Laetus Dolor / Великолепная боль

А может, плохие люди — это жертвы, чьи истории не были рассказаны? ©

Она вздрогнула. Малфой ворвался в ее мысли своим появлением так внезапно, что шатенка не успела собраться. — Грейнджер, — оскалился Драко. — Уизли, Малфой, Уизли, — пробормотала Гермиона. Воспоминания нахлынули вместе с произнесенной вслух ее девичьей фамилией. Вместе с нарастающим отчаянием. Мерлин, кого она собралась просить о помощи?! Из-за того, что она видела бывшего слизеринца только несколько раз в год на платформе девять и три четверти, она успела забыть, какие отношения их связывали. Память с каждой секундой упорно подсовывала все больше гадких воспоминаний. „Грязнокровка!“, — яростное шипение из уст мальчика с зеленым галстуком. „Хорёк!“, — выкрикивала девочка с пушистыми волосами. И ещё: „— Зато ни один игрок нашей сборной не покупал себе место в команде! — язвительно констатирует девочка. — А твоего мнения, грязнокровка, никто не спрашивает! — выплевывает мальчишка“. Ещё и ещё: „— Трепещите, враги наследника! Сначала кошка — следующими будут те, в чьих жилах течет нечистая кровь!“ Гермиона не понимала, сколько прошло времени, пока она, сидя на высоком резном стуле, смотрела на играющих скрипачей. Она их даже не слышала: голос в ее голове эхом повторял отвратительные слова, заглушая всё вокруг; картинки калейдоскопом проносились перед глазами. Сердце застучало в висках, Гермиона дрожащей рукой схватила бокал с вином и судорожно сделала небольшой глоток. — Любимая? — заботливый голос мужа. — Рон, все в порядке. — Ты побледнела, — пристально взглянув на нее, сказал Рональд и приобнял ее, — Да ты дрожишь! Нам лучше пойти домой? — Постой, я лучше подышу свежим воздухом. Видимо, вино в голову ударило, — заставила себя улыбнуться Гермиона. Рон стоял, озадаченно смотря на жену, пытаясь понять, должен ли он проводить ее или же продолжить прерванный разговор с Гарри и Джинни. — Я в порядке, правда. Иди, поговори с ними, вы очень давно не виделись. Мистер Уизли помог супруге встать, аккуратно поглаживая ее тонкие плечи. Легкой походкой шатенка пошла к небольшому балкончику, чтобы успокоить нервы. Только переступив порог, она увидела мужчину, стоящего к ней спиной. Лишь мгновение потребовалось для определения в нем причины своего беспокойства. „Мерлин! Моя дочь мучается, а я даже не могу пересилить прошлые подростковые пререкания, чтобы попросить о помощи. Хотя, какие пререкания… Малфой принес немало проблем. Неприятностей. Страха и чуть ли не смерти! Я справлюсь сама. Нет. Я должна подойти. Нет! С чего он будет вообще слушать?“ Но она продолжала стоять на месте. Секунда — и Драко разворачивается и буквально упирается в нее. Сдвинутые брови. Сталь в глазах. — Драко, мне нужна… твоя помощь, — слова просто вырвались против воли. Он закатил глаза. — Определенно, мне надо было прислушаться к своей интуиции. Но потом что-то изменилось. Вымученно изобразил поклон. К чему позёрство? — К Вашим услугам, мадам. Гермиона сглотнула. Она ожидала издёвок, упреков, сарказма — да всего, чего угодно! Но не быстрого согласия. Малфой согласился, даже не выслушав причины — это же просто нонсенс! Или время дало ему уроки? — Ты так и будешь стоять и смотреть на меня своими испуганными глазами или скажешь что-то по делу? „Гермиона, хватит витать в облаках на гиппогрифе, соберись!“ — Мне нужна помощь по очень серьёзному вопросу. Это касается… Тёмной магии. Как будто резко похолодало. Драко с шумом втянул воздух через ноздри. Взгляд ужесточился, руки сжались в кулаки. Он слегка наклонился к ней и тихо отчеканил: — Грейнджер. Вроде взрослая, а подколка в стиле Уизли лет двадцать назад, — у бывшей гриффиндорки дрогнуло сердце, — Отойди с дороги. Слегка пихнув шатенку, блондин собрался скрыться в пьянящей атмосфере вечера, как внезапно донесся шёпот за его спиной: — Малфой, моя дочь может умереть. Прошу тебя. Он остановился, выпрямившись. Секунда. Вторая. Третья… Развернувшись на девяносто градусов, он посмотрел в глаза. Ухмыльнулся. — Видимо, моя жена сделала из меня сентиментального идиота своими разговорами о равенстве волшебников. Завтра в восемь вечера у „Дырявого котла“. Надеюсь, не заблудишься, — Драко произнес это с привычной манерой растягивать слова, но уже без прежнего презрения. Он повернулся к ней спиной и зашел в зал. Гермиона последовала за ним через минуту. Ощущение надежды свернулось клубочком в ее душе. Сердце колотилось от напряжения, волнения и… Благодарности. ======================================================= Он вздрогнул. „Малфой, моя дочь может умереть“ Перед глазами встал образ любимого сына. И тут же защемило в сердце так, что мужчина зажмурился. Если бы Скорпиусу угрожало что-либо, он бы наслал Аваду на любого, кто к этому причастен, и перекопал бы весь мир для того, чтобы эту угрозу убрать. Секунда. Вторая. Третья… Отпустило. И он решил дать понять этой героине Войны, что Малфоев так просто не пробить. Но боковым взглядом заметил ссутулившуюся Грейнджер, ее дрожащие руки, молящий взгляд. Он не понимал, как у нее хватило смелости к нему подойти. Действительно, закалка Гриффиндора. Хотя, вспомнив тот хлетский удар в нос на третьем курсе, - смелости именно у Грейнджер всегда было хоть отбавляй. Ухмыльнулся. Не над ней, нет, над собой: он явно сдал позиции за эти годы. Или это и значит повзрослеть? Уйти с тропы вражды и начать помогать людям? Пообещал ей встречу. Дал надежду. „Да какая пикси меня укусила?!