Вечное сияние чистого разума

ГОД НАЗАД. Глава 1. POV. Доктор Аврелий. Я думал, что знаю о человеческом организме все. Я думал, что нет ни одного процесса в человеческом организме, которого бы я не мог объяснить. Я думал, что все эти процессы можно контролировать: снизить боль, усилить радость, поднять настроение, укрепить здоровье, отрегулировать сон, забыть о чем-то или, наоборот, вспомнить. Я был уверен, что создал уникальный метод терапии. Я чувствовал себя творцом мира. Все эти профессора с их психологией и примитивными методами лечения были для меня букашками. Я же был королем. Я создал нечто великое. Тогда мне казалось именно так. После революции и свержения режима президента Сноу многое изменилось в Капитолии. Разрушенные дома вновь отстроили, потерянные произведения искусства заменили новыми, посадили новые деревья, открыли новые магазины – город снова стал целым. Заменить нельзя было только человеческие сердца. Полные боли, потери, разбитые, униженные, люди хотели все забыть и скорее начать новую жизнь. Работы у психологов прибавилось втрое, а то и в пятеро. Клиники для душевнобольных были переполнены. Тогда-то мне и пришло в голову создать такой аппарат, который бы стирал все неприятные воспоминания. Меня зовут доктор Аврелий – я создатель уникальной технологии, которая может стирать воспоминания, регулировать чувства, менять жизнь. Но это история не обо мне. Моя методика получила огласку. Сотни людей стремились испытать ее на себе. Сотни людей платили деньги, чтобы изменить свою жизнь. Они стремились стереть все воспоминания о войне, о потерянных родных. Они шли толпами, занимали места за несколько дней, недель, месяцев. Я чувствовал себя богом, я мог менять их жизни, их судьбы, делать их счастливыми. Меня уважали, мной восхищались. Однажды в мой офис ворвался молодой мужчина. Я сразу его узнал. Победитель 74-х Голодных игр - Пит Мелларк. Признаться, я был удивлен. Он был не в себе: явно нервничал, возможно, был испуган чем-то. Взъерошенные светлые волосы торчали в разные стороны, взгляд блуждал по моему кабинету. Не нужно было быть провидцем, чтобы догадаться, что он сжал кулаки. Наконец, он сконцентрировался на мне. - Это правда, что вы можете избавить человека от воспоминаний? - его голос дрожал. - Да. - Стереть их без остатка? - он пристально вглядывался в мои глаза. - Да. - Они никогда не вернуться? - Нет. - А если эти воспоминания касаются конкретного человека? - тут он немного замялся. - Не имеет значения, чего касаются воспоминания. Если вы хотите забыть конкретного человека – вы его забудете, - уверенно сказал я. Я был наслышан о пытках, которые он пережил в плену у президента Сноу. Я думал, что он хочет стереть воспоминания именно о них. - Отлично, сотрите мои воспоминания о Китнисс Эвердин, - Мне показалось, он со злостью произнес последнюю фразу. Я был удивлен. Мои глаза полезли на лоб. Китнисс Эвердин? Кажется, они были помолвлены до войны. Двое несчастных влюбленных из двенадцатого дистрикта - так их называли в Капитолии. Китнисс Эвердин – символ революции. Я был ее лечащим врачом, правда не долго. У нее был нервный срыв из-за потери сестры. Кажется, ее отправили на родину. Кажется, Пит отправился за ней. Кажется, их история закончилась. - Доктор, сотрите Китнисс Эвердин из моей головы, - уже уверенней повторил он. - Хорошо. Приходите завтра. Принесите все вещи, которые напоминают вам об этой девушке. Письма, подарки, открытки… - Боюсь, что у меня нет ничего, кроме воспоминаний. - Ну, этого вполне, хватит,- вообще-то у меня была очередь. Но мне стало любопытно, что заставило победителя голодных игр обратиться ко мне за помощью. Поэтому я отодвинул одного из завтрашних пациентов на один день