Никто не предупредил, что будет больно

       Боль была просто невыносимой, кожу жгло, щипало, словно свежую рану промывали спиртом. Перед глазами плясали чёрные и белые точки, ноги становились ватными, земля в буквальном смысле уходила из-под них, пока Гарри медленно сползал вниз на непослушные колени, а потом и вовсе на живот, лицом прямо в грязь. Голову заполнил гул, который заглушал всё, даже его собственные мысли. Надо было позвать на помощь, но он едва ли мог раскрыть рот – шею и челюсть свело, губы онемели. Все что мог делать Гарри, так это беспомощно сопеть и сипло стонать, пока острые зубы вгрызались ему в шею глубже и глубже. Настал момент, когда и боль сошла на нет, и Гарри попросту перестал что-либо чувствовать, в том числе и биение собственного сердца. Всё угасло и отдалилось, словно заключенное в вакуум, словно, протяни он руку, мог бы достать, но тело его больше ему не подчинялось. Уже и страх пропал, уступив место непониманию. Теряя сознание, Гарри ухватился за последнюю тусклую мысль: скорее бы это всё закончилось и он просто умер. Тьма окутала его и всё исчезло.

***

Гарри медленно раскрыл слипшиеся глаза и тихо выдохнул. Ещё один день его бесполезной жизни. Такой же как и все предыдущие, ничего нового. Он тихонечко выполз из чулана под лестницей, осторожно поднялся по старым скрипучим ступеням наверх и быстро прошмыгнул через коридор в ванную комнату. Суббота, дома все ещё сладко спали, и только одному ему надо было вставать в такую рань. Быстро умывшись и наспех натянув на себя старые джинсы и растянутую футболку кузена, Гарри выбежал на лужайку перед домом и схватился за совок. Надо было успеть прополоть цветы тёти до завтрака, иначе ему придётся делать это на самом солнцепеке. - Здорово, Гарри, как сам? – крикнул ему с дороги старый капитан Гроуп – почтальон, некогда бывший моряком, а ныне рассекавший по Литтл Уайнингу на детском велосипеде и развозивший газеты. Он бросил плотно свёрнутый в трубку выпуск в сторону Гарри и, подмигнув ему, уехал. - Спасибо, капитан! - Гарри ловко поймал газету на лету и бросил на коврик возле входной двери – на обратном пути он занесет её в дом. Лето в этом году выдалось невообразимо жаркое, дожди шли так редко, что по телевизору даже начали поговаривать об аномалии. Было всего семь утра, но трава уже была горячей на ощупь. Раздражённо сопя, Гарри поскорее принялся за работу – он ненавидел летнюю жару. Все шло по плану, как и положено. Через два часа встала тетя Петуния и позвала его в дом, и тут же погнала мыться за гаражом из садового шланга, так как он был насквозь мокрый от пота. После холодного душа Гарри вернулся в кухню, чтобы помочь ей приготовить завтрак. Затем поднялся в спальню к Дадли и разбудил его, отделавшись всего одним пинком под зад – с годами ему всё лучше и лучше удавалось уворачиваться от толстеющего и все более ленивого кузена. Дядя Вернон всегда вставал сам, аккурат к первому выпуску новостей по телевизору. Уже через пятнадцать минут вся семья собралась у стола и мирно завтракала под звук голосов дикторов из гостиной и под шуршание страниц газеты. После помывки посуды Гарри предстояло сходить с тётей в ближайший магазин, чтобы донести молоко и картошку, потом прибраться в гараже и дождаться дядю из шиномонтажа, чтобы помочь ему перенести зимние шины. Ведь летом покупать их было гораздо выгоднее. В голове не было никаких мыслей. Гарри на автомате протирал тарелки старым полотенцем, глядя в окно, наблюдая за тем, как солнце то и дело отражается в истошно вертящемся флюгере их соседки Мисс Фигг. Дядя говорил, что, скорее всего, у неё на участке было расположено какое-то магнитное поле, раз золотистый петушок бесконечно крутился и всё не останавливался. Гарри, на самом деле, было глубоко наплевать на причину этой маленькой аномалии, ему просто нравилось щуриться всякий раз, когда петушок разворачивался так, чтобы луч солнца резко отразился от его поверхности и ослепил Гарри на долю секунды – ему почему-то безумно нравились эти белые пятнышки перед глазами, которые ещё долгое время маячили где-то перед носом. - Хватит считать ворон, ты натираешь эту тарелку уже десять минут! – прикрикнула