Laetus Dolor / Великолепная боль

Время проходит, вот в чем беда. Прошлое растет, а будущее сокращается. Все меньше шансов что-нибудь сделать — и все обиднее за то, чего не успел. © Харуки Мураками

Она зажмурилась. Солнце слепило глаза. Хорошо, что было воскресенье, на работе в Министерстве — выходной. Было часов двенадцать, не меньше. «И все потому, что я легла спать только под утро. Чертовы нервы» Встав с кровати, Гермиона надела любимый бежевый халат и вышла на кухню поставить чайник. Проходя мимо зеркала, мельком взглянула на себя. Волосы были в таком беспорядке, словно она и не пыталась их уложить вчера в течение полутора часов. Вздохнув, она поставила чайник. Конечно, она могла бы использовать магию для подогрева, разогрева, приготовления и всего прочего, но предпочитала делать это сама, храня в себе что-то неволшебное, как приятное напоминание от того, что она из семьи магглов. На столе была записка. «Дорогая, я снова в магазине. Вернусь поздно, ведь вчера, из-за того вечера я ушел пораньше, надо наверстать. Люблю, Рон» Она улыбнулась. Эта константа в ее жизни, у которой рыжий цвет шевелюры, много раз помогала переживать сложные моменты. Словно на макушке у Рона были не волосы, а солнце, и, даже вдыхая их запах, как будто на мгновение, ощущаешь себя немного счастливее. Но вспомнился вчерашний уговор с Малфоем, и настроение разбилось вдребезги, словно витражное стекло от сильного удара. «Ну, почему в последнее время именно так? После хорошего следует плохое, после белого — черное, после Рона — Малфой?!» Ее передернуло от неправильно сформулированной фразы. «Малфой не идет после Рона. Это вообще два разных человека на разных позициях в моей жизни. Рон — постоянный, Малфой — сейчас и то, потому что надо» Вода закипела, и шатенка налила себе чай. Только она поднесла кружку к губам… Тук-тук-тук-тук! Едва не выплеснув на себя горячее содержимое, Гермиона резко повернулась к окну как к источнику шума. Сова с письмом. Зная знакомую белоснежную сову, Хедвига Младшего, она догадалась, что письмо от Джинни. Гарри обычно передавал свои слова через жену, а она записывала. Гермиона развернула письмо: «Гермиона, здравствуй! Я понимаю, что мы виделись вчера и все такое, но мы с тобой толком даже пообщаться не успели! Заходи сегодня к нам, часов, скажем, в восемь? Мы тебя ждем! Джинни» Сердце подпрыгнуло. Восемь вечера. Нет-нет-нет. Она ведь должна быть в «Дырявом котле». Черт! Ну, вот почему, когда ей самой ничего не надо — это надо всем? Сова, стукнув клювом о раму окна, взвилась и улетела. Что обозначало только одно: отказы явно не принимаются. Сказаться больной и уйти к Малфою? А если Рон придёт раньше и поймёт, что она соврала Джинни? Встретиться с Джинни и сразу же… Нет. Зная рыжеволосую Поттер, «сразу же» с ней никогда ничего не получается. Не пойти к Малфою — исключено полностью. Мерлин, не надо было отвязывать чёртово письмо! Посидев и подумав, Гермиона приняла решение прийти к Джинни на час раньше, посидеть с ней, и к восьми она сбежит в «Дырявый котел». Взбодрившись, шатенка провела остаток времени в делах и в семь вечера трансгрессировала на площадь Гриммо, двенадцать. После третьего стука дверь открыл растрепанный Гарри: — Герми? Так рано? И тут Гермиона вспомнила, что совсем забыла предупредить хозяев о раннем приходе. Судя по внешнему виду мужчины, совсем не сложно было догадаться, как проводили время веселые супруги. Лицо Грейнджер словно обдало паром, она округлила глаза и стала подбирать слова, судорожно открывая и закрывая рот. Густой румянец покрыл щеки. — О, дорогая, я не ждала тебя так рано, но ты проходи! — выскочила миниатюрная Джинни в рубашке мужа, которая ей была по середину бедра, — Гарри, пикси тебе в глаз, ты все еще держишь ее на пороге?! Поттер смущенно улыбнулся и отошел в сторону, пропуская Гермиону, пока Джинни, приговаривая «сейчас-сейчас», бегала по гостиной и собирала раскиданные вещи. Час прошел мучительно долго, в голове постоянно крутились мысли о встрече, о Рози, о болезни, о Темной магии, о вопросах без ответов. Когда на часах показало десять минут до встречи, кареглазая