Под сенью Вековечного леса

- Бильбо! Бильбо, ты здесь? Торин уже полчаса ходил по округе, пытаясь найти Духа леса, но сколько бы он ни звал, тот не откликался. Громко кричать гном не видел смысла: раньше Дух приходил, стоило обратиться к нему шепотом. Теперь же все попытки связаться с Бильбо были бесполезны. - Где же он? – тихо подивился Торин и даже немного взволновался: неужели Бильбо испугался, когда он взял его за руку? В этом жесте не было ничего угрожающего или неучтивого, подумал гном, поэтому навряд ли лесной Дух стал бы убегать из-за подобной мелочи. Скорее всего, Бильбо ушел по своим делам, ведь на его плечах была забота о Вековечном лесе. И раз он не слышит, как его зовет гном, значит, он ушел достаточно далеко. Посему Торин еще немного побродил по лесу, не отходя далеко от места ночлега, и вернулся, настроившись ждать прихода Духа. Тормунд подошел к задумавшемуся хозяину и ткнулся ему в плечо мордой, тихонько фыркнув. - Что такое? – усмехнувшись, спросил Торин, потрепав коня по гриве. – Заскучал от мирной жизни, приятель? Пони принялся щипать траву рядом с хозяином. А Торин вздохнул. Ему было, о чем подумать в отсутствие Бильбо. Остаток дня Торин провел в скитаниях по лесу и размышлениях. Уже вечерело, а гном все бродил между деревьями, пытаясь поймать нити того странного чувства, что в нем рождал этот лес. Торину было знакомо это ощущение, только он знал его немного по-другому. Это был зов. Торин, как и всякий гном, слышал зов гор – а в особенности, слышал зов Одинокой Горы, своего потерянного дома. Он до сих пор как наяву слышал этот низкий еле слышный гул в ее недрах, словно у самых корней Горы все время бушевало пламя. Но гномы не боялись этого пламени: то были кузницы Махала, их создателя, который своими искусными руками сотворил и горы, и равнины, и поля. Никто, кроме гномов, не в силах почувствовать сердцебиение гор, их дыхание, их жизнь. Торин очень любил это невероятное чувство единение со своей обителью. Сейчас Король гномов понял, что чувствует нечто похожее. Только в этот раз он слышит лес – его дыхание, пульсацию его жизни, потоки его энергии. Гномы отродясь не слышали ничего подобного, ведь их стихией всегда был металл и камень, и от детей Йаванны они брали только то, что им было нужно – топливо для своих печей и кузней. Однако зайдя в этот лес, Торин ощутил, будто начинает понимать сплетение голосов растений и животных, их мысли, что тонкой неразборчивой вязью рвутся в сознание. Это было необычно и даже дико, но Торин не отказывался внять говору окружавшей его зелени. Наоборот: он с жаждой исследователя стремился разобраться в этом новом, абсолютно непривычном его сознанию чувстве. Хотя, разумеется, Король гномов понимал, что способность ощутить единство с лесной обителью наверняка пробудил в нем Бильбо, ненавязчиво пробираясь в его разум мудрыми высказываниями. На лес уже опустилась ночь, и ноги сами привели гнома к месту ночлега. Тормунд находился неподалеку, стоя задремав и слегка похрапывая во сне. Торин лег на настил и попробовал освободиться от мыслей, что сегодня тяготили его голову. На грани дремы и сна он услышал пение – оно было таким тихим, словно поющий находился где-то далеко. Но голос был невероятно нежным, а песня была полна грусти. Той грусти, что не покидает уже многие годы, что становится вечным спутником одинокому в жизни. Pennat lau er si. Egor pennat lau ern? Manen guruthen cuin si? Iad inden revio an-uir? Manen tirna odog caul anim? Iaf im annathon thalion meleth? Iad im padanon, manen im? Mar amrunen lachtha?