Laetus Dolor / Великолепная боль

Правда всегда отважна © Чарльз Диккенс

Она поморщилась. Что-то мягкое настойчиво щекотало ее нос. Едва открыв глаза, Гермиона улыбнулась. Рон сидел на полу около кровати и держал пушистое перо в руке, которым пытался разбудить ее. Увидев, что жена проснулась, он подался вперед и медленно поцеловал ее губы. Шатенку обдало теплом по всему телу, но, не успев его обнять, он отстранился. — У нас сегодня слишком много планов, чтобы проводить время в постели, — укорительно проговорил он. — Ты последняя задница, Рон Уизли! — смеясь, воскликнула она. Тут они переглянулись, словно их обоих пробрало током. Оба вспомнили тот момент, когда он вернулся. Из-за нее. Следом нахлынули воспоминания, как было тяжело им друг без друга. — Так, ты прав, пора вставать, — заставив плохие мысли убраться восвояси, промолвила шатенка. На часах был восьмой час. Супруги неспешно готовили завтрак: женщина резала овощи, в то время как мужчина что-то говорил, вертя ложку в руках. Отчаянный стук в окно — неясыть Гермионы прилетела и стала отчаянно бить лапками о стекло, напугав хозяйку. — Мерлин, ее что, преследуют? — настороженно сказал Рон, в то время как Грейнджер подбежала к окну, впустила сову и быстро отвязала письмо. Бывшая гриффиндорка развернула письмо, руки похолодели вмиг, а сердце будто остановилось. «Гермиона! С Рози страшное. Прибудь немедленно! Невилл» Секунда — шатенка уронила нож и побежала в комнату. Ошарашенный Рональд бросил все и помчался за ней, зная, чувствуя — беда. Она схватила мантию и, одетая в одно лишь домашнее бежевое платье по колено, загребла летучий порох и прошептала сквозь надвигающуюся истерику: — Хогвартс, кабинет директора! Когда мужчина вбежал в гостиную, он увидел только зеленоватые пылинки в камине, не зная, что же случилось, и где же его жена. Открыв глаза после тошнотворного перемещения, Гермиона ступила на ковер и огляделась в знакомом интерьере. Кабинет директора практически не менялся от одного хозяина к другому. К ней навстречу вышел Невилл. Родной Невилл. Возмужавший, серьезный, его волосы едва тронула седина; он спешил к женщине, всем видом показывая масштабы катастрофы. — Гермиона, хорошо, что ты… — Нет времени, Невилл, где она? — Больничное крыло, с Ханной. Шатенка стремглав бросилась в сторону столь известного ей места, даже не ожидая директора любимой ею школы. Мимо мелькали знакомые коридоры, портреты, лестницы; атмосфера замка будила в женщине ностальгию по прежним временам. Но всё это было таким незначительным перед лицом истинного страха за собственную дочь. Подбежав к дверям лазарета, Гермиона толкнула двери и решительно зашла вовнутрь. Зал был практически пуст, за исключением одной кровати, закрытой ширмой. Шатенка встала как вкопанная: тишина в этом помещении пугала. Варианты произошедшего начали бешено крутиться у нее голове. Ширма приоткрылась, на шум выглянула испуганная Ханна Долгопупс: аккуратные светлые волосы были завязаны в пучок, промелькивали седые прядки. Видимо, их обладательница не стеснялась своего возраста и не считала нужным это скрывать, принимая естественный процесс взросления. Карие глаза, которые контрастировали с волосами и светлой кожей, взволнованно смотрели на гриффиндорку пару мгновений, после чего Ханна, узнав Гермиону, тихо сказала: — Святой Мерлин, мы сообщили сразу же! — Ханна, что с ней? — прошептала в ответ мать, медленно приоткрывая ширму. — Десять минут назад прибежал Джеймс Поттер, неся ее на руках, — всхлипнула медсестра, присаживаясь на стул около койки, — сказал, что нашел