мое тело свободно и прикрыто лишь тонкими плавками, и я чувствую его натянутые в паху парусиновые брюки. Моя задница прижимается к этой выпуклости, срывая стоны с любимых губ. Северус не выдерживает. Он аккуратно приподнимает меня, сползает с кровати, укладывает мою голову на подушку и прикрывает мой рот рукой, останавливая возмущенный стон. — Ты еще слишком слаб. Три дня пролежал тут, как тряпочка, меня Малфой убьет, если займусь некрофилией, потому что ты полутруп. Но не волнуйся, я не побрезгую любимым трупиком. Ты только лежи и получай удовольствие, я все сделаю сам. Но если хоть кому-нибудь расскажешь, я тебя утоплю. Я смеюсь и с вожделением рассматриваю его тело. Он изменился. Загорел, обзавелся мышцами кое-где и парочкой новых шрамов. А вот этот член я помню и узнаю его всегда. Красивый, большой, готовый к трудной и кропотливой работе. Он наклоняется, одним движением стягивает с меня трусы и тут же заглатывает мой исходящий смазкой член. Я закрываю глаза, хватаюсь за кровать и упираю пятки в матрас. Расслабляюсь и довольствуюсь лишь осязанием, выключая остальное за ненадобностью. Под задницей появляется что-то мягкое, поднимая ее и складывая меня пополам. Головка моего члена находится в горячем плену и посылает сигнал SOS, предупреждая, что времени до капитуляции совсем не осталось. Но прохладные пальцы пережимают член у основания, и я выдыхаю с облегчением. И тут же вздрагиваю от холодка в заднем проходе. Расслабься и получай удовольствие, Поттер. И я расслабляюсь. Ощущение растянутости заполняет меня, и я не сразу реагирую на горячий язык, кружащий вокруг моего пупка и запускающий спираль наслаждения в моем теле. — Я счастлив оттого, что ты у меня есть. Северус дует, и влажные круги на коже вспыхивают холодным огнем, опять приближая меня к черте. — Северус, родной, я хочу! Не могу! Давай… И я чувствую, как его пальцы покидают меня и их место занимает упругий толстый член, который тут же заполняет меня, мою задницу, мою душу, мое сердце и я шепчу ему: — Ты — мое сердце, не оставляй меня больше! — Ты — моя душа, не отпущу тебя больше. — Любимый, гордый, пират мой! Северус входит в меня, затрагивая все струны, отвечающие за удовольствие, и заставляя стонать. Он целует всюду, куда может достать, не разрывая союз наших тел, и шепчет мне, говорит мне, кричит мне: — Люблю, люблю, люблю! Я перехожу за черту, отдаваясь всепоглощающему оргазму и сжимая Северуса, запускаю механизм его удовольствия. Он зажмуривается, сжимает зубы и опускается со стоном рядом. Я тут же занимаю свое законное место на его плече и смотрю на расслабляющееся лицо Северуса. Мне хочется просить его, и я это делаю, понимая, что это очень важно. — Будь рядом, касайся меня, целуй меня, дай мне любить тебя. — Глупый мой, маленький мой, любимый мой. Гарри, люблю тебя! Буду рядом, пока не прогонишь… — Навсегда? — Навсегда.