Стокгольмский синдром.

— Отпусти ее! — раздалось за спиной статного Ноя юношеское щебетание. Бровь легко дрогнула. — Аре-е, — Тики медленно повернул голову чуть вбок, заметив краем глаза рыжеволосого парня с запыленным молотом в слегка трясущихся руках. Знакомые волосы, знакомая таинственная повязка на правом глазу, знакомый хамоватый взгляд. — А, Младший Книгочей. — воодушевленно произнес Ной, зажимая густо дымящуюся сигарету губами, искривляющимися в лукавой ухмылке. В тонкую шею измученной Миранды впивалось ее же собственное ожерелье, грубо вжатое сильной ладонью Тики. Изящные, облаченные в белоснежную перчатку пальцы сжимались на горле девушки сильнее по мере расширения ухмылки на лице врага. Миранда уже была на грани потери сознания. — Отпусти ее и сразись уже со мной, — Лави пафосно стукнул концом рукояти своего молота о сухую пыльную землю, произнес «Oozuchi-Kozuchi», тем самым увеличив оружие в размерах. — Книгочей, тебе разве не говорил твой наставник, что ты не должен привязываться ко всякому сброду вроде нее? — большой палец легко зажал сонную артерию и через пару секунд отяжелевшее бездыханное тело Лотто упало на землю, к ногам Ноя. — Ты же знаешь: история не терпит эмоций и чувств, — Тики сунул руки в широкие карманы своего пальто и слабо толкнул тело лежащей Миранды ногой. — Ублюдок… — Лави с секунду набирался смелости и рванул на Ноя, замахиваясь молотом с горящей пламенем печатью.

***

Лёгкое удушье, к удивлению, вывело Книгочея из состояния обморока. А может и легкой комы. Он не знал. Кто-то тащил Книгочея за ворот его изорванной куртки, оставляя ослабленное тело тащиться по жесткой земле. Мелкие и крупные камни, встречающиеся на пути, раздирали одежду, а затем и кожу, местами оставляли бардовые и темно-фиолетовые синяки. Препятствия нещадно врезались в выпирающие позвонки и копчик, принося неимоверную глухую боль. Удушье, которое вызволило Лави из плена небытия, было вызвано повязкой, спавшей во время боя со лба на шею, буквально на долю секунды закрыв весь обзор юноше. Ошибка, ужасная ошибка. Именно тогда он пропустил удар Ноя. Сейчас же этот предмет одежды был сжат крепкими пальцами Тики вместе с воротом формы экзорциста. Немного придя в себя и начиная сознавать мир вокруг себя, Лави понял что держит в руках что-то крупное и теплое. И слизкое. — Что за… — Книгочей попытался сфокусировать взгляд на предмете. Он тупо смотрел на него секунд десять, с немым ужасом осознавая, что он держит. Сердце. Человеческое, еще теплое и кровоточащее сердце. Дыхание Лави резко участилось, зрачки расширились от какого-то неловкого, но кошмарного чувства, истерика уже рвалась наружу. — А-а, — немного разочарованный возглас Тики донесся до сознания экзорциста. — Ты уже очнулся? Да, кстати, твоя подружка просила оставить тебе небольшой подарок. Сказала отдать прямо в руки, — свободной рукой Тики рассеянно жестикулировал и непринужденно рассказывал Лави о предсмертных мучениях Миранды. Но юноша не слышал его. Он отрешенно уставился на постепенно остывающее сердце еще недавно прибывшей в Черный Орден экзорцистки. Миранда… сколько раз она выручала своих союзников: Лави, Аллена, Ленали, Канду, Мари. Ее способность управления временем была просто удивительна и не раз поражала и выручала ее друзей. Она была прекрасным, выносливым бойцом. Пускай у нее не все получалось, она спотыкалась и падала. Во всех смыслах этого выражения. Но… — O que um incômodo… — обиженно протянул Ной на родном португальском. — Ради исполнения предсмертной просьбы какой-то экзорцистки я испортил перчатки. Кровь ведь не отстирывается. — Тики остановился, отпустил Лави, демонстративно стянул выпачканные в красном перчатки и отбросил их в сторону, на землю. — Куда… — тихо, с долей хрипотцы произнес Книгочей. — Куда ты меня тащишь, Микк…? — он продолжал сжимать в мелко трясущихся руках уже холодное, высохшее, похожее на какой-то уродливый камень сердце. Лави с усилием повернул голову на Тики и глянул на него. — Куда? — Тики игриво развернулся лицом к юноше, подобно ребенку, играющему в солдата, и мягко улыбнулся ему. — Туда, где тебя навряд ли найдут твои друзья. Туда, где ты сможешь подумать над своим поведением. — он саркастически усмехнулся, достал из-за пазухи аккуратный футляр для сигарет, выудил одну, зажал ее зубами и флегматично закурил. Все это действие длилось примерно минуту. Лави нервно сглотнул. Ной медленно и угрожающе приблизился к юноше, наклонился и горячее дыхание опалило нежную кожу за ушком Книгочея. Лави сразу же поморщился от грубоватого запаха сгорающего табака. — Не бойся ты так, Младший Книгочей. Будет, что в Историю записать. — Ной едко усмехнулся, выпрямился и снова обхватил пальцами ворот изодранной куртки юноши. Снова это удушье. Дурацкая повязка. Последнее, что видел Лави — это была узкая тропа, засыпанная сухими листьями. Везде деревья, деревья, деревья. Из-за них не было видно даже неба. Хотя, Книгочей знал, что сейчас оно бледно-серое. К дождю. Юноша погрузился во тьму, продолжая сжимать в тонких пальцах «подарок» от Миранды.