на него тётя Петуния и забрала у него блюдо. – Давай, собирайся в магазин, я уже готова. Он безропотно подчинился. Они быстро дошли до конца улицы, перешли проезжую часть на светофоре и уже через три дома оказались у нужного им супермаркета. Гарри смиренно шагал за тётей мимо полок, всё больше и больше сгибаясь под тяжестью продуктов, что она сваливала ему в корзину, но Гарри не жаловался. Он был не очень сильным в свои почти восемь лет, но и не был ленивой нюней, как Дадлик, которого именно поэтому никогда в магазин и не брали. - Чуть не забыла взять Дадлику сладкое! – ахнула тетя, поспешно набрасываясь на ряды шоколадок, когда они подошли к кассе. Гарри лишь уныло покачал головой, так как о нём, как всегда, никто не думал. От нечего делать он принялся рассматривать семью, что стояла у соседней ленты. Мужчина и женщина чуть ли не облизывали своего маленького сына, сюсюкая с ним точно так же, как Петуния с Дадликом, разве что у них это не так противно получалось. Гарри всегда немного завидовал детям, которые росли вместе со своими родителями и были так любимы. С другой стороны, ему самому не на что было жаловаться – дядя и тетя всё-таки неплохо о нём заботились. Нежности от них, конечно, ему никогда не дождаться, но ему она не так уж и была нужна, на самом-то деле... Гарри больше жалел, что совсем не помнил своих настоящих родителей и не помнил их любви и ласки – ему просто не с чем было сравнивать. Достав последнюю шину с заднего сидения и докатив её вместе с дядей до гаража, Гарри смог, наконец, перевести дух. Он присел на нижние ступеньки крылечка, с бутылкой ледяной воды в его руках и задумчиво крутил её в своих потных ладонях, рассматривая идентичные дома через дорогу. Какое же всё было однообразное и скучное. Соседские мальчишки промчались мимо забора на роликах, но никто его не окликнул. Да Гарри не очень-то и хотелось кататься сегодня, как не хотелось и вчера, и позавчера, и всё лето. Печально вздохнув он сделал глоток и закрыл глаза, наслаждаясь прохладой, которую принесла вода, медленно стекая по пищеводу и обволакивая его внутренности. У него не было друзей – Дадли об этом позаботился. На следующий день повторилась всё та же утренняя рутина, только после завтрака Дурсли отправились в церковь, а Гарри, обделённый вниманием святой троицы, был предоставлен самому себе на несколько часов. Так как в доме его одного надолго никогда не оставляли, из страха лишиться всего имущества, то Гарри обычно уходил гулять куда-нибудь далеко, ближе к лесу, и просто бесцельно бродил, наслаждаясь тишиной и такой непродолжительной свободой. Словно вняв его мольбам небо этим воскресением разродилось тяжёлыми, чёрными тучами, а позже и проливным дождем. Затянув потуже капюшон старой ветровки на своей голове, Гарри мчался к опушке леса, широко расставив в стороны руки, хохоча и распугивая мышей в траве. Он бежал к своему любимому старому дубу, что стоял на отшибе от остальных деревьев, и чьи ветви так низко и широко разрослись, что могли укрыть от непогоды и в ливень, и в зной. Запыхавшись, Гарри бессильно повалился на землю и припал к огромному, необъятному стволу, тяжело дыша и глупо улыбаясь. Ему так редко удавалось позволять себе такие маленькие шалости! Конечно, когда он вернётся домой, тетя его убьёт за испачканные джинсы и промокшие кроссовки... Улыбка сошла с лица Гарри так же внезапно и бесследно, как высыхают капли дождя на коже. Тяжело выдохнув и утерев мокрое лицо ещё более мокрым рукавом ветровки, он уселся поудобнее между высоких корней и невидящим взором уставился на горизонт. Пусть это место и было его убежищем от всех невзгод и горестей в его жизни, здесь его всегда посещали самые невесёлые мысли. Он тщетно искал причину своего невезения, тщетно пытался найти решение своей самой большой проблеме: как перестать быть Гарри Поттером. Ведь Дурсли его просто не выносили, и почему-то именно из-за его происхождения, хотя он о нём совершенно ничего не знал. Он громко шмыгнул носом и нахмурился, когда по щекам потекли первые слёзы. - Тебе мало дождя? Ты хочешь ещё и в собственных слезах искупаться? – Кто-то спросил его и Гарри подскочил на месте, как