Бездна

«Происходит что-то странное. Я нашёл в себе силы и сходил в квартиру Кипа, только лучше не стало. Этот поход заставил меня вспомнить все: от самого знакомства вплоть до его последней минуты. Мне кажется, что это не просто так. Я надеюсь, что если все запертое в моей голове, окажется на бумаге, я, наконец, смогу свободно вздохнуть и жить дальше. С Кипом Джефферсоном я познакомился, будучи закомплексованным и неуверенным в себе шестнадцатилетним подростком. Познакомился случайно, потому что знал: такие, как он, не замечают кого-то вроде меня. Мы тогда с матерью были в торговом центре, выходили из очередного магазина. Меня не то чтобы не вдохновляли покупки, я просто терпеть все это не мог, поэтому кое-как уломал мать оставить меня на скамейке и продолжить поиск одежды самой. Я знал, что шоппинг мог затянуться надолго, но поделать с этим ничего не мог. Никакой книги, плеера или чего-то ещё, что могло скоротать моё времяпрепровождение, у меня не было, именно поэтому я разглядывал людей. Все, кто проходил мимо меня, были самыми обычными, не привлекавшими взглядов людьми. Но тут мимо прошествовал Кип. Ни на кого не глядя, он зашёл в какой-то магазин, но буквально через минуту вышел оттуда и направился в мою сторону. Вокруг него была какая-то сладковатая аура, которая немного душила. То ли это парфюм у него был такой, то ли он сам. Кип почти прошёл мимо меня, напоследок все-таки одарив меня небрежным взглядом, и вдруг застыл. Словно увидел что-то, что его заинтересовало, а потом и вовсе сел рядом со мной. - Привет, ты только не подумай чего-нибудь плохого. Мне кажется, что мы похожи, - сразу же затараторил он. Я был немного ошарашен произошедшим, поэтому не сразу нашёлся с ответом. - Эээ, не знаю, что ты имеешь в виду, поэтому скажу, что я ни разу не похож на тебя. Не знаю, чем ты там смотришь. Кстати, тебе не мешало бы сменить духи или использовать их поменьше, - извечной тактикой ведения разговора у меня было нападение. В школе меня не любили, потому что я ото всех воротил нос. Одноклассники считали, что я возомнил, будто бы нахожусь выше их общества. Это было не так или не совсем так, просто они были совсем мне не интересны, предпочтительнее мне было моё же общество. От недостатка общения я не страдал. И если со мной и заговаривали, то либо для того, чтобы что-нибудь списать, либо чтобы посмеяться. Впрочем, Кип не обратил внимания ни на мой тон, ни на замечание. Он словно жил на своей волне и слышал лишь только то, что ему было нужно. - Моё имя Кип, Кип Джефферсон. Возможно, ты меня знаешь или слышал что-то. Впрочем, это не важно. Я не хочу отнимать твое время, да и своё тратить не хочу. Я знаю, что ты видишь не только людей, ты можешь видеть призраков. Я тоже могу. Я знаю, каково тебе приходится. Если захочешь поговорить об этом или о чем-нибудь ещё, просто найди меня. Уверяю тебя: это не сложно, - ухмыльнулся он, встал и направился по своим делам. Я был шокирован. Не знаю, что шокировало меня больше: то, что я не один вижу призраков, или то, что со мной заговорил Кип или же манера его речи и поведение. До прихода матери я просто сидел и думал, уверял себя, что к этому странному парню не пойду и даже буду обходить его стороной. Но я то ли ошибся, то ли соврал. Уже через неделю я переступил порог его квартиры и ни разу не пожалел об этом. Описывать тот период времени, что я провёл с ним, нет смысла. Но есть смысл вспомнить его самого. Иногда мне кажется, что если я нарисую его, то он оживет, выйдет из рисунка и будет тем же Кипом. Уж не знаю, к счастью или к несчастью, но художник из меня вообще никакой. В общем, с самого первого взгляда на Кипа Джефферсона я понял, что он кардинально отличается от всех остальных. Нет, я не почувствовал его особую ауру (что-то сладковатое я списал на духи), да и не нужно это было. Мне хватило его внешности. Он был альбиносом, но только этим не заканчивалось. Он красился, носил экстравагантную одежду, иногда даже женскую. На людях невозможно было увидеть его настоящего. В обществе он был тем еще фриком, иногда пугающим, иногда манящим. Но без косметики и в самой обычной одежде он казался мне куда более привлекательным. Его черты лица не были правильными: все портил нос с горбинкой и очень тонкие губы, за которыми скрывались желтоватые зубы. Кип курил, курил много. Цвет зубов его мало волновал: их всегда можно было отбелить. На худой конец он мог просто не раскрывать рта. Больше всего меня удивляло его потребительское отношение к людям. Он не скрывал этого, даже не старался. У Джефферсона не было друзей, по крайней мере, если верить его словам. Были приходящие знакомые, с которыми он ходил на концерты и так далее. Но были и те, кто делал для него и за него кое-какую работу. В основном это были его обожатели. Я не понимал, как можно опуститься до того, чтобы буквально прислуживать кому-то. Кип легко и без особого сожаления расставался с теми, кто либо перестал его интересовать, либо больше не приносил пользу. И с такой же лёгкостью находил им замену, или замена находилась сама. Но я стал кем-то особенным для него, не подпадающим ни подо что. Сам Кип никак не объяснял это, сказал просто, что мы похожи. Но на самом деле мы не были похожи. Наши способности не делали нас одинаковыми, потому что Кип активно ими пользовался и не боялся последствий, я же был рад избавиться