девочку на полу около камина в гостиной. Я его отправила назад, хотя он так сопротивлялся! А она без сознания: я наложила несколько защитных заклятий для поддержания ее состояния. Гермиона закрыла ширму и присела на край кровати, взяв в одну руку маленькую ладонь дочери, а второй осторожно убирая рыжие пряди с лица. Лицо Рози, и без того светлое, сейчас было практически прозрачным. Темные тени залегли под глазами, щеки стали острыми скулами. Девочка тихо дышала. — Я не понимаю, что с ней, Гермиона. Даже сильные защитные заклинания не могут вывести ее из этого состояния, — неопределенно взмахнула рукой Ханна, — боюсь, что моих сил недостаточно, мы должны ее переместить в больницу Святого Мунго. — Ханна… Я не могу решить это вот так, перевозить ее — опасно. — А где Невилл, он же встретил тебя по прибытию? — внезапно спросила блондинка. — Невилл? И тут обе женщины поняли, что отсутствие Невилла не является закономерным случаем, потому как он должен быть тут, решать экстренную ситуацию… Дверь в лазарет резко распахнулась, послышался уверенный стук каблуков человека, который явно торопился, чеканя шаг. Шаги приближались, и только Гермиона встала и протянула руку, чтобы открыть ширму и посмотреть, кто явился в больничное крыло, как занавеску отдернули, и зашел высокий мужчина, едва не налетев на шатенку. Секунда близкого контакта, ее испуганный вздох и его неровное дыхание. Мгновение исчезло, раздался нервный голос: — А ты-то что тут забыла, Грейнджер? — Малфой? — А не видно, что Малфой? Отойди от кровати моего сына, — проговорил он, не видя ребенка за спиной гриффиндорки. — Что… что? Не спрашивая второй раз, Драко обошел ее, крепко схватив руками за плечи и отодвигая шокированную Гермиону в сторону. И только он повернул голову и рассмотрел лицо пациента, как слова сами соскользнули с языка: — Это еще кто? — Мистер Малфой, выйдите из лазарета, сейчас тут могут находиться только родители! — возмущенно зашептала Ханна. — Родители? — нахмурив лоб, спросил мужчина. — Малфой, убирайся прочь от моей дочери, ты что вообще себе позволяешь? — прошипела женщина. Мужчина быстро взглянул на женщин и проговорил привычным стальным голосом: — Объясните мне, что происходит. Я получил письмо и сразу прибыл. — Какое письмо? — вопрос чуть ли не хором. — От Долгопупса, — доставая из кармана пергамент, он протянул его… Гермионе. Она округлила глаза от удивления. Шок вперемешку со странным чувством захлестнули ее мысли. «Малфой дает прочитать личную переписку с директором, которая касается его семьи? Добровольно? Я точно в своем уме?» Тут Малфой немного дернулся, как будто меняя решение, но Грейнджер схватила письмо и прочитала слова на скомканном листе. — Он пишет, что твой сын болен. — Я и без тебя понял. — Пожалуйста, не дерзи как злой подросток, — вскинув брови и посмотрев прямо в стальные глаза, проговорила шатенка, — я не могу понять, что происходит, но это очень странно. — Когда стало плохо твоей дочери? — прямо спросил блондин. — Не более получаса назад. — Но она здесь, где же тогда… Двери распахнулись снова, трое взрослых моментально оглянулись на входящих. Невилл шел, вытянув руку с палочкой вперед — левитируя Скорпиуса, глаза которого были закрыты. — Ханна, кровать, быстро, — скомандовал директор. Грейнджер села снова рядом с дочерью, сжав ее руку, в то время как Ханна быстро расстелила соседнюю кровать, чтобы Невилл осторожно опустил ребенка. Драко рванул к сыну. Она смотрела на высокого мужчину, напряженно склонившегося над мальчиком. Этот мужчина был идеален обычно, но совсем не