ошпаренный. Кто-то чужой был здесь! Под его дубом! – Ну-ну, не бойся, я просто тоже пережидаю здесь ливень, – из-за дерева медленно вышел мужчина, одетый во всё черное, и прислонился к стволу, задумчиво рассматривая Гарри. - Извините, сэр, я уйду, чтобы не мешать вам, – промямлил Гарри, всё ещё едва дыша от страха. - Нет-нет, останься, малыш. Куда же ты пойдешь в такую погоду? Ты мне не мешаешь. - С-спасибо, – скромно поблагодарил Гарри незнакомца и, наконец, осмелился взглянуть на него. И тут же отвел взгляд. У этого человека были золотые глаза. Маленький чёрный зрачок окружала широкая светлая радужка, которая блестела и переливалась совсем как золото! Нет, это ему точно померещилось. Он снова уселся в свою ямку под деревом, отчаянно заставляя себя не оглядываться, уверяя себя в том, что всё это было просто его фантазией. Однако, незнакомец не спешил уйти на свою сторону, а продолжал стоять и смотреть на Гарри. - Что же такой малыш делает у самого леса, один-одинёшенек? – Внезапно спросил мужчина, и только теперь Гарри заметил, какой низкий, хриплый у него голос, словно он им редко пользуется. - Какой такой, сэр? – Что это за странный вопрос? Видимо, ему скучно стоять тут под деревом, вот он и ищет повод для разговора. - Необычный. - Необычный? – Гарри не мог не обернуться и не взглянуть на него снова. – Я самый обычный мальчик, сэр. - Обычные мальчики не убегают из дома в ливень и не плачут под деревом, – резонно отметил его собеседник и, подойдя ещё немного ближе, присел на один из корней. Он был невысокого роста, очень худой и немного сутулый. Кожа его была нездорово бледной, даже серой, глубокие тени лежали под его глазами... Золотого цвета. Гарри моргнул несколько раз, но наваждение не прошло. Простое, пусть и довольно добродушное лицо совсем не сочеталось с этими действительно волшебными глазами, которые смотрели так непривычно пристально, казалось, хранили в своей глубине какие-то секреты. Этому таинственному и странному незнакомцу явно было очень холодно, он весь дрожал и кутался в свои три чёрных плаща, надетые один поверх другого, а его бледные, покрытые взбухшими венами руки беспрестанно теребили большую широкополую шляпу, края которой обвисли и потеряли форму от влажности. - Я не плачу, – буркнул Гарри, утерев сопливый нос. - Дома кто-то обидел? – участливо поинтересовался мужчина, всё рассматривая его. - Нет, просто плохое настроение, – недовольно нахмурился Гарри, вспомнив, о чем он думал до того момента, когда его прервали. - Есть такое старое поверье, что плохое настроение – это проклятие, которое очень трудно снять, – усмехнулся его собеседник. – Как же тебя такого обычного зовут? - Очень обычно: Гарри, – неохотно отозвался он. – А вас как? - Дидерик, но ты можешь называть меня просто Ди. Так, значит, ты самый обычный мальчик по имени Гарри, который просто приходит сюда поплакать? – насмешливо спросил мужчина. - Вот у вас очень необычное имя и сами вы тоже необычный, – капризно парировал Гарри, задетый тем, что его высмеивают. - А я и не отрицаю, – покачал головой Ди, беззвучно посмеиваясь. – Я не хотел тебя обидеть, не думай. Просто мне показалось, что тебе очень грустно, и что ты злишься, а гнев, как ты знаешь, это один из грехов, за который точно можно попасть в ад. - Я не хожу в церковь, я не знаю. - А почему же не ходишь? – Ди зачесал свои растрепавшиеся тёмно-русые волосы назад и надел шляпу. Он подался вперед, чтобы облокотиться на собственные колени и в такой позе и замер, очевидно намереваясь долго слушать. - Мои тётя и дядя не любят, когда я появляюсь вместе с ними в общественных местах, так что я не хожу в церковь, на ярмарки, в зоопарк, в кино и в гости, – Гарри повёл плечиком, делая вид, что ему это все безразлично. - Значит, всё-таки, обижают, – хмыкнул мужчина. Повисла долгая пауза, во время которой Ди не отрываясь смотрел на Гарри, а Гарри всё труднее и труднее удавалось сопротивляться собственному любопытству, но он упорно держался. Ему не хотелось обижать своего случайного знакомого бестактным вопросом о его глазах и его здоровье, но ему так хотелось рассмотреть его поближе. - Скажи, Гарри, а ты веришь в волшебство? Вновь удивлённый