волшебница встала: — Эм, ребята, ну, я пойду? А то.. это.. мне надо идти. — Твоя манера разговора стала мне напоминать одного полувеликана, доброго и с бородой, на которую иногда похожи твои волосы по утрам, — засмеялась Джинни. Засмеялась и Гермиона, фыркнув что-то про манеры подруги. Джинни никогда не задавала вопросов. Гарри никогда не задавал вопросов. Это закрепилось после Второй магической: не задавать вопросы, не говорить о произошедшем, о потерях, смертях, ранениях. О чувствах. Словно каждый из них законсервировал это внутри себя и не открывал этот ящик Пандоры, боясь не справиться с тем, что пришлось пережить. Да, это наложило отпечаток некой отстраненности при самых крепких объятиях, недосказанности при самых длинных разговорах - но иначе они просто не умели. Никто этому в Хогвартсе не учил - как справляться с травмами после войны. На выходе Гарри обнял бывшую одногруппницу и промолвил: — Что бы ни было, ты знаешь, что мы всегда тебе поможем. Помни. Она подняла на него глаза с тревожной мыслью о том, что откуда-то он может все знать, но увидев спокойную улыбку, улыбнулась в ответ. — Пока, Гарри. Еще раз поцелуй свою неугомонную жену от меня. Без одной минуты восемь она зашла в «Дырявый котел». Бармен, увидев шатенку, хмуро кивнул. Бывшая гриффиндорка пробежалась глазами по немногочисленным посетителям заведениям, зацепившись за дорого одетого мужчину, вальяжно усевшегося в углу спиной к ней и поглядывавшего в окно. Тихо подойдя к нему, она только собралась что-либо сказать, как вдруг: — Предсказуемо пунктуальна, но похвально. Не люблю, когда заставляют ждать. Сработаемся. ======================================================= Он зажмурился. Рой из невысказанных хаотичных мыслей атаковал сознание Драко, как только Гермиона вошла в «Дырявый котел». Этот шум будто от беснующихся пчел в голове даже немного успокаивал, давая исключительное ощущение контроля, успокаивая нервы. С рождения блондин был наделен множеством талантов, большая половина которых так и осталась в стадии задатков. Но четыре из них он постарался развить больше, чем по максимуму после войны. Легилименция и окклюменция — для того, чтобы быть готовым ко всему, читая людей, перестраховывать себя, ведь после всего произошедшего его семье пришлось пройти через многое, чтобы восстановить репутацию. Зельеварение — как в память о Снейпе, который был двойным агентом, но удивил всех, хоть и само дело крестного доставляло Драко немыслимое удовольствие и.. несло практическую пользу. Вечерами он мог проводить в лаборатории госпиталя довольно много времени, перебирая составы, склянки, пробуя скрещивать зелья, добавлять магию и даже некоторые маггловские препараты. А четвертое.. игра на фортепиано, которая помогла в определенный момент не… «Грейнджер, до чего ты громкая!», — чертыхнулся про себя Малфой, имея в виду далеко не ее тихие шаги. — Предсказуемо пунктуальна, но похвально. Не люблю, когда заставляют ждать. Сработаемся, — сказал он, когда надо было успокоить этот невербальный водопад фраз у человека за его спиной. Драко, кивнув в сторону черного выхода все еще точеным подбородком, последовал перед шатенкой, чтобы переместиться. Протянув руку для совместной трансгрессии, он натолкнулся на ступор в глазах спутницы. — Мерлин, лучшая ведьма столетия забыла, что сама не сможет трансгрессировать в место, близкое к ненаносимому мэнору древнейшего рода? — ступор не пропал, но немного спал, — ах да, бывший Пожиратель предлагает взяться за руки магглорожденной героине Войны! Как интересно повернулось время так, что пачкают сейчас те, кто раньше боялись быть запачканными? Драко хохотнул. Это черное чувство юмора помогло снять нависшее напряжение. — Пожалуй, я просто положу руку тебе на плечо, — негромко ответила Гермиона, немного смутившись своей растерянности. В последнее время слишком много растерянности и слишком много прежних чувств вызывает поведение человека напротив, напоминая прошлое, но таковым не являясь. Наоборот, мужчина в сравнении с тем мальчиком... Казался сноснее что ли. Не таким раздражающим... — Грейнджер, хватит так упорно