вперед. На следующее утро, Пит Мелларк вернулся в мою клинику. Красные глаза и темные мешки под ними говорили о том, что парень не спал всю ночь, а, может быть, даже плакал. Неуверенно походкой он последовал за мной в процедурный кабинет и застыл перед креслом. Мне несколько раз пришлось пригласить его присесть. Наконец, он решился. Я принялся объяснять, как работает мой метод. Эту стандартную процедуру я проделывал каждый раз перед сеансом. - На этом мониторе я буду видеть все ваши воспоминания. Я удалю ненужные из них, вы даже не заметите. Вы останетесь все тем же человеком, только намного свободнее и счастливее. Вы готовы? - Да. - Могу я узнать, с какого возраста удалять воспоминания? - Мне было пять лет, я первый раз ее увидел. - Хорошо, расслабьтесь, - я подключил к его голове датчики, позвал свою помощницу, которая вколола пациенту снотворное, и принялся за работу. Сказать, что работы было много, значит не сказать ничего. Этот парень, похоже, был повернут на Китнисс Эвердин. Каждые день он провожал ее до дома, мечтал о ней, рисовал в своих альбомах. Она снилась ему во снах. Он любил ее, ревновал, переживал, заботился, спасал. Я удалял эту девушку из каждого его воспоминания. Я стирал его чувства к ней, я заглушал его боль, которую она ему причинила, я прогонял его страхи от ее потери. Я просидел всю ночь. Мне было искренне жалко этого парня, который всю жизнь отдал другому человеку. Он был готов умереть за нее. Признаться, я был не готов к просмотру его воспоминаний. Пытки, смерть, убийства, кровь. Я был поражен тем, что пережил этот парень за свои неполные 18 лет. И такого сильного человека сломала какая-то девчонка. Она притворялась, что влюблена в него, она обманывала, она предавала, она использовала его доброту и отзывчивость. Она ничего не дала взамен. Она рвала его сердце на части, а он искренне любил ее. Я был даже рад избавить этого мальчика от Китнисс Эвердин. Он заслужил быть счастливым. Рассветное солнце заглянуло в окно. Веки моего пациента дрогнули и открылись. - Доброе утро, - поздоровался я. - Доброе утро, – неуверенно ответил он. Оглядев комнату, пристально посмотрев на свои руки, он наклонил голову на бок. - Как я здесь оказался? - Простой осмотр, - пожал я плечами, – давайте оформим документы, и вы свободны. Ваше имя? - Пит Мелларк. - Сколько вам лет? - 19. - Откуда вы родом? - Из двенадцатого дистрикта. - Травмы были? - Да, я участвовал в Голодных играх, чуть не потерял ногу, если бы не смог вовремя наложить шину, то точно потерял бы. - Вы сами наложили себе шину? - притворно удивился я. - Ну конечно. Или вы думаете, что кто-то из трибутов любезно согласился мне помочь? В играх только один победитель, доктор. Там на арене каждый сам за себя, - он едко улыбнулся. - Да, вы правы. Можете идти. Мой метод снова сработал. Очередной человек излечился от душевной боли. Эта девушка не сможет больше причинить ему вред. Я устало потянулся и убрал историю болезни в свой сейф. Особенно интересные случаи я оставлял в качестве собственной награды. Рассматривая их на досуге, я тешил самолюбие. Я очень устал и хотел немного отдохнуть, хотя на сегодня было много клиентов. Я открыл окно, вдохнул воздух и оглядел двор клиники. Заметив Пита Мелларка, медленно бредущего по аллее, я стал присматриваться к нему. Его воспоминания не оставляли меня. Он присел на газон и сорвал какой-то цветок. Внимательно посмотрев на него, покрутив его в руке, он выбросил несчастное растение и быстро зашагал прочь. Минутная тревога, возникшая в сердце, подкрепленная его воспоминанием о весеннем одуванчике, испарилась так же внезапно, как и появилась. Мой метод работает. Он не сможет больше вспомнить эту девушку и все, что с ней связано.