странным вопросом, он тут же резко повернулся к Ди. Эти странные золотые глаза приковывали к себе как магнит, словно излучали эту самую магию. - Нет, не верю, – твёрдо заявил он. – Магии не существует. - Интересно, – его собеседник приподнял свои густые, тяжёлые брови. – Во что же ты тогда веришь? - Ни во что. - А твои друзья? - У меня нет друзей. - Ещё интереснее, – протянул Ди, сверля его взглядом, от чего Гарри очень хотелось поёжиться. – Какой воистину необычный ребенок. Но прежде чем Гарри смог снова спросить в чём же заключалась его необычность, мужчина резко поднялся и зашагал прочь, бросив через плечо: - До встречи, Гарри. Дождь к тому времени, как оказалось, уже кончился. Сбитый с толку Гарри медленно побрёл домой, думая о том, что более странных людей, чем этот Дидерик ему встречать ещё не приходилось. Следующие две недели опять стояла невыносимая жара. И так как в среду в гости должна была приехать тетушка Мардж, то Гарри пришёл под своё любимое дерево во вторник после обеда, чтобы укрыться от солнца в спасительной прохладе глубокой тени кроны и отдохнуть от порядком доставших его Дурслей. От жары его родственники стали совсем невыносимыми, потому он всё чаще искал возможность от них спрятаться. Миссис Фигг отдала ему одну бутылку молока из своего холодильника за то, что он выполол её сорняки, и Гарри с наслаждением сорвал печать из фольги с горлышка и сделал несколько больших глотков, вздыхая от удовольствия. - Сегодня действительно очень жарко, – послышался за спиной знакомый голос. Гарри резко обернулся, чуть не выронив бутылку. У дерева снова стоял тот самый странный человек с золотыми глазами, человек по имени Ди. Он и думать забыл о той необычной встрече. - Здравствуйте, с-сэр, – прошептал он. - Здравствуй, малыш, здравствуй, – улыбнулся ему Ди, обмахиваясь своей шляпой. – Опять грустишь? - Нет, просто устал. – Гарри сделал ещё один глоток. - Опять отговорки, – укорил его мужчина, покачав головой. Он хищно облизнулся, когда Гарри снова отпил молоко, а глаза его приобрели какой-то совершенно нечеловеческий оттенок. - Хотите молока? – неуклюже предложил Гарри, вновь чувствуя, что они ходят кругом да около, и всё никак не договорятся до чего-то важного. А он был уверен, что их вторая встреча совершенно точно не была случайностью. Каковы были шансы, что этот странный человек вновь окажется здесь, под дубом, именно в тот же день, что и Гарри. - Хочу, – просто ответил Ди и подошёл почти вплотную к нему, и взял бутылку из его рук. Пальцы его были такими же холодными как стекло. Словно заворожённый Гарри смотрел, как его необычный знакомый сделал несколько мелких глотков, облизался, словно кошка, и передал бутылку обратно Гарри. - А что вы тут делаете? – решил он поинтересоваться, лишь бы разрядить обстановку, и тоже сделал глоток. Но поторопился и слишком быстро перевернул бутылку - молоко осталось у него под носом. - Жду тебя, конечно же, – губы Ди расползлись в скользкой, алчной улыбке. Его ладонь оказалась на лице Гарри, остудив его разгоряченную от солнца щеку, словно кусок льда, а большой палец прошёлся по верхней губе, собирая остатки молока. – Ведь ты очень необычный мальчик, и мне очень хочется узнать тебя получше. Ди отпустил его и облизал палец, глядя Гарри прямо в глаза. - Никакой я не необычный, – пробормотал Гарри, смущённый таким обращением, хотя он не мог не признать, что прикосновения были ему очень приятны. Дурсли, не упускающие возможности выразить свое отвращение по отношению к нему, привили Гарри уверенность в том, что он действительно был мерзким, гадким. - Тут наши мнения расходятся, малыш, – улыбнулся Ди и ласково пригладил лохматые, торчащие во все стороны чёрные волосы на голове мальчика. - Почему вы спросили меня про волшебство в прошлый раз? – Гарри решил подойти к интересующей его теме с другого конца. Он собирался спросить, не магия ли сделала глаза Ди золотыми, и ожидал услышать, что на самом деле это была болезнь или дефект при рождении, потому что, конечно же, никакого волшебства на свете не существует. - А, наконец-то мой маленький друг задаёт правильные вопросы, – довольно вздохнул Ди и вновь уселся на то же