Laetus Dolor / Великолепная боль

Где умирает надежда, там возникает пустота © Леонардо Да Винчи

Она нахмурила брови. - Джинни! Ты скрывала это от меня! - Гермиона, я не думала тебя волновать своими догадками, в то время как тебе и так было нелегко, - начала отбиваться рыжеволосая. - Да что ты говоришь, - ядовито прошипела шатенка, - ты понимаешь, что время – истекающий ресурс?! Что за весь период, как это началось, за весь тот гребаный период, что ты знала – я могла уже что-то найти! Она подскочила с травы, яростно отряхивая мантию. Собеседница встала следом, тяжело вздохнув, протянула руку к взбешенной подруге в примирительном жесте. На что Грейнджер только ударила ее кисть, отталкивая от себя: - Мне не нужна твоя чертова помощь. Уже. Поттер охнула, схватившись за быстро покрасневшую ладонь. - Это не ты. Ты не можешь так поступать! - Тебе ли говорить, как я могу поступать? Тебе?! - Герми, дай мне хоть слово вставить! Я не знала о болезни, пока Роза не сказала мне на платформе первого сентября! Слова повисли в воздухе. - То есть? Джинни выставила две руки перед собой, как будто защищаясь от подруги, быстро осознавая, что именно она имеет в виду. - Я не говорила никому. А Роза сказала о симптомах, остальное я додумала сама. Гермиона сделала глубокий вдох и облегченно выдохнула. В последнее время она слишком часто срывается. Вот, уже и Джин пострадала. Отвернувшись к морю и глядя в эту синюю бесконечность, умнейшая волшебница обхватила себя руками. Она думала только о том, что происходит вокруг. Как она стала вести себя так, как на нее совсем не похоже? Как она умудрилась обратиться к школьному врагу (пусть сейчас это не совсем так, но все же), вместо того, чтобы посвятить в ситуацию близких людей, с кем она была бок о бок в самый опасный период их жизни? Своей жизни? Состояние безысходности накрыло с головой. Вмиг стало все каким-то серым, безрадостным. Невыносимо защемило в районе сердца так, что хотелось упасть и кричать. Кричать до потери голоса, до потери разума, до полного отключения от реальности; бить кулаками до ссадин и крови по земле, которая была абсолютно глуха к человеческих страданиям. За что? За что она должна выносить все это снова? Искать и придумывать решения очередных загадок, которые грозят гибелью тем, кого она любит? Мало было страданий? «Все будет хорошо», «мы справимся»... Очередная ложь. Слова, которые не изменят ничего, только внушая мнимую надежду. Гермиона вскинула голову вверх, ощущая нахлынувшие слезы. Она не хотела снова плакать. Это бы означало подтверждение всего того, что носилось вихрем в ее голове. Маленькие руки опустились ей на плечи. Рыжеволосая подруга молчала, не решаясь нарушить тишину. Они простояли так несколько минут, слушая раскатистый грохот волн об утесы. Тепло успокаивало, открывая в душе шатенки небольшую дверку, чтобы впустить толику веры вовнутрь. Мысли угомонились, словно жалея хозяйку. Она, в свою очередь, почувствовала прилив привычного прагматизма и способности сухо анализировать, не приплетая эмоции. - Джинни, нам пора домой, - поймав тревожный взгляд, она продолжила, - не волнуйся. У меня есть несколько вариантов для проверки. Мне необходимо изучить еще несколько рукописей. - Ты берешь их из Хогвартса? Простой вопрос и такой сложный ответ. Хватит лжи. - Из библиотеки Малфоя. - Он… он знает? Полное непонимание и неверие. - Рон не знает, а хорьку ты сообщила? Это как понимать? Ты понимаешь, как это выглядит? И впервые в жизни Гермиона Грейнджер произнесла подобные слова: - Это мне решать к кому обращаться, и я лучше тебя и всех остальных знаю, кто мне может помочь. И не дай Мерлин, если ты расскажешь кому-либо о происходящем, я сделаю всё, чтобы отплатить подобной монетой. Ты не представляешь, что я чувствую сейчас и, поверь, перечить мне сейчас равносильно получению Сектумсемпры. А теперь мы улыбнемся друг другу и отправимся по домам и, если мне нужна будет твоя поддержка, ты узнаешь об этом. Она трансгрессировала, оставив шокированную Джинни Поттер стоять как вкопанную. Гнев