why i'm not?

Утро воскресенья выходит до приторного идеальным. Сонмин просыпается рано, но отказывается вылезать из кровати раньше одиннадцати – крутится, отбирает у Тэуна одеяло и время от времени подвисает в телефоне, проверяя соцсети. Тэун деликатно разглядывает потолок, хотя Сонмин лежит у него на плече, и экран телефона видно замечательно. Подглядывать и подчитывать кажется Тэуну чем-то омерзительным – Сонмин, если захочет, то сам расскажет, а если не захочет, то и сотня Тэунов вряд ли докопается до правды. А сейчас достаточно и того, что Сонмин лежит смирно и не рыпается, и не пытается удрать, и даже дает себя гладить по голове. Волосы мягкие, блестящие и все еще пахнут химической краской. – Чего ржешь? – лениво интересуется Тэун, когда Сонмин несколько раз подряд пырскает в кулак от смеха. – Да Сонджон… – Сонмин подвисает и договаривает не сразу. – Сонджон снова драма-квин. Если это тебе о чем-нибудь говорит. Обида или Тэуну послышалось? Сонджон – лучший друг Сонмина и по совместительству одноклассник, миловидный парень с высветленными волосами, и Тэун сильно подозревал, что именно он потакал Сонмину во всех его экспериментах с волосами. На этом профайл Сонджона в голове Тэуна заканчивался. Тэун не считал нужным лезть в личное сонминово пространство – не приглашают, и не надо. Хотя, если посудить, как же мало, черт возьми, он о Сонмине знает. Спросишь – наломаешь дров. Не спросишь – (гипотетическая?) обида за игнор. Как на минном поле. Или же единственная драма-квин тут – это сам Тэун, который успел себе все надумать за несколько секунд? – Сонджон, значит, – медленно произносит Тэун, вырисовывая восьмерки на голом сонминовом плече. Кожа мягкая, горячая; на изгибе – едва заметный синяк. – Ага, – соглашается Сонмин и наконец-то откладывает телефон в сторону. – Есть хочется, – добавляет он и лениво потягивается. Еще бы, двенадцатый час на дворе. – Так готовь, – Тэун тянет младшего за нос, и Сонмин морщится, уворачивается и фыркает. – Ты у нас тут мелкий. – А ты хен. Сам готовь, – выпаливает Сонмин и очень по-взрослому показывает Тэуну язык. – Мелкий. – Хен. – Мелкий. – Хен. – Ладно, сиди голодный, – Тэун пытается спихнуть Сонмина со своего плеча, но тот упирается, хохочет и вцепляется всеми конечностями. Возня продолжается, и ближайшие полчаса из кровати никто не встает. Вот такие утра воскресенья в их странном маленьком мирке были маленькими эпохами мира и покоя. Когда Тэун отпихивал свои заебы «нельзя, неправильно, нормально» и так далее в самую далекую каморку и запирал на ключ, а Сонмин втягивал колючки и смеялся искренне и был похож на беззащитного ребенка до боли в ребрах. Ему всего шестнадцать. Или уже? Тихие, неторопливые утра, когда кто первый встал, того и футболка. В итоге Тэун снует возле плиты по пояс голый, пока довольный Сонмин в просторной футболке сидит на стуле, поджав одну ногу, и швыряется шариками из утренней газеты, просунутой под дверь, по голой тэуновой спине. – Получишь кусок с бумагой – сам виноват, – ворчит Тэун, разбивая яйца на сковородку. В ответ ему прилетает еще один шарик, побольше и по затылку. – Сонмин, прекращай. Может, я почитать хотел. – Про последние новинки в мире женских кремов я тебе и сам расскажу, – последние слова Сонмин подкрепляет очередной атакой – по шарику между лопаток с прицельной точностью. Один из них все-таки попадает на сковородку, от чего Сонмина сгибает пополам в приступе хохота, а Тэун сдерживает на языке крепкое словечко, пока выуживает лопаточкой чертову газету. – Да-да-да, ты же говорил, – Сонмин опережает Тэуна на доли секунды, когда тот поворачивается к нему с явным намерением дать этой самой лопаточкой по лбу. Сонмин широко улыбается и втягивает голову в плечи. – Только не лопаточкой, – хнычет он и взрывается хохотом, когда ему в лоб прилетает тот самый злосчастный шарик. Омлет – единственный кулинарный шедевр не из полуфабрикатов, который у Тэуна получается съедобным. Можно было бы, конечно, припахать к готовке Сонмина, но гены кухонного рукожопства явно передались обоим, потому что приготовленный совместными усилиями пирог оказался яичницей с яблоками. Сонмин всего-то забыл положить муку, с кем не бывает. Завтракать