самое место, как и прежде. – Скажи-ка мне, Гарри, случалось ли с тобой что-нибудь совершенно фантастическое, или странное, что ты никак не мог объяснить? - Со мной постоянно случается всё самое странное и самое дурное, – недовольно признал он, плюхнувшись на землю рядом со своим собеседником. – Тётя и дядя называют это невезением, проклятием. Говорят, что я приношу всем неудачу и проблемы. - Забавно, ведь все про меня говорят ровно то же самое. Улыбка, озарившая лицо Ди была и красивой и бесчеловечной одновременно. Гарри показалось, что так мог бы улыбнуться волк или акула. - Но при чём же здесь магия? - При том, малыш, что мы с тобой очень похожи. А я – волшебник. И ты тоже, – Ди лукаво подмигнул ошарашенному ребенку и поднял с земли маленький зелёный лист. – Ведь магию так сложно объяснить, ещё сложнее её понять, потому несведущие в ней люди предпочитают все сваливать на судьбу и удачу, – он смял лист в ладони, и через мгновение раскрыл её, чтобы продемонстрировать Гарри зелёный шиллинг. - Не может быть! – Гарри схватил монетку, пристально рассматривая её со всех сторон, и прямо у него на глазах она снова обратилась в дубовый лист. – Это... Это... - Невозможно? – ухмыльнулся Ди. – Отнюдь. - Но как... Я не волшебник! - Опять споришь, – снисходительно вздохнул маг. – Малыш, малыш, как же ты жил все эти годы в полном неведении? Как твои родные могли утаить от тебя твою истинную сущность? - А вы, вы сможете мне рассказать? – с надеждой спросил его Гарри, пытаясь найти ответ в золотых глазах, выражение которых по-прежнему оставалось ему непонятным. - Возможно, – неоднозначно ответил колдун. – Возможно, смогу. Я пока не определился. Давай договоримся так: если я буду рассказывать тебе про магию, то ты, в свою очередь, будешь честно рассказывать мне всё про себя. Как тебе такой план? - Но зачем вам знать обо мне всё? Мне и рассказывать-то нечего, – тихо выдохнул Гарри, отвернувшись, и принялся теребить жухлую траву под своими ногами. - Как я уже сказал прежде, ты мне очень интересен, малыш. А так как ничто в этом мире не даётся нам бесплатно и даром, то и я бы предпочёл поиметь какую-нибудь выгоду от наших с тобой бесед. – Ди всё улыбался и пристально рассматривал мальчика, изучая каждую его черту, его мимику и жесты. Черноволосы, зеленоглазый, с маленьким точёным носиком и пухлыми губками – Гарри обещал вырасти очень даже симпатичным мужчиной. Ну а уж магически он был одарён сверх меры, ведь именно из-за него и его волшебства Ди оказался здесь, в этом богом забытом месте. Несчастный мальчишка творил магию, сам того не ведая, повсюду оставляя "отпечатки". Ну разве можно было устоять против такого соблазна и не выследить его? - Ну, хорошо, – немного поразмыслив, согласился Гарри. – Я буду рассказывать вам, всё, что хотите. И дело было даже не столько в самом предмете их обсуждений, сколько в том факте, что у Гарри появился друг, человек, который хотел с ним общаться и хотел его слушать. Подумать только: магия существует! И Гарри посчастливилось встретить самого настоящего волшебника! - Тогда приходи сюда каждые три дня, после обеда, когда солнце уже не такое яркое и начинает клониться к горизонту. - Я не знаю, получится ли у меня... Дядя и тётя, они, – начал было мямлить Гарри, но Ди прервал его, взяв своими холодными пальцами за подбородок и взглянув ему в глаза. - А ты постарайся, чтобы получилось, малыш, – ласково улыбнулся он и потрепал Гарри по щеке. – Ведь, как очень скоро ты узнаешь, магия не даётся просто так, она требует постоянной работы над собой. Поэтому, если ты действительно хочешь стать настоящим волшебником – ты найдёшь способ приходить сюда так часто, как я того потребую. - Я постараюсь... – растерянно пообещал Гарри, часто моргая и едва ли помня себя, совершенно очарованный этим необыкновенным взглядом самых необыкновенных на свете глаз. - Ну, вот и славно, – усмехнулся Ди и, щёлкнув мальчишку легонько по носу, уселся поудобнее, подперев спиной ствол дерева, прикрыл свои золотистые глаза и умиротворенно вздохнул. – Расскажи мне сегодня о своих родителях и о том, почему ты живёшь у своих родственников, в этом мире обычных людей, а не волшебников.