словно руководил ею. Влетев домой, шатенка схватила первое попавшееся перо и пергамент, нацарапала пару строк и всучила своей неясыти: - Драко Малфою. Заставь прочитать любыми способами, Ядвига! Выпустив птицу, женщина быстро переоделась, не заостряя внимание на одежде. Сразу же аппарировала к «Дырявому котлу» и зашла вовнутрь, садясь на первый попавшийся стул. Спустя восемь минут в помещение зашел дико раздраженный блондин, автоматически заставляя атмосферу наэлектризоваться. Выцепив взглядом причину своего гнева, он уверенно подошел, схватил за плечо и склонился к ее лицу, яростно шипя: - За такие шуточки я мог бы испепелить твоего письмоносца. Будь уверена, такое отношение безнаказанным не останется, поняла меня? И я тебе не ручная сова, чтобы дергать меня ежесекундно! - Малфой, мне больше некому помочь, - выдохнула Гермиона. - Требуй взамен, что хочешь, только помоги мне. Маска самоуверенности слетела с бывшего слизеринца на пару секунд, сменившись на искреннее удивление и сдвинутые брови, но он быстро взял себя в руки и тихо ответил, глядя на затаившую дыхание шатенку: - Заманчивое предложение. Я обязательно его обдумаю. ======================================================= Он нахмурил брови. А через секунду вернул маску безразличия на законное место. Грейнджер продолжала его удивлять. Письмо в лицо, странные речи. Эту эмоцию он ощущал отчетливей, чем все другие, даже не используя свой дар. Отчаяние. Оно обволокло шатенку, как кокон, из которого выбраться невозможно. Его можно было осязать. На ощупь как страх; только если страх более склизкий, прилипал к пальцам, то отчаяние было густым словно пудинг, холодным, но обволакивающим. Как густой туман в такие дни, когда ничего не было видно дальше двух метров от себя до белого полотна, что навевало некоторый леденящий ужас. И пропитывало это отчаяние своим холодом до самого сердца, заставляя его трепетать какое-то время, а потом стучать все медленнее и медленнее… До полной остановки. И все это, если кто-нибудь не поможет выкарабкаться, стоя снаружи. Этим кто-то мог быть Драко и только Драко, судя по тому, как часто они вынуждены были встречаться. Он смотрел на ее напряженное лицо, сидя в кресле, отложив очередной фолиант в сторону, признавая его бесполезным. Грейнджер же вся обложилась книгами и сидела среди них как дома. Или в школьной библиотеке. Как-то чересчур по-хозяйски. Малфоя едва заметно передернуло, вспоминая лицо жены, когда они вдвоем влетели в библиотеку мэнора. Астория в этот момент, укрывшись пледом, читала какой-то справочник в тонкой старой обложке. Увидев растерянные лица мужа и гостьи, она, ничуть не удивившись, встала вместе с фолиантом и пледом, аккуратно свернула ткань и слегка улыбнувшись, вышла из помещения. Истинная хозяйка положения повела себя как мудрая аристократка, не теряя манер в любой ситуации. «Вышло как-то отвратительно по отношению к ней» - Снова ничего, - донесся женский шепот. Драко, выгнув бровь, повернул голову на гостью. Увидел ее остекленевший взгляд, невидящий взор. Не мигая, она смотрела на книгу, которая была уже чуть ли не десятой по счету, в которой не было ничего полезного. - Грейнджер, просто бери другую книгу и ищи снова. - Я не могу. «Только не это», - пронеслось в голове Малфоя, примерно представлявшего, как гриффиндорцы могут копить стресс и не спускать его. - Бери книгу и читай, без своих «не могу». Давай не устраивать здесь сцен, а работать. - Я не могу! – всхлипнула Гермиона, швыряя книгу на пол и закрывая лицо руками. «Не хватало мне еще успокаивать бывшего врага, который ведет себя как маленькая девочка», - устало подумал блондин. Но видя, что шатенка уже начала трястись от беззвучных рыданий, он встал с кресла и подошел к диванчику, присаживаясь на край, наблюдая. Ну, как успокаивать того, кого абсолютно не знаешь и ненавидел столько времени? Презирал? Унижал? То ли дело, когда что-то происходило в пределах слизеринских подземелий: они все либо сидели и дискутировали, рассуждая о правильности или неправильности сделанных