Вечное сияние чистого разума

POV. Хеймитч. Ну какой из меня надсмотрщик? Я долго спорил с Плутархом, что это мне не по зубам. Но этот упрямый человек все же добился своего. Мы приехали в двенадцатый. Прошло уже больше полугода, но она никак не может прийти в себя. Она замкнулась в себе. Девчонка и раньше не была дружелюбной, никому не доверяла, а теперь и вовсе стала шарахаться от людей. Только старушку Сей теперь могла пустить в дом. Я не знаю, как ей помочь. Я перепробовал сотни способов: водил ее гулять, заставлял работать, помогать восстанавливать дистрикт, звал в гости тех, кого она знала до войны. Но ничего не помогало. Она закрывалась все больше и больше. Порой мне казалось, что она сошла с ума. Люди стали бояться ее. Она могла наброситься на кого-нибудь во время похода в магазин. Могла целый вечер смеяться за ужином, могла и просто встать посреди ужина и уйти в свою комнату, не объясняя ничего удивленным гостям. Она могла закричать посреди улицы или разрыдаться. Вот если бы парень был здесь. Он всегда мог найти подход к ней. Но его нет. И я не виню его. Слишком много свалилось на него. Ему нужно время. Нам всем оно нужно. -Эй, Солнышко, поможешь поймать этих чертовых гусей. Они опять разбежались, - я заметил ее, сидящую на крыльце, когда решил проведать своих пернатых подопечных. - Нет. - Ну, спасибо за помощь, - я сделал реверанс. - Ты настоящий друг, неудивительно, что у тебя их нет. Она резко встала на ноги и быстрей ветра залетела в дом. Что за язык у меня? Пришлось тысячу раз пожалеть о том, что сказал. Я направился в ее дом. Знаю, что ей не нужны извинения, но они нужны мне. Толкнув дверь, я прошел в дом. Она не открывает окна и не раздвигает шторы, поэтому в доме душно и темно. Я не сразу заметил ее, сидящую в углу гостиной. - Так и собираешься просидеть здесь всю свою жизнь? Она ничего не ответила и даже не посмотрела в мою сторону. - Ладно, извини, я не хотел тебя обидеть. Нельзя обижаться на старого алкоголика, - я уже развернулся, чтобы выйти. - Почему он не возвращается? - ее голос прозвучал глухо и неестественно. - Ему тяжело. - Он обещал, что никогда не бросит. - Ему нужно время. - Почему он не возвращается? Он мне так нужен, Хеймитч. Почему он не возвращается? - ее голос превращается в плач, затем в рыдания. Она дрожит всем телом. – Почему он не возвращается. Я умираю. - Солнышко… - не знаю, что ей ответить, просто обнимаю. - Ему нужно время. - Он не вернется… - Вернется, конечно, вернется. Но он все не возвращался. Подходил к концу год. Китнисс больше походила на лунатика. Она больше не плакала при мне, но по красным глазам и ярким пятнам на щеках я каждое утро понимал, что она рыдает каждую ночь. Она практически ничего не ела, поэтому исхудала. Все ее действия были как по указке. По указке Сей она умывалась, чистила зубы, расчесывала волосы, одевалась. Если бы не Сей, то Китнисс давно умерла. От безысходности, я даже посоветовался с Эффи. Она предложила отправить Китнисс на лечение и стереть ей память. Типично Капитолийский способ: объелся – выпей рвотного, страдаешь от прошлого - сотри память. Нет, это не для Китнисс. Однажды, я застал ее на пороге дома Пита. Она лежала на крыльце, свернувшись калачиком. - Вставай, Солнышко, ты замерзнешь, - я попытался поднять ее, но она отрешенно подняла на меня глаза и тихо прошептала. - Я подожду его здесь. Он скоро придет. - О чем ты? - я испугался. - Я была дома, и услышала, как он меня зовет. - Китнисс, тебе показалось. - Нет, - в глазах вдруг проскочили огоньки гнева. - Он звал меня. Ну вот, у нее начались галлюцинации. Она сходит с ума. Я огляделся по сторонам, поднял ее на руки и понес в ее дом. - Мы подождем его в твоем доме, – она начала сопротивляться, но была слишком слаба. Я занес ее в дом и уложил на диван. Китнисс сразу же затихла. - Прости, - еле прошептала она и закрыла глаза. - Ничего, ничего, девочка. Все будет хорошо. - Хеймитч, ты