***

И так продолжалось до конца лета. Каждые три дня Гарри приходил на опушку леса, невзирая на ругань тети и наказания дяди. Он сбегал из дома, порой, даже и вовсе не ночевал там, а спал на лужайке за гаражом, так как его просто отказывались впускать. Но на все упреки, вопросы, побои и оскорбления он отвечал молчанием, он ни в коем случае не собирался рассказывать Дурслям о своем единственном и лучшем друге Ди, который действительно рассказывал ему обо всём, о чём бы Гарри ни спросил. А Гарри, в свою очередь, честно рассказывал ему о себе, о своей семье, о том, какие наказания следовали всякий раз, что он сбегал на их встречу. Волшебник внимательно слушал его, приободрял и всячески успокаивал, гладил по голове и плечам, трепал по щеке, и все время ему улыбался. Гарри никогда ещё не чувствовал себя так, как он чувствовал себя рядом с Ди – нужным, даже, наверное, по-своему любимым? А ещё волшебник, конечно же, творил для него магию. Маленькие, незначительные "фокусы", как он сам их называл, но для Гарри они были настоящими чудесами. Благодаря Ди он узнал, что, оказывается, и сам творил магию. Все его несчастные случаи и невезения были так или иначе результатом его собственного волшебства. Плита загорелась именно тогда, когда тётя Петуния на ней готовила; у Дадлика распухла и посинела рука, когда он сорвал только что посаженный Гарри цветок; у машины дяди Вернона лопнули все четыре шины одновременно, когда он пытался отвезти Гарри к психиатру – всё это, по словам мага, было волшебством, совершённом на эмоциях, которые Гарри в то время испытывал. Обида, злость, страх. Ди даже научил его одному трюку на его день рождения, в качестве подарка, так сказать. Он научил Гарри загадывать волшебные желания, которые обязательно сбываются – надо только очень сильно захотеть. Таким образом Гарри мог убегать на их встречи, даже если его запирали в чулане или гараже на замок – он просто загадывал, чтобы замок сам собою раскрылся, и именно так и получалось. Чем дольше Гарри общался с Ди, тем больше он понимал, что бледный и немного странноватый, но тем не менее добрый и отзывчивый мужчина ему нравится. Очень нравится. Не раз и не два он ловил себя на мысли о том, что лучше бы Ди был его отцом или опекуном, что лучше бы он жил вместе с ним где-нибудь в лесу, в магическом доме, чем здесь, в скучном и безрадостном Суррей, с такими грубыми и жестокими Дурслями... Но вот настал и последний день лета. Завтра Гарри предстояло пойти в третий класс начальной школы, что находилась довольно далеко от их дома и очень далеко от леса, а это значило, что встречаться с Ди он больше не сможет. От одной только мысли, что он больше никогда не увидит волшебника и не услышит его хриплого, слабого голоса, Гарри бросало в дрожь и хотелось плакать. Потому он и открыто рыдал, пока плёлся к опушке леса, плакал в голос и даже не утирал свои сопли. Казалось, что весь мир был сосредоточен под этим одиноким дубом и вот-вот должен был исчезнуть – Гарри было страшно и тошно, и ужасно одиноко. Погода, словно чувствуя его печаль, так же оплакивала скорое прощание – с самого утра шёл сильнейший ливень. - Кого хороним, Гарри? – задорно поприветствовал его Ди, но его нигде не было видно. Зарёванный и сбитый с толку Гарри тупо озирался кругом, не понимая куда ему смотреть. – Я наверху, малыш. Волшебник сидел на одной из нижних, толстых ветвей, его вновь мокрая шляпа висела на небольшом сучке чуть выше. Гарри невольно улыбнулся его комичному положению. Ди был очень странный, он вел себя совсем не так, как магглы, да и вообще не вел себя как обычный взрослый. Нередко Гарри думал о том, что, возможно, Ди был немного сумасшедшим, "ку-ку", как любил говорить дядя Вернон, крутя пальцем у виска. Однако, Гарри это совсем не отталкивало, напротив, на фоне его семьи и всего, что его окружало, волшебник казался ему самым нормальным, самым настоящим, реальным – изредка Гарри и такие сомнения тоже посещали. - Ну чего же ты ревешь, словно королева умерла? – Ди спрыгнул на землю. Оправив свои плащи, он уверенно подошёл ближе и нежно взял влажное личико Гарри в свои ладони, стирая с него слёзы и капли дождя своими большими пальцами. – Что за горе у тебя приключилось, малыш? Гарри так нравилось, что маг называл его малышом, это звучало так нежно и так естественно, совсем не противно, как у Петунии, когда она лобызала своего Дадлика. Он зажмурился от очередного прилива слез и чувств и, громко всхлипнув, прижался к животу Ди, крепко-крепко обняв его, и зарылся лицом в слои его одежд. - Завтра мне надо идти в школу, я