делать вид, что игнорируешь меня и сосредоточься. Хлопок, трансгрессия и только ворох пылинок в темной аллее всколыхнулся на момент, чтобы растаять через несколько секунд. Огромные кованые ворота открыли территорию для своего хозяина. Расстегнув одну пуговицу на пиджаке, он двинулся к парадному входу, наблюдая за Гермионой боковым зрением. Если вначале он еще и ощущал страх, то теперь его не стало. Вместо него какая-то... Боль. И трепет перед величественным древним поместьем. «Разумеется, он ее больше не пугает. С того дня, как ее пытали здесь, пара известных магических дизайнеров постаралась над тем, чтобы изменить территорию вокруг него до неузнаваемости» А потом эти же воображалы постарались над поместьем внутри, заметая для Драко следы прежней жизни, прежних смертей, прежней войны. Вот только он знал, что именно война в его сердце неистребима, до конца жизни отложившись в темные уголки его души. Отогнав противное знакомое чувство, он подошел к порогу, где незамедлительно появился домашний эльф. — Хозяин дома, Клини рада приветствовать хозяина! — с благоговением пропищала эльф и отворила парадные двери. Проходя мимо огромной гостиной, Малфой обернулся на гостью. Та неторопливо, озираясь по сторонам, шла следом. — Побыстрее, мадам, ты же не у себя дома. — А куда мы идем? Драко усмехнулся. Развернулся, облокотился одной рукой на стену и тихим голосом сказал: — В подземелья. Пыточные камеры. Бывшая гриффиндорка резко остановилась, расширив глаза. — Что, прости? Тягучая тишина заполнила холл. Драко аккуратно отстукивал ритм тонкими пальцами по холодному мрамору стен. Гермиона будто собрала всю храбрость, вздохнула, чтобы начать решительную речь о том, что юмор в данной ситуации неуместен, как мужчина язвительно вставил: — Прежде, чем ты начнешь читать нотации, а я сегодня этого не вынесу - скажу, что мы идем в твое самое любимое место, если ты верна школьным привычкам. Секунда. — Идиот, — выпалила женщина. — А с выражениями попрошу аккуратней, если ты хочешь, чтобы я вел себя подчеркнуто вежливо и дальше. — Шутки о подземельях твоего поместья — подчеркнутая вежливость? — Не ори. — И постоянно себя ведешь себя как.. — Не ори, я сказал, — прорычал Драко, — я не хочу беспокоить Асторию. — Надо же, какой заботливый, если бы еще.. — Грейнджер, пошла вон. — Малфой? — Предельно серьезно, — Драко встал, сложив руки в бескомпромиссном жесте. И снова молчание. — Прости, я... виновата. Я на нервах, не в себе и не сплю. Чувство юмора отшибло напрочь более года назад. Мельком даже подумала, что ты действительно будешь показывать вот это.. всё. Мужчина оценивающе взглянул на собеседницу. И рассмеялся. — Словно двадцать пять лет назад, браво! Тебе удалось поднять мне настроение. Гостья в ответ только сердито взглянула, благоразумно решив промолчать. Они зашла в библиотеку. — Добро пожаловать в одну из самых лучших хранилищ знаний, Грейнджер, которая может посоперничать даже с подобным местом в старом любимом Хогвартсе. Стеллажей было около дюжины. Массивные, сделанные из темного дуба, они поражали взор искусными узорами и своими размерами, в высоту уходящими практически под потолок и в ширину до конца огромного помещения. Полок было около двух десятков, книги пестрили обложками и золотыми гравировками. Книг по темным искусствам было в несколько раз больше, чем в Запретной секции Хогвартской библиотеки. Да и какие! Если в школе это были чуть ли не детские книжонки, то здесь.. Понятное дело, почему именно этот особняк был резиденцией ужасного, но любознательного Волан-де-Морта. Встав в начале комнаты и всунув руки в карманы, Драко пронаблюдал, как Гермиона подошла к ближайшему стеллажу и достала первую попавшуюся книгу. «Легенды магического мира: эксклюзивное издание». Первое издание из немногочисленного тиража, стоимость одного экземпляра из которого составляла более тысячи галлеонов. Мужчина почувствовал гордость, услышав тихий мечтательный вздох посетительницы. — Мне должно быть неприятно это говорить, но нам надо приступать к работе, — как бы нехотя протянул хозяин шикарной библиотеки, — тик-так, гриффиндорка, тик-так.