идеален сегодня: рубашка плохо выглажена, будто бы ее одели случайно, домашние темные штаны, туфли, которые явно не подходили под это все и дорожная мантия. Точно не самая дорогая из его гардероба. «Он просто примчался как смог, не думая, что о нем подумают люди» Гриффиндорка услышала мысленный хруст. Это стереотип о невыносимом слизеринце дал трещину. А в действительности: о таком уж невыносимом? И тут произошло несколько вещей: маленькая ручка в ладони шатенки вздрогнула, а с соседней кровати раздался детский стон. Гермиона кинулась обнимать дочь, которая не совсем понимала, что происходит и как она оказалась в больничном крыле. — Мама? — протянула Роза. — Папа? — простонал Скорпиус. В это мгновение оба взрослых медленно переглянулись между собой, их лица отражали полное непонимание. ======================================================= Он поморщился. Не успев вовремя закрыть глаза, говоря про место назначения в камине и бросая летучий порох, он переместился. Результат ждать не заставил: его замутило. Драко сглотнул, ступая в кабинет из камина. Самочувствие ухудшилось. Воспоминания обрушились, словно глыба льда, придавив своим весом. Ничего радостного. Особенно шестой курс. Он помнит все как вчера. Дамблдор, шкаф, безумная Беллатриса. Снейп. Блестящий двойной игрок, настоящий слизеринец, который погиб и теперь чествуется как настоящий гриффиндорец. Блондин встряхнул головой. «Не время!» Оглянулся. «Где этот чертов Долгопупс?!» И направился к выходу в сторону лазарета, прикидывая шансы нахождения своего сына именно там. Однако, именно в тот момент, когда он натолкнулся на злосчастную шатенку в палате, что-то поменялось. Встретив ее глаза, увидев отражение своего страха в них, он успокоился. Ведь он должен быть сильнее. «Раз. Два. Три. Соберись» — А ты-то что тут забыла, Грейнджер? — Малфой? — А не видно, что Малфой? Отойди от кровати моего сына. — Что… что? «Ну почему ей надо всегда говорить дважды?» — Это еще кто? — недоуменно проговорил мужчина, рассматривая девочку. Ребенок с рыжими волосами как у Уизли. Но черты были знакомы… — Мистер Малфой, выйдите из лазарета, сейчас тут могут находиться только родители! — Родители? — нахмурив лоб, спросил мужчина, поймав себя на мысли, что Уизли здесь не наблюдает. Или что, им все равно на своего ребенка? — Малфой, убирайся прочь от моей дочери, ты что вообще себе позволяешь? — прошипела женщина. В этом момент он понял, на кого именно была похожа эта девочка. Поняв ситуацию, в которую попала Грейнджер, Драко решил понизить градус их жаркой беседы. — Объясните мне, что происходит. Я получил письмо и сразу прибыл. — Какое письмо? — От Долгопупса, — он машинально протянул листок гриффиндорке. Тут же шквал эмоций затопил разум блондина. Поймав какой-то не понятный ему одному сарказм, он уже хотел как следует ругнуться и запихать письмо обратно, как женщина ловко выдернула его из рук Малфоя. «Дерзко» — Он пишет, что твой сын болен. — Я и без тебя понял, — раздражение за выхватывание личного прямо из рук скрыть не удалось. — Пожалуйста, не дерзи как злой подросток, — ее глаза пытались что-то увидеть в нем, — я не могу понять, что происходит, но это очень странно. — Когда стало плохо твоей дочери? — именно этот вопрос стал бы разгадкой.. — Не более получаса назад. — Но она здесь, где же тогда… Грохот дверей. А дальше... все как в тумане, как только он увидел Скорпиуса без сознания. Только мысли о том, как не допустить страшного, только мольбы к Мерлину оставить его сына живым. Как вдруг, Драко увидел, что Скорпиус шевельнулся на