не смогу больше приходить сюда. А ещё дядя грозит, что если я продолжу сюда сбегать, то он меня отправит в интернат для детей-преступников, где я буду жить за высоким забором с колючей проволокой, – прошептал Гарри, сотрясаясь в рыданиях. – Я не хочу в это место, не хочу. - Вот оно как, – задумчиво протянул Ди, обнимая мальчика в ответ и гладя по голове и спине. Значит, пришло его время, пора было определиться. Он знал, что только усугубит всё и осложнит себе выбор тем, что сблизится с Гарри. Но мальчишка был так несчастен и так жалок – разве мог настоящий волшебник вести такую безрадостную жизнь? Разве можно было убить его, когда он уже, по сути, был мёртвым? А теперь, когда Гарри запал ему в душу, ему надо было выбирать: убивать его или нет. Сложный выбор, очень сложный, ведь ребёнок – это такое тяжелое бремя, и Ди совсем не хотелось брать его на себя. С другой стороны, малыш Поттер был сообразительным и покладистым, а ещё обещал стать очень могущественным, будучи наследником такого старого рода... Просто убить его было бы большой потерей. А ведь Ди так долго держался, целых два месяца – и ради чего? Что его побудило на такое совершенно не свойственное ему терпение? Ведь он мог убить мальчика ещё в первую их встречу. - До недавнего времени я сильно сомневался в том, что могу испытывать сочувствие и симпатию к кому бы то ни было, – тихо проговорил он, склонившись и поцеловав Гарри в макушку. Он помедлил, вдыхая его запах и наслаждаясь шелковистостью его волос, но всё же отстранился и серьезно посмотрел на него. – Гарри, подумай хорошенько и скажи мне честно: ты хочешь и дальше жить с магглами? Или же ты готов последовать за мной в мир магии, несмотря ни на что? Будет тяжело, будет страшно, так как ты ещё очень многого не знаешь... - Вы... Вы можете меня забрать? – Гарри даже дышать перестал, таращась в золотые глаза. – Вы, правда, хотите меня забрать с собой? - Я не знаю, – уклончиво ответил Ди, – Я не могу определиться. Если ты уверен, что готов последовать за мной, что бы ни случилось, тогда, пожалуй, я смогу взять тебя к себе. Но только если ты уверен, Гарри. - А что должно случиться? – Гарри вцепился в руку волшебника, такую холодную и такую нежную. Одна только мысль о том, что Ди готов был забрать его с собой, вытеснила все остальные из его головы и заглушила голос его здравого смысла. - Ты ведь так и не задал мне тот самый вопрос, малыш, – улыбнулся ему Ди. – Тот самый первый вопрос, который ты так стеснялся озвучить. Я всё ждал, когда же ты спросишь, ведь ответ на него очень многое изменит. - Почему у вас золотые глаза? Но ведь это от магии, верно? Вы ведь говорили, что у волшебников бывают и волосы и глаза необычных цветов, – непонимающе промямлил Гарри. - Но у меня они золотые не потому, что я маг, – ещё шире улыбнулся Ди. Лицо его вновь приняло это странное, хищное выражение. – А потому что я вампир. - В-вампир? Они тоже существуют? – Так вот почему он такой бледный и такой худой, он должно быть питается только кровью... Гарри невольно отступил назад. - Один стоит прямо перед тобой, – просто ответил Ди. – И всё никак не может решить, съесть ли тебя, или же обратить. Другого не дано. - С-съесть? – Мерзкое осознание предательства то накатывало на него, то сменялось каким-то совершенно несвойственным ему диким восторгом. Гарри не мог понять, что же он чувствовал, он и боялся Ди и тянулся к нему, как цветы тянутся к солнцу. - Неужели ты думаешь, что я люблю совершать пешие прогулки в Суррей, малыш? Я оказался здесь из-за тебя, из-за твоей магии. Кровь волшебников ведь куда более сладкая и питательная для меня, чем кровь какого-нибудь маггла, – беспечно объяснил ему маг. – Но вот незадача, ты мне очень понравился, Гарри. Я так долго ещё не охотился на одну жертву – надо отдать тебе должное. Так что сейчас я стою перед выбором: выпить ли твоей крови и милосердно убить тебя, или же выпить твоей крови и сделать тебя вампиром. Трудный выбор, поверь мне. - А вам, вам обязательно п-пить мою кровь? – наивно спросил Гарри, очень желая услышать отрицательный ответ. Он сделал ещё два шага назад, а вампир сделал три вперед, по направлению к нему. - А тебе обязательно есть, когда ты голоден? Пить, когда тебя мучает жажда? – парировал Ди. – Конечно, обязательно, Гарри, ведь я не могу жить долгое время без крови, я начинаю слабеть, и моя магия тоже. Твоя кровь, такая молодая и насыщенная волшебством, очень мне поможет, я смогу ещё долго жить, не охотясь, благодаря ей. - Я... Я не хочу умирать, – тоненьким голоском произнес Гарри, поспешно отступив назад и