“ Какая может быть помощь людям? Кто ему помог, когда нуждался в этом он? Его семья? Мать? Отец? Не спорим, Гарри Поттер дал в суде полностью оправдывающие показания для его семьи. Но это же Золотой, мать его, Поттер! Он не смог отказать Нарциссе, когда она пришла просить его об этом, учитывая, что именно она спасла ему жизнь в решающий момент, даже при еще живом Волан-де-Морте. Даже из-за своего сына. Куда выпала та любимая маска равнодушия? Безразличия? Презренности к магглам и магглорожденным? В этот момент Драко как раз начал жевать маслину с канапе и, расширив глаза, подавился. Магглорожденным? „Мандрагора меня раздери, я теперь слово „грязнокровка“ даже мысленно не произношу!“ Сильная рука хлопнула по его спине несколько раз, помогая сбить кашель. — Тебе помочь? Этот голос он узнал бы из миллиона похожих. Поттер. Золотой-уже-не-мальчик, Герой Войны. — Ну, хоть ты ведешь себя предсказуемо, мистер Поттер, — съязвил Малфой. — Мистер? С каких пор Малфой так высокопарно выражается? — парировал Гарри. — Я воспитан во всех истинных традициях аристократической семьи, если ты забыл. — Малфой, я вижу, что ты изменился, но, кажется, тебе самому это не совсем нравится? — О, Мерлин! Я сегодня прямо-таки восхищен вниманием знаменитостей: ты, Грейнджер… Если подойдет еще и Уизел, я просто свихнусь от счастья. — Гермиона? Зачем она подходила к тебе? Малфой осекся. Внимательно взглянул на собеседника. Подозрения закрались в его голову. — Да так. Спрашивала какую-то незначительную чепуху, я уже не помню. И не обязан, вообще-то, — отрезал блондин. „Если у Поттера такое невинное выражение на лице, значит, он явно не в курсе ситуации. Значит, никто не знает, что за дело у нее ко мне“ — Ты всё так же умеешь сделать так, чтобы окружающие хотели от тебя сбежать, — с некоторой досадой проговорил Поттер, — не хотел бы тебя обрадовать, но нам пора идти. — Удачи, Поттер. — И тебе всего хорошего. „А происхождение еще не обозначает соответствующее поведение. Браво, Поттер!“ Вечер приблизился к концу. Распрощавшись с гостями, чета Малфой вышла на улицу. Увидев отсутствие фонарей в округе и полную темноту, раздраженный Драко проговорил: — Люмос! И Астория сразу же мягко выхватила его палочку из руки: — Драко! Немагическая часть Лондона, ты забыл? — С каких пор все это началось? — Что, прости? — вежливо уточнила Астория, чувствуя неладное за тихим голосом мужа. — Почему я стал называть вещи не своими именами? — Милый, что ты… — Ты прекрасно знаешь, милая: немагический, магглорожденный, вечера в честь победителей, благотворительные взносы „жертвам Пожирателей Смерти“ и прочее! Тишина. И только холодный голос Астории: — Драко Люциус Малфой. Я не собираюсь выслушивать нападки про причине твоего испорченного настроения. Я не знаю, какие дела у вас с Гермионой Грейнджер, я не знаю, что произошло между вами на том балконе, но я уверена, что явно непричастна. А теперь, пожалуй, трансгрессируем домой? Совесть медленно начала проявлять себя. Мужчина понял: то, что он попал в эту.. странную ситуацию с этой просьбой Грейнджер и пообщался с Поттером, никак не связано с его женой. Она ведь даже не потребовала рассказать всё, сохранив этот выбор для него. Это и должно быть причиной элементарного уважения к ней в данной ситуации. — Прости меня. — Вечер выдался утомляющим, нам стоит отдохнуть, — миролюбиво произнесла женщина. Через два часа, сидя в кресле в гостиной мэнора и распивая бутылку дорогого огневиски, Драко понял две вещи. Во-первых, нет необходимости пока рассказывать жене о деталях случившегося. Во-вторых, надо быстрее расправиться с этим делом, прервать какие-либо намечающиеся дружеские отношения с Героями и снова жить в свое удовольствие и в спокойствии. Ведь поздно что-то менять. Судьба давно расставила всех по разные стороны баррикад. Победители и побежденные. Герои и Пожиратели. „Завтра просто кошмарный день, пора отправляться спать“, — подумал блондин, вставая с кресла. И ухмыльнулся, понимая, что забыл поставить в сравнение еще два определения. Хорошие и плохие.