кровати, сморщив лоб, совсем как делал он сам. Простонал. С души свалился камень, можно было вздохнуть полной грудью. — Мама? — протянула девочка на соседней кровати. — Папа? — простонал Скорпиус. В это мгновение оба взрослых медленно переглянулись между собой, их лица отражали полное непонимание. В голове Драко сформировалась настолько безумная идея, что Проклятие Поколений казалось рядовым случаем. И, посмотрев на женщину, которая смотрела на него в упор, он понял, что необходимо делать. — Собираемся, Грейнджер, — принял решение Малфой. Он посмотрел на ее лицо, которое отразило удивление. Потом непонимание. Но куда же делось главное чувство? Чертово недоверие? — Малфой, объясни… — Ты не хуже меня понимаешь критичность ситуации. Не прикидывайся, что у тебя мозги как у тролля, — фирменно ухмыльнулся Драко. Женщина в ответ только прищурилась, ведь они оба понимали, что эту игру ведет не она. Игра на доверие, в которую оказались втянутыми их дети. — Куда мы едем? — лишь один вопрос. — В мою клинику. «Черт, ну вот зачем стоило сразу говорить, что она моя» — Твоя? Клиника? — изумилась шатенка. — Грейнджер, за все эти годы я чему-то да научился, но не стоит меня сейчас приравнивать к классу единорогов, — съязвил Драко, предугадывая реакцию. — Причем тут единороги? — Они же такие белые и пушистые, милые, можно кормить с ладошки, — саркастично пропел блондин, пародируя голос маленькой девочки. Вышло ужасно нелепо. — Малфой, единорогом я тебя бы никогда не назвала, спаси ты хоть еще сотни человек, — парировала она. Драко резко развернулся и пронзительно посмотрел на нее. — Я настолько плох? Повисла тишина. Гермиона не решалась ничего говорить, но Драко не нужно было. В последнее время было достаточно спровоцировать реакцию человека словом или действием, чтобы получить желаемое. И прочитать чувства. — Можешь не отвечать, я всё понял по твоему выражению. Выдав ухмылку, он спрятал единственное: свои эмоции. Он не увидел презрения в ее мыслях; он видел страх, но не к нему, а к неизвестности. Промелькнула досада в этом рое. И… доверие? Но через несколько минут эти мысли ушли на дальний план, когда они начали спорить, как перемещать детей. Гермиона настоятельно доказывала, что Рози не выдержит аппарации и от камина ей тоже станет хуже, на что Драко закатывал глаза и думал, что с этой идиоткой ему не договориться. «Она спорит ради того, чтобы спорить, а не для того, чтобы сделать правильно» — Давай, Грейнджер, повезем их как первокурсников, через Черное озеро и на поезд? — хохотнул Драко. — Именно это я и хотела предложить. — Я должен терпеть тебя еще всю дорогу в несколько часов?! — от переизбытка чувств Малфой закашлялся. — Пап, давай поступим так, как советует миссис Уизли? — Скорпиус подошел и взял отца за руку. Слова «миссис Уизли» как-то убили в нем все веселье: Малфой-старший серьезно взглянул на ребенка. В ответ на него взглянули его же глаза, которые, как могло показаться, обладали большей мудростью, чем его. Гермиона и Роза выжидали. Мужчина вздохнул. — Собственный сын против меня. Мы едем на поезде. Грейнджер выдохнула, Рози улыбнулась, сын благодарно кивнул. Спустя несколько часов в поезде, пары острых моментов, океана саркастических шуток с обеих сторон, они приехали в Лондон. — Везёт тебе, Грейнджер, — не удержался Драко. — В каком плане? — Дети спасли тебя от ситуации, в которой ты бы несомненно оказалась загнанной в угол, — подловил Малфой, вспомнив пару моментов, когда только «шшш» от их детей помогли избежать скандала. — Малфой, давай будем взрослыми. — О, хочешь быть