* Голос смолк, и на смену ему пришел стрекот ночных насекомых. Будто и не было тихого, от боли надрывного пения, отчаянного зова, что разрезал покой леса и проникал глубоко в душу. Одинокое существо, певшее на синдарине, затихло, но тоска, звучавшая в его словах, так и осталась в тишине. Торин снова погрузился в дремоту. Он перекатился на бок, подложив руку под голову вместо подушки. Он уже крепко спал, когда лесной настил тихо прошуршал под босыми ногами пришедшего. Бильбо смотрел на спящего Торина с замиранием сердца. Он не видел этого гнома всего один день, а соскучился так, будто не видел его целую вечность. Наверное, так оно и было. Целую вечность Бильбо жил без этого дивного существа, что столь внезапно пришло в его жизнь, при этом желая просто пройти мимо. Не прошел. Бильбо не дал бы ему уйти просто так. Наверное, он не сможет отпустить его. Должно быть, это звучит совсем абсурдно, но сердце Духа затопило настолько щемящее чувство, что он был готов навести морок, сокрыть этого гнома от всего мира, лишь бы он не уходил никогда. Нет, это неправильно, и Бильбо отчетливо это понимал. Чувства, которые он испытывает – часть его физической сути, к которой он привязан, и не всегда они могут нести добро. Он может причинить боль своими чувствами. А мысль о том, чтобы Торину было больно, была невыносима для тонкой и привязчивой души Бильбо. Внутри него снова начала нарастать неудержимая тяга к гному, и Майар не выдержал – в который раз – и, присев на колени рядом с Торином, дотронулся до его головы, перебирая пальцами волосы. Каждый удар сердца отдавался сладкой болью в груди, эта боль мягкой волной доходила до кончиков пальцев, и Бильбо казалось, будто он задыхается от этого чувства, что он тонет в нем без возможности спасения… Торин сквозь сон почувствовал чье-то присутствие, а затем – прикосновение. Мысли, что тревожили его весь день, настроили его тело быть бдительным, и гном среагировал быстрее, чем успел подумать. Резко перевернувшись, он схватил за руку ночного визитера и, опрокинув на траву, навалился сверху. Прижал к земле, отбирая последний шанс вырваться. И замер. Под ним лежал юноша – совсем молодой и напуганный. Его мальчишеское лицо обрамляли русые кудри, что непослушно разметались по траве. Его глаза казались бездонными омутами и имели необычный серебристый цвет. Слегка приоткрытые тонкие губы подрагивали. От взгляда на эти восхитительные розоватые лепестки у Торина вырвался судорожный вздох. Он понял, что пропал. Окончательно. Безвозвратно. Парень попытался вырваться, но был остановлен сильными руками гнома. Взгляд Торина скользнул еще ниже, чтобы увидеть довольно стройное тело, одетое в льняную рубашку и бриджи на подтяжках. Ноги юноши были крепкими и ниже колена были покрыты светлой редкой шерсткой. Ступни были слегка великоваты для его совсем маленького роста. «Хоббит», - промелькнуло в голове гнома после этого беглого осмотра, что занял не более пары секунд. Торин снова посмотрел на лицо лежащего под ним юноши, не в силах скрыть восхищения. Он никогда не видел такого красивого лица. Оно могло быть обычным – могло, да, но не сейчас. От этого дивного юноши будто бы исходило мягкое свечение, делая его похожим на волшебное создание. Торин моргнул. - Бильбо? – выдохнул он, наконец, догадавшись, кого ухватил, спросонья приняв за врага. Бильбо слабо кивнул, не в силах разорвать зрительный контакт с Королем гномов, как бы ему ни хотелось это сделать. Торин прикоснулся кончиками пальцев к его щеке, поразившись мягкости кожи Духа, и провел ими до подбородка, затем спустившись к шее. От этого прикосновения Бильбо вздрогнул. - Торин… - тихо произнес он и сглотнул. Он слегка дрожал от волнения, но гном воспринял это по-своему. - Не бойся меня, я… - у Торина кончились слова, когда их взгляды встретились. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга, не в силах пошевелиться. И только их шумное дыхание нарушало ночную тишину. Торина пронзило острое, как боль, желание. Он медленно наклонился, и тогда Бильбо внезапно завладел страх. Это был страх перед неизведанным, перед точкой невозврата – этот гном слишком волновал его, он был слишком близко, Бильбо слишком хотел быть к нему еще ближе. С Торином все становилось «слишком». В последний момент Бильбо отвернулся, и поцелуй Торина пришелся ему куда-то в шею. Но гном коснулся губами гладкой кожи и с наслаждением вдохнул запах полевых цветов. Этот юноша пахнет так восхитительно, что начинает кружиться голова. Бильбо зажмурился и одной рукой вцепился в плечо Торина, будто бы пытаясь удержаться на берегу реальности. Губы его задрожали, силясь сдержать рвущийся наружу стон. Это было слишком для него – сильное тело гнома казалось горячим, его дыхание на его коже обжигало, руки касались тела Бильбо с нежностью и скрытой страстью. - Торин, прошу… подожди… - задыхаясь, произнес Бильбо и, чтобы как-то подкрепить свои слова, уперся рукой в грудь гному. Торин мягко взял его ладонь в свою и, поднеся к губам, поцеловал, отчего Бильбо тихо охнул. А потом гном приник к его губам. Поцелуй вышел недолгим, но очень чувственным – Майар замер под умелыми действиями Короля гномов. Торин разорвал поцелуй и немного приподнялся, внимательно глядя в растерянное лицо Духа. Синие глаза Торина гипнотизировали, заставляя подчиниться. И Бильбо подчинился. Он сгорит от собственной любви, если не коснется Торина. Он медленно приподнялся навстречу гному и остановился в миллиметре от его губ. Их дыхание смешалось. Если Бильбо и сомневался, то только секунду. В этом мире не было силы, что могла бы остановить их, провести между ними черту, запретить им чувствовать и желать друг друга. Бильбо уже знал, что неразрывно связан с Торином, что это именно то, чего он так отчаянно искал. И нашел. Их губы встретились, и Бильбо тотчас подхватил водоворот ощущений, вскружив голову. Вцепившись в черную гриву гнома, он притянул его еще ближе, отвечая на ласки. Неумело, но оттого не менее страстно. Торин сжимал в руках стройное тело и не мог насытиться. В нем враз проснулся дикий оголодавший зверь – он желал большего. Он начал целовать шею Бильбо, постепенно спускаясь к груди, бережно поглаживая выгибающееся тело под ним. Майар кусал губы, но не мог сдержать стонов. Каждое касание горячих сухих губ гнома вызывало в нем вспышку наслаждения, какого Бильбо не знал за всю свою жизнь, измеряемую тысячелетиями. Мельком глянув на лицо юноши в перерыве между ласками, Торин резко остановился и похолодел: в глазах Бильбо блестели слезы. - Бильбо… - выдохнул он и взял в ладони красивое лицо. – Прости меня, я не хотел. Я… Дух приподнялся и сел, обхватив руками шею гнома. Он улыбался. - Я и представить не мог, что это так хорошо, - прошептал он, глядя в синие глаза напротив. – Что это будет так прекрасно. Он прислонился лбом ко лбу Торина, зарывшись пальцами в его волосы. В этот момент ему казалось, будто он познал Великий Замысел, будто он слышит Песню и понимает ее слова. Торин обнял его в ответ, прижав к себе. Чувству, что он испытывал в этот момент, не было названия, но оно пьянило сильнее, чем самый крепкий эль. Так они и сидели, обнявшись и боясь разрушить дивную атмосферу глубокого доверия между ними. - Почему ты скрывался? – спросил Торин после некоторого молчания. Бильбо удобно устроился, положив голову ему на плечо и греясь в тесных объятиях. Лицо его при этом вопросе немного покраснело. - Я не привык открываться кому-либо. Это очень важно для нас – явить свой облик. Это, конечно, было так, но лишь отчасти. На самом же деле Бильбо очень стеснялся своего небольшого далеко не могучего тела и крепких волосатых ножек. Он стеснялся показаться именно Торину, боясь, что тот посмеется над ним. Если Торин и понял это, то промолчал. Он качнул Духа в своих руках, как дитя, и коснулся губами его лба, вдыхая запах его волос. В эту ночь произошло самое большое таинство в их