поступков, либо напивались. Подумав, что простой разговор спасет положение, он сказал: - Грейнджер, ты швырнула на пол книжку, которая лет на триста пятьдесят, как минимум, старше тебя. Он понял, что что-то не так, когда Гермиона, продолжая трястись, начала безумно хохотать, запрокидывая голову назад. Смотрелось это чудовищно. Разум Драко напрягся, ловя эти безумные колебания эмоций и чувств, путаясь в них, сбиваясь, сливаясь вместе с этой воронкой, без единого шанса остаться непроницаемым. Он подскочил с дивана, когда Грейнджер внезапно закричала, обрывая пугающий смех: - Книжка? Книжка?! Ты думаешь о какой-то книжке?! - Я тебя не узнаю: где же твои замашки заучки? – попытался вернуться в привычную среду хозяин мэнора. Но он ясно чувствовал, что теряет контроль над ситуацией. - Конечно, это ведь не твой ребенок под каким-то неведомым заклятием! – словно не слыша его, продолжала кричать она, - не на тебя кто-то наслал чертово проклятие! У тебя ведь все замечательно! - Грейнджер, остановись, это чревато переходом... - Гриндилоу тебя разорви, Малфой! – перебила его она, - Объясни мне, чертов умник, почему же я? Почему я, Героиня войны, а не ты, бывший Пожиратель?! - ... на личности, - невозмутимо закончил он, сверкнув холодным взглядом. Мерлин, до чего же больно. Даже вечно пытающаяся всем помочь Гермиона Грейнджер не забыла упомянуть самой жестокой ошибки в его жизни. Очередной человек, который судит, не рассматривая, уничтожает фразой, не щадя. Он прикрыл глаза, запихнув руки в карманы. Зажмурился. Бывшая гриффиндорка не сводила с него пристальный взгляд, явно жалея о том, что сказала в запале. Но как там, у маглов говорится? Слово – не воробей, вылетит – не поймаешь? - Я... - Ты. - Малфой, я просто... - ... дура? – саркастично отметил Драко, - или устала? Или взвинчена? Ты хоть понимаешь, как себя сейчас ведешь? В моем доме, в то время, когда я помогаю тебе? Гермиона пыталась что-то ответить, но ничего вразумительного. В то время как бывший слизеринец продолжил: - Уясни одно. Я не знаю, почему помогаю тебе и не знаю, смогу ли я это выдержать и довести до конца. У меня есть своя жизнь и в последнее время отнюдь не спокойная. А тут еще и ты! Со своими стереотипами и нежеланием забыть прошлое, глупая гриффиндорка. Ничто не дрогнуло на точеном лице мужчины, говорил он холодно и четко. - Это последний твой вечер здесь. Он развернулся и собирался идти, как вдруг маленькая рука схватила его за сгиб локтя, дернув на себя. Малфоя развернуло обратно, и вдруг что-то крепкими объятиями вцепилось в него. Мужчина ошалел так, что задержал дыхание, уставившись вниз, в копну каштановых волос, подняв руки будто бы сдаваясь. - Грейнджер, ты... ты что творишь? - Малфой, я скажу это сейчас и больше никогда, - зарывшись к нему в грудь проговорила женщина. – я уже почти жалею о том, что сейчас делаю. Выслушай... Джинни не хочет меня понимать из-за тех глупых стереотипов, про которые ты говоришь. Гарри не поймет, потому что это за пределами стереотипов. А Рон даже слушать меня не станет... несмотря на то, что происходит. С Рози. Стереотипы - это все наше. Гриффиндорское... Бедная Рози! Я не могу... не смогу... потерять... эти стереотипы... понимаешь... ты... только... Слизерин... другие... Драко так и стоял, слушая сбивчивый шепот шатенки. Ее прерывистое из-за истерики горячее дыхание прожигало его кожу сквозь тонкую рубашку. Он чувствовал, как ее слезы пропитывают черную ткань на его груди; ее пальцы, цепко схватившие его за незастегнутый пиджак. Хотел отстраниться: он не привык такому проявлению чувств, а столь близкий контакт рушил всю стену безразличия, отстраненности. Он не хотел. Не мог. Не понимал, чем может помочь, когда еще в первый день он ей объяснил, что ничего не выйдет, что ее дочь обречена. Прошло немного времени, пока тишину в библиотеке нарушали только всхлипы. Закрыв глаза, Драко увидел, как стоит около темной пропасти. И сознательно делает шаг вперед, падая. Именно в тот момент, когда положил руки ей на плечи и сказал: - Я... я с тобой, Грейнджер.