взрослой? Тебе понравится, несомненно, — ответил мужчина, как-то неоднозначно взглянув на Гермиону. Женщина чуть не задохнулась от возмущения: — Веди себя подобающе! — Грейнджер, я ничего неподобающего не имел в виду, — спокойно ответил блондин, — проблема в том, что подумала ты. На этой ноте они подошли к белому кирпичному забору какого-то особняка, который выглядел слишком шикарно даже для больницы Малфоя. Мужчина чувствовал, как шатенку просто разбирает на вопросы, но, чтя свою гордость, она молчала. Отстучав ритм какой-то известной песни одной колдуньи, Драко шагнул вперед. Ворота открылись. Оставшиеся трое человек вошли и последовали за ним. Он чувствовал себя и гордо, и некомфортно. Ведь только определенный круг лиц знал о том, кто хозяин известной магической лечебницы в Лондоне, остальное большинство даже не подозревало, что бизнесмен Драко Малфой имеет такое…хобби. Больница была в полном понимании этого слова магической. Дело было даже не в персонале, пациентах, методах лечения. Начать бы хотя бы с фасада — внешне это был эдакий домик закоренелого бизнесмена-миллионера, любителя лоска и роскоши. Но внутри было уютно. Цветы в горшках, пуфы, светлые деревянные столики, однако, не из дешевых. Определенно было применено заклинание расширения, потому что клиника была просто огромной, в несколько этажей, на два крыла. Больше, чем клиника Святого Мунго, серьезней, даже выглядела как-то понадежней. Не было этих лимонных халатов. По цветам было похоже на маггловскую клинику — у персонала были мятные рубашки и белые штаны. Больные же были в одеждах цвета светлой лазури. Атмосфера успокаивала. Драко чувствовал себя как дома именно здесь последние годы, это место вылечивало его каждый раз, как он приходил сюда. Но и калечило, когда не удавалось спасти чью-то жизнь. Персонал не светился от фальшивого счастья, а дружелюбно улыбался. Драко молча кивнул нескольким врачам, пожал руки некоторым пациентам и поманил троих спутников в отдельный коридор. Коридор был отчасти пуст. — Тут не встретишь ненужных взглядов, только все свои, проверенные, — зачем-то сказал мужчина. Он повел их к своему кабинету. На нем не было инициалов или фамилии. Только табличка «Главный целитель». — Шифруешься, Малфой? — непонимающе установилась на табличку Гермиона. — Грейнджер, на эту тему поговорим как-нибудь потом, теперь надо найти пару человек, которым я доверю наблюдение за моим сыном и твоей дочерью. Они должны подойти сейчас. — Что? Повтори, Малфой? — медленно остановилась женщина, — прости, я, кажется, плохо тебя расслышала? Наблюдение? За моей Рози? Ты думаешь, я просто так… Нарастающий виток скандала нарушили двое людей, подошедших к Малфою. — Какая встреча, Драко! — высокая женщина с длинными черными волосами подошла к блондину и дружески обняла его за шею, — ты должен был зайти с утра, поздороваться с мистером Кабердейл… — Ой, Пэнси, дорогая, любишь ты с ходу человека нагружать проблемами, — пожимая руку Малфою, проговорил мулат с белоснежной улыбкой, отстраняя недовольную подругу. — Друзья мои, мы не одни, — разворачивая подошедших лицом к ошалелой Грейнджер, промолвил мужчина, — Пэнси, Блейз, надеюсь, годы в Хогвартсе остались в вас сильны. Неловкая пауза. — Грейнджер? — дуэтом воскликнули сокурсники, увидев шатенку. Паркинсон скривила ротик в непонятной гримасе, а Блейз насмешливо рассматривал одеяние женщины. Причем оба они выглядели безупречно в своей медицинской форме. Драко почувствовал всю комичность ситуации. Никто не понимал толком его планов, но и не спорил, кроме придирчивой шатенки. Пэнси