на кухне – удел понедельников. Тэун с подносом на коленях разваливается на диване в позе "лайк э босс", Сонмин уже привычно устраивается рядом на полу. Они вяло переругиваются на тему, кто что хочет смотреть, и в итоге орущий телевизор остается безо всякого внимания. Эти утренние их перепалки так непохожи на обычные стычки, которые сейчас стали происходить едва ли не каждый день. Черт возьми, Тэун даже любил их – за соперничество "кто кого больше подразнит", за обоюдные подзатыльники из-за нецензурных словечек (хотя к чему это, и так понятно, что Сонмин давно сам может учить Тэуна материться). В итоге завтрак плавно перетекает в ужин. Воскресенье проплывает куда-то мимо, бесшумно прокрадывается на мягких лапах тихими шагами, почти неслышными за сонминовым смехом и шутливыми перепалками. Время пролетает незаметно, просыпается крошечными песчинками в черную дыру, и в том, что вечер наступает совсем скоро после того, как вы едва встали с кровати, наверное, нет ничего необычного. Когда за окном расплываются ранние весенние сумерки, Сонмин с явной неохотой тянется за рюкзаком. Письменный стол для слабаков; учебники и тетради раскладываются по полу, и Тэун чертыхается через раз, когда ненароком наступает на карандаш или ручку. Как заботливому хену Тэуну нужно выгнать Сонмина в его комнату за стол, но у него, честное слово, не поднимается рука. Этих драгоценных секунд, когда Сонмин не убегает по своим таинственным делам, а лежит на пузе, уткнувшись в учебник, болтает ногами и иногда комментирует вроде "почему все китайские императоры похожи на крыс", и так слишком мало, так к чему же. Может, так и должно быть. Может, это и есть их "нормально" – корявое, очень хлипкое и неустойчивое – если у них вообще может быть нормально. Тэун прикрывается ноутбуком, пока внутренне начинает медленно загоняться на любимую тему. Шестнадцать и двадцать шесть, но Сонмину куда ближе до зрелости. Шестнадцать и двадцать шесть, у Тэуна работа, офис, секретарша и бремя опекуна, обожженное печатками в документах, у Сонмина красные волосы и вся жизнь еще впереди. Вот даже это их дурацкое "нормально" когда-нибудь да закончится. Просто удивительно, что при всей сонминовой популярности Тэун ни разу, даже в шутку, не слышал от него ничего о свиданиях и девушках. Но ведь когда-то обязательно услышит. Думать об этом страшно и очень не хочется. Между ними не было ничего серьезнее взаимной дрочки перед сном или в душе, пока одним вечером Тэун был слишком растерянным, а Сонмин нахальным. Вечер грозился завершиться скандалом – Сонмин кричал, что его все заебало, Тэун загонялся, кричал и еще больше злился, и все могло закончиться плачевно. А Сонмин встал перед ним на колени. И все понеслось куда-то вообще по наклонной. Если бы только все было по-другому. Если бы Сонмин был ему вообще чужим, а лучше – никем без лица и имени. Если бы между ними не было стены в десять лет, которую Сонмин в упор игнорировал, а Тэун врезался, как машина в столб. Слишком много если бы, о которых нужно думать. И Тэун обещает себе: все решится. Но завтра. (Пусть и понимает, что в этот момент он поступает не намного рассудительнее, чем сам Сонмин. Очень по-взрослому). Вместо этого Тэун позволяет себе строить планы, пока Сонмин заканчивает с уроками. – Можем в зоопарк пойти, – предлагает Тэун и встречает полный презрения взгляд. – Хен, мне не десять лет, – фыркает Сонмин и утыкается в физику. – Парк развлечений? – Двенадцать мне было четыре года назад, – язвит Сонмин, не отрываясь от книжки, – если ты забыл, хен. – Да ну тебя, – Тэун хлопает крышкой ноутбука, надеясь, что отчет сохранится, и потирает виски. – Я хоть что-то пытаюсь придумать, дай почувствовать себя родителем. Сонмин открывает рот явно с намерением сказать что-то колкое – и закрывает, быстро клацает что-то в мобильнике и забирается на диван. Он игнорирует охреневшего Тэуна, потому что внезапные приступы нежности у них как-то не приняты, но это ж, блин, Сонмин. – Мне так нравится больше всего, хен, – бурчит Сонмин едва слышно и прячет глаза за вырвиглазной челкой. Этого вполне достаточно, чтобы Тэун не загонялся до конца дня, потому что это, кажется, самое большее, на что Сонмин способен.