от них и зажить нормально. Мы проводили много времени вместе, я бы даже сказал чересчур много. Не могу сказать, что меня это напрягало, наоборот, я был очень рад. До этого я не имел друзей, о дружбе практически не имел никакого представления и считал, что это нужно для слабых, так как они не могут постоять за себя. Считал ли я себя слабым? Конечно же, нет. Был ли я слабым? На этот вопрос я не могу ответить и думаю, что не смогу никогда. Такое гораздо лучше видно со стороны, а сторонних наблюдателей у меня не было. Эти полгода прошли очень быстро и насыщенно. Чего только не было: ночные посиделки, различные тусовки и пьянки, походы в кино и иногда даже театр, но самым запоминающимся стало то время, что мы проводили вдвоём. Да, возможно, это звучит странно или как-то не так, но какая мне разница? Тогда мне никто не был нужен. Да и сейчас... хотя, мне кажется, что что-то все-таки изменилось. Тот парень на крыше. Я встретил его два дня назад. Не скажу, что меня очень сильно волнует его судьба. Каждый сам решает жить ему или умереть. Тогда я просто испугался последствий и своих воспоминаний. Но лучше не ворошить то, что я так старательно пытаюсь забыть. За эти два дня я успел много всего представить, но мне кажется, что Альберт все-таки жив. Он не из тех, кто может с лёгкостью расстаться со своей жизнью. Мне бы хотелось увидеть его, чтобы удостовериться, что с ним все хорошо, и сложить с себя груз ответственности за его жизнь. Ненавижу быть ответственным за что-то». Дарин снова незаметно убрал дневник в сумку, очередная лекция близилась к концу, но день тянулся так медленно, что казалось, будто бы он не закончится никогда. Парень оглядел полупустую аудиторию, многие пропускали из-за болезни, так как очередной вирус гулял по городу. Эшу повезло с хорошим иммунитетом, он редко болел. Преподаватель монотонно бурчал что-то себе под нос, мало кто его слушал, а те, кто пытался, сидели и боролись со сном. Дарин посмотрел в окно, там светило солнце и нагревало асфальт, по которому проезжали сотни различных автомобилей. На аллее, ведущей ко входу в институт, никого не было. Но через пару минут туда выйдут студенты: кто-то просто подышать свежим воздухом, кто-то покурить, а кто-то пойдет по своим делам. Эш перевёл взгляд на высокий старый дуб и замер. Он почувствовал, как ужас заполняет все его существо. Там, под дубом, стоял очень знакомый силуэт. Это был Кип, сомнений не возникало. Привидение (или просто галлюцинация) подняло голову вверх и буквально вперило свой взгляд в Дарина, широко улыбнувшись, оно помахало рукой и растворилось в воздухе, будто бы ничего и не было. Звонок прорезал тишину, и студенты начали собирать свои вещи и выходить из кабинета. Ошарашенный Дарин так и остался сидеть на своём месте. Он не знал, что ему следует думать об этом. Ему было действительно страшно впервые за многие годы. Преподаватель бесшумно подошёл к нему и положил руку на плечо, отчего парень вздрогнул. - Мистер Эш, с вами все в порядке? Вы выглядите так, словно призрака увидели, - обеспокоенно проговорил мужчина. - Нет-нет, все нормально, я просто задумался, не берите в голову. Кстати, лекция была очень интересной. До свидания,- Дарин поспешно собрался и буквально вылетел из кабинета. Он не думал, что у него хватит сил высидеть все оставшиеся пары, но домой ему тоже не хотелось. Гулять по городу он просто не решался, боясь наткнуться на Кипа, но глоток свежего воздуха ему был просто необходим, поэтому он вышел на задний двор института и уселся на траве, пытаясь привести мысли в порядок. Что бы это ни было, ему не стоит зацикливаться на этом, иначе запросто можно сойти с ума, а в психушку Дарину не хотелось. Он не смотрел по сторонам, поэтому заметил идущего к нему парня только тогда, когда парень практически подошёл к нему. - О, Шон, какими судьбами? Соскучился и решил посидеть со мной?- вопрос должен был звучать ехидно, но Дарин слишком устал, так что это прозвучало безэмоционально. - Эш, не мели чепухи. У меня тут с учебой проблемка. Тебе же все равно нечем заняться, так что ты мне ещё «спасибо» скажешь. Только все это, - Шон кивнул на бумаги в его руках, - нужно сдать до конца недели, так что поторопись, если не хочешь, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое. - Позволь узнать, Шонни, почему выбор пал на меня? Разве твои друзья не могут помочь? Ах да, как же я мог забыть, ведь все твои друзья точно такие же придурки, как ты. У вас всех вместе взятых мозгов не хватит, чтобы элементарный пример решить, - злобно процедил Дарин. Он устал, у него не было никакого настроения, страх ещё не до конца отступил. Поэтому делать хоть что-то для такого, как Шон, ему совершенно не хотелось. И плевал он на последствия. - Да ты, я смотрю, бесстрашный. Я сделаю вид, что ничего не слышал. Только попробуй что-нибудь не сделать или накосячить, даже самый опытный врач тебя не залатает, Эш,- с этими словами Шон сунул бумаги Дарину в руки и был таков. Эш с тяжёлым вздохом поднялся на ноги, подошёл к ближайшей урне и выбросил туда все то, что ему отдал Шон. Возможно, он пожалеет об этом, но сейчас ему было глубоко плевать. Он чувствовал, что скоро ко всем неприятностям добавится и головная боль, поэтому решил сходить к медсестре и дальше торчать на лекциях. Перспектива эта его не радовала, но другого выхода у него все равно не было.