развернулась к нему с целью как следует вымотать нервы, но увидела тот самый взгляд серых глаз, который она знала как сигнал того, что лучше послушать друга, чем устраивать ненужные истерики. — Итак, друг мой, — со смехом проговорил Забини, — что от нас требуется? — Пэнси, Блейз. Отведите Розу и Скорпиуса в палату на крайнем этаже, которая с террасой. На все процедуры их отводить вместе, но пока лучше они устроятся там, покажи всё, — отчеканил Малфой и перевел взгляд на Гермиону, готовую растерзать всех, кто тронет ее ребенка, — а с тобой нам надо поговорить, сейчас же. Брюнетка хмыкнула и протянула руку к Скорпиусу, тот с охотой принял приглашение к прогулке. Блейз подошел к рыжей девочке, присел, протянув руку: — Роза, верно? — Роза Уизли, сэр, — пожала руку Забини девочка. — Рози, давай мы с тобой прогуляемся? Я давний знакомый твоей мамы, ей необходимо ненадолго отойти поговорить с этим мистером в смешных штанах, - саркастично оглядывая наряд главного целителя, - Пойдем? Девочка взглянула на маму. Женщина, немного колеблясь, выдавила улыбку и промолвила: — Позже встретимся, дорогая. Прогуляйся с мистером Забини. Когда дети ушли в сопровождении взрослых, Драко выдохнул и закрыл глаза. Минус одна проблема, осталось самое сложное: убедить гриффиндорку в своих планах. — Время не терпит, Малфой, — раздался гневный голос. — Заходи, — открывая дверь в свой кабинет, сказал блондин. Кабинет был большой и светлый. Панорамные окна, книжные стеллажи были выполнены под единый стиль в цвете белого древесины. Рабочий стол и стул в цвет. Диван из бежевой кожи. «Этот диван знает все мои кошмары полубессоных ночей» — Садись. Драко сел первым, пригласительным жестом указывая на другой конец дивана. Женщина села, нетерпеливо подобрав ноги. — Давай я сейчас скажу всё, а ты меня не будешь перебивать? — на положительный ответ он не надеялся. Но Гермиона удивила его, коротко кивнув головой, — итак, что мы имеем. У твоей дочери случился первый из семи кризисов этого Проклятия. Я просил не перебивать, — рявкнул он, видя, что женщина открыла рот, чтобы что-то сказать, — во время кризиса твоя дочь должна была находиться в магической коме, и все эти семь кризисов подводили к краю смерти, мучительно, неизбежно. Но. Она жива и ходит. Пауза. Драко внимательно посмотрел на женщину, чтобы понять, понимает ли она, к чему он клонит. Чувствуя колебание, он продолжил: — Мы положим ее здесь на некоторое время, чтобы понять суть нестандартного поведения Проклятия, это ей необходимо. Ты знаешь масштабы моих возможностей, в Мунго с этим ничего не сделают. По мере проведения процедур мы определим сроки и поддерживающее лечение. Ты согласна? Блондин пытливо посмотрел на шатенку. «Давай же, хватит сопротивляться, во имя Мерлина!» — Согласна, — почти шепот. — Отлично. Теперь мне необходимо уведомить жену о состоянии нашего сына и слегка сменить имидж, — Драко встал и развернулся, чтобы пойти к выходу, как вдруг вопрос, сказанный совсем тихо, заставил его развернуться. — Что значит — уведомить о состоянии сына? Малфой нахмурился: — Грейнджер, ты не поняла? — Не поняла чего именно? — подняла испуганные глаза Гермиона. — Твоя дочь жива, ходит и улыбается неизвестно почему. Либо волшебник, который сотворил это, ошибся где-то. Либо, что вероятнее всего, — тут дыхание резко перехватило, и он понял, что не может сказать это вслух. Тишина ударила по ушам. Он собрался договорить, как вдруг Грейнджер сказала, словно цитируя очередную книгу: — В момент наложения заклятия на меня, оно каким-то образом задело и тебя.