жизни. Они открылись друг другу по-настоящему, говорили, глядя друг другу в глаза. Они были абсолютной противоположностью во всем, но неизбежно притягивались. Может, это притяжение и привело Торина Дубощита в Вековечный лес, где одиноко пел грустные песни прекрасный Майар Бильбо. До самого утра они лежали под звездным небом, то ведя неспешные беседы, то замолкая и наслаждаясь присутствием друг друга. Этой ночью между ними не было места страсти и плотским желаниям: они узнавали друг друга, но так, будто бы давным-давно были знакомы, но неведомые силы забрали их ценные воспоминания, а теперь они встретились вновь. Узнали друг друга из тысяч лиц, что видели в течение жизни. Когда начало светать, Торин все-таки задремал, а Бильбо положил голову ему на грудь, слушая, как спокойно бьется сильное сердце гнома. Они держались за руки, переплетя пальцы. Это было начало чего-то необычайно прекрасного. *** - Почему хоббит? Торин и Бильбо шли по лесу, и гном вел в поводу пони. Они направлялись в сторону особо красивой поляны, что Дух скрывал своими чарами в стремлении сохранить. Но теперь, когда у него появилось столь близкое существо, он не раздумывая решил показать ему свое потайное место. - Ну… это долго объяснять, - уклончиво ответил Бильбо, но под любопытным взглядом гнома все же сдался. – Ладно, расскажу. На самом деле, как ты уже понял, я не привязан к физическому телу, хоть и обладаю им, как и всякий Майар. Ты ведь знаешь, кто такие Майар? Торин нахмурил брови. - Ясно, - засмеялся Бильбо. – В этом нет ничего удивительного. Мои сородичи в основном живут в Благих Землях, а здесь обитают лишь немногие. В основном те, у кого есть обязательства, как у меня. Но мы редко показываемся. - Значит, мне выпала большая честь, - усмехнулся Торин. - Что-то вроде того. Смотри не возгордись, Король, - в тон ему ответил Бильбо, а потом продолжил. – Мы служим Валар – это высшие духи, очень могущественные. Любой Валар куда сильнее, чем я. Но они невероятно мудры, и все, что есть в нашем мире, обрело форму благодаря их трудам. Кстати, создатель гномов – Махал, как вы его называете – на самом деле Валар, и его зовут Ауле. Он очень искусный кузнец. Не смотри на меня так, Торин, я все равно не смогу рассказать тебе всего. Этого нельзя делать. - То есть ты видел нашего создателя? – ошарашено спросил гном. - Да, но на этом все. Могу уверить тебя в том, что он действительно существует и очень любит своих детей-гномов, а о другом не спрашивай. О чем я говорил… ах, да. Ауле – супруг моей госпожи, Йаванны. Она – мать природы. Она учила меня, но я, конечно, не могу впитать и тысячной доли тех знаний, какими владеет она. По ее поручению я и еще несколько Майар и отправились в Средиземье, - Бильбо немного помолчал. - Ну а почему именно хоббит… Йаванна очень любит этих существ: они как никто другой ценят мирную жизнь, любят возиться с землей. Они очень добрые и понимающие. У меня не было точного физического облика, пока я не прибыл в Средиземье. А когда хоббиты пришли и поселились неподалеку, я решил, что такой облик мне подходит. Наверное… - Бильбо слегка смутился, чем вызвал улыбку на лице гнома. - Подходит, - одобрил он. – Не сказать, чтобы я много знал хоббитов за свою жизнь, но, думаю, у вас есть кое-что общее. Но в любом случае, - он внимательно посмотрел на юношу. – Я никогда не видел никого прекраснее тебя, Бильбо. Ни одно существо с тобой не сравнится. Бильбо покраснел до самых кончиков острых ушей и упер взгляд под ноги, пробормотав в ответ что-то неразборчивое. Дальше они шли молча, изредка переглядываясь. Вскоре Бильбо остановился. - Дай мне руку, Торин, - сказал он, и гном последовал его словам. – Так мы пройдем через завесу моих чар. Они прошли глубже в чащу. Солнечный свет все меньше пробирался сквозь плотные кроны деревьев, но спустя