оказавшись вне защиты дерева. Шум дождя был похож на невнятный шёпот, и почему-то Гарри почудилось, что это шепчет вампир. - Это очень естественное желание, малыш, – уголки губ Ди приподнялись, он не мог не улыбаться, когда говорил с Гарри. Мальчишка действительно ему нравился. Такой маленький, такой чистый и невинный, с таким огромным потенциалом... Ди также вышел из их общего укрытия, постепенно приближаясь к всё пятящемуся Гарри. Чем дальше мальчик отступал, чем сильнее чувствовался его страх, тем больше это возбуждало вампира, раззадоривало его голод. - Даже если ты побежишь, Гарри, я все равно тебя догоню. Даже если позовёшь кого-то на помощь – никто не сможет тебя спасти. Так что выбор за тобой, мой маленький, сладенький... Гарри не стал слушать, а опрометью бросился наутёк, так быстро, как только мог. Теперь, после многочисленных лекций Ди о магии, он понимал, что его сила помогает ему бежать, так как нёсся он быстрее ветра, совершенно не чувствуя капель дождя на своём лице – они не успевали до него долететь. Он бежал домой, не оглядываясь, и думая лишь о том, что ему никак, никак нельзя умирать. Он отчаянно отталкивал назойливую мысль стать вампиром – он не готов был думать об этом, только не сейчас. Тяжело дыша, словно загнанная лошадь, Гарри вломился в прихожую и с громким треском захлопнул за собою дверь, прижавшись к ней всей телом. - Что ты, чёрт побери, творишь, засранец? – грозно выкрикнул из гостиной дядя, а через мгновение послышался скрип его кресла. - Я... Там... Вампир... Не-нельзя... – пытался выговорить Гарри, но язык не слушался. Он сполз на пол, всё еще прижимая ухо к двери и вслушиваясь в звуки снаружи. - Что ты несёшь, бестолочь? Ты посмотри на кого ты похож! Нанёс грязи в дом! - Я, я с-сейчас приберусь, – пробормотал Гарри, едва дыша, и кое-как поднялся на негнущиеся ноги. – Вы только не п-пускайте его, когда о-он придёт. - Кто придёт? – рявкнул Вернон. - Кто придёт? – отозвался эхом голос, заставивший Гарри вскрикнуть от ужаса. Из кухни вальяжно вышел Ди, промокая салфеткой замаранный кровью рот. – Мы, что, ещё кого-то ждём сегодня вечером? - Ты кто такой? – заорал дядя, а Гарри только молча вжался спиной в дверь. Петуния обычно готовила поздний ужин, когда Вернон смотрел вечерний выпуск новостей, который как раз сейчас и передавали по телевизору. - Я – друг Гарри. Меня зовут Дидерик и я крайне благодарен вам за ваше гостеприимство, – смешливо ответил Ди, отвесив ёрнический поклон, – И за вашу жену. Она совсем чуть-чуть утолила мой чудовищный голод. - Что за бред?! – грубо отпихнув его в сторону, Вернон прошёл в кухню, и буквально через секунду взвыл от ужаса. - Гарри, я же волшебник, мне не нужно приглашение, чтобы войти в дом, – снисходительно покачал головой вампир, улыбаясь мальчику во все свои тридцать два острых зуба. Все они были заострены, как у акулы, а желтоватые клыки лишь немного выделялись своим размером. - Пожалуйста, – едва слышно пролепетал Гарри, не в силах отвести взгляда от крови на лице мага. - Не волнуйся, малыш, я оставлю твоих дядю и кузена на закуску, ведь тебе надо будет что-то съесть, после того как ты переродишься, не так ли? Ди бросился на него ровно в тот момент, когда Гарри схватился за ручку двери и выскочил на крыльцо. Он не успел даже ступить на землю, когда некогда нежные руки грубо заключили его в объятия, которые больше напоминали тиски. - Забыл предупредить, – страстно прошипел ему на ухо Ди, сдирая с его плеча промокшую ветровку, – Будет очень больно. Боль была просто невыносимой, кожу жгло, щипало, словно свежую рану промывали спиртом. Перед глазами плясали чёрные и белые точки, ноги становились ватными, земля в буквальном смысле уходила из-под них, пока Гарри медленно сползал вниз на непослушные колени, а потом и вовсе на живот, лицом прямо в грязь. Голову заполнил гул, который заглушал всё, даже его собственные мысли. Надо было позвать на помощь, но он едва ли мог раскрыть рот – шею и челюсть свело, губы онемели. Все что мог делать Гарри, так это беспомощно сопеть и сипло стонать, пока острые зубы вгрызались ему в горло глубже и глубже. Настал момент, когда и боль сошла на нет, и Гарри попросту перестал что-либо чувствовать, в том числе и биение собственного сердца. Всё угасло и отдалилось, словно заключенное в вакуум, словно, протяни он руку, мог бы достать, но тело его больше ему не подчинялось. Уже и страх пропал, уступив место непониманию. Теряя сознание, Гарри ухватился за последнюю тусклую мысль: скорее бы это всё закончилось и он просто умер. Тьма окутала его и всё исчезло.