некоторое время впереди замаячил просвет. Бильбо вывел Торина на поляну, и у гнома против воли вырвался восторженный возглас. Поляну покрывала необычная трава: она была синеватого цвета и, колышась на ветру, казалась безбрежным морем. Здесь солнечный свет будто бы проходил через синий кристалл, и вся поляна освещалась мягким лазурным светом. Посреди этого великолепия возвышался старинный дуб – он был могуч и полон жизни, его сильные ветви раскинулись вширь, являя собой внушительное зрелище. Вокруг древа кружили крупные стрекозы: в сумеречном свете эти насекомые казались частью чего-то волшебного. В этом прекрасном месте стояла приятная тишина, нарушаемая лишь пением ветра и ненавязчивым шуршанием листвы. - Это… - Торин искал подходящих слов. – Впечатляюще. Бильбо обрадовался. Гному понравилось его потайное место, а это дорогого стоило. Они расположились у ствола дуба, отпустив Тормунда щипать сочную траву. Пони был очень доволен: эта трава была необычайно вкусной по сравнению с той, что ему доводилось есть раньше. Пока Торин пребывал в лесу, он прикончил все свои запасы, и сейчас был полностью предоставлен Бильбо. - Я никогда не думал, что мне когда-нибудь придется думать над тем, как накормить голодного гнома, - фыркнул Бильбо, за что был схвачен сильными руками Короля гномов и тут же заключен в объятия. - А я никогда не думал, что найду свое счастье в лесу, - сказал Торин и приник к его губам. Поцелуй был жарким и чувственным, и Бильбо расслабился в руках гнома, подаваясь навстречу. Спустя некоторое время Бильбо принес Торину фрукты и свежевыжатый сок. Гном оглядел все это дело скептическим взглядом, а потом посмотрел на Бильбо, выгнув при этом бровь. - О, Эру, - рассмеялся Бильбо. – Прости, Торин, но я не могу убить кого-то в своем лесу и не смогу позволить тебе здесь охотиться. Прости, но это все, что я могу тебе предложить. В голосе Духа послышалась вина, и Торин смягчился. В конце концов, не так уж сильно он пострадает, если несколько дней будет питаться травой. От этой мысли гном замер. Несколько дней? А что потом? - Вот эти особенно вкусные, - Бильбо протянул ему розоватый фрукт, а сам начал раскладывать остальные продукты. Торин быстро отогнал от себя тревожные мысли. Он не знал, что будет потом, и в этом была вся правда. Но сейчас, когда рядом с ним устроился необычайной красоты юноша, он был просто не в силах думать о чем-либо – а тем более, о чем-то плохом. Рядом с Бильбо Торин чувствовал себя как никогда спокойно, будто бы Дух дарил умиротворение одним своим присутствием. А ведь так и было. Бильбо мог убрать всю его боль одним касанием, и дело было далеко не в заклинаниях. Торин знал, что влюбился. Еще тогда, когда впервые ощутил на своих плечах мягкие руки и услышал слова поддержки. И, похоже, Бильбо чувствовал то же самое. Они не говорили о том, что чувствуют – им достаточно было посмотреть в глаза друг другу, чтобы понять это. Но никто из них не рисковал начать обсуждать то, что будет потом. Бильбо говорил, что хочет показать Торину завтра, но дальше не загадывал. Потому что глубоко в душе все еще боялся. Открывшись Торину, он очень сильно привязал себя к нему. Он делал с ним такие вещи, о которых раньше даже и подумать не мог – они казались ему чем-то далеким и недостижимым. А теперь он боялся, что Торин уйдет, и сам он снова останется в этом лесу совсем один. Снова будет петь грустные песни, мечтать, но выполнять свой долг. И так будет всегда. До самого окончания мира… Но сегодня они были вместе – дарили друг другу свою любовь и разделяли одну душу на двоих. И, несмотря ни на что, были счастливы. *Нет уже ничего. Или и не было никогда? Чем живет сейчас сердце мое? Куда стремится моя душа? Кому верность крепкую я отдам? С кем не устрашусь невзгод? Куда мне идти, кто же я? Воспылает ли мой восход?