видишь их? Я сразу понял, о ком она говорит. Призраки, тех, которых больше нет. - Да, конечно. - Раньше мне помогал Пит. Он прогонял их всех, но теперь его нет, и они снова не дают мне покоя. Теперь их больше. С ними Прим. Я не спасла ее,- из глаз бегут слезы. - Тебе нужно отдохнуть, – я сделал ей чай и вылил туда снотворного. Она выпила и вскоре заснула. Через несколько минут я звонил Плутарху. - Что с парнем? - Хеймитч, рад тебя слышать. - Что с парнем? - Эээ… Спасибо, что интересуешься, как у меня дела. - Плутарх, оставь церемонии для Капитолия. Где Пит, что с ним? - С ним все нормально. Он в Капитолии, открыл пекарню, - Хевенсби четко отделял фразы. И тщательно подбирал слова. Я напрягся, мне это не нравилось. Плутарх всегда был прямолинейным. - Он прошел лечение? - Да, - после длительной паузы ответил мой собеседник. - Только не то лечение, о котором ты думаешь. - Говори. - Знаешь, сейчас в Капитолии очень популярно стирать неприятные воспоминания, чтобы они не мешали жить. Пит стер себе память. - Что? - я готов был проглотить телефонную трубку, - что он себе стер? - Память, ну точнее только неприятные воспоминания… Он не помнит о ней. Больше я не слышал, что он говорит. Я повесил трубку и оглянулся на девушку, которая распласталась на диване, в трех метрах от меня. Ее глаза были закрыты, но время от времени трепетали. Она дышала спокойно. В слегка приоткрытой ладони лежала небольшая жемчужина - его подарок. Я достал фляжку с виски и сделал большой глоток. По-другому бороться с болью я не умею. Он стер себе память. Конечно, я разозлился. Я был вне себя от злости. Но ведь нельзя его за это винить. Я снова глотнул из фляжки. Что мне теперь делать с Китнисс? Я взглянул на нее. Она заворочалась на диване и застонала. Жемчужина выпала из ее руки и закатилась под диван. Я подошел и нагнулся, чтобы достать ее, но Китнисс неожиданно закричала. Дикий, истошный крик тут же разнесся по пустому дому. Я испугался. - Китнисс, Китнисс. Проснись, - я тряс ее за плечи. Она открыла глаза и судорожно стала глотать воздух. - Все хорошо, хорошо. Просто сон. - Хеймитч? - Да. - Где Пит? Мне приснилось, что Сноу пытает его. - Сноу больше нет – он умер. Он не сможет больше причинить зла никому. - Да, конечно. Прости. - Не извиняйся. Все хорошо. Хочешь чего-нибудь? – я решил не говорить ей про парня. Это ее просто убьет. - Нет, спасибо, – она перевернулась на другой бок и закрыла глаза. Я понял, что она не хочет разговаривать, поэтому поднялся и вышел из ее дома. Закрывая дверь, я услышал сдавленные рыдания. Мое сердце сжалось. Я достал фляжку и снова глотнул. Мягкий снег летел большими хлопьями, превращая разрушенный двенадцатый дистрикт в сказочный городок. Но к чему эта красота? Она никому не нужна. Тот, кто по-настоящему, мог ее оценить, решил вычеркнуть ее из своей жизни. Я поплелся в свое логово, не оглядываясь по сторонам. Как-то утром, меня разбудил стук в дверь. Кто-то готов был выбить ее. Я нехотя поплелся открывать. На пороге стояла Сей, пальто было распахнуто, платок съехал с головы на шею. - Хеймитч, она пропала. Я пришла к ней утром, а ее нет. - Что? – я тут же проснулся, схватил куртку, сунул ноги в первые попавшиеся ботинки и выбежал из дома. – В доме Пита смотрела? - Смотрела, – смущенно ответила старушка, - ее там нет. - Черт, - куда она могла пойти? - Может быть в лес? - Китнисс нельзя отпускать одну. Она сошла с ума. - Что же делать? - Я пойду в лес, а ты сходи в город, – я застегнул куртку и быстро пошел в сторону леса. Здесь снега было гораздо больше, чем в городе. Я по колено проваливался в сугробы, и каждый раз мысленно ругался на Китнисс. - Китнисс, это я - Хеймитч! - наконец закричал я, – Китнисс, ты здесь? - мне ответила только тишина. Я развернулся и пошел обратно. С Сей мы встретились возле дома Китнисс. -В городе ее никто не видел. -В лесу ее тоже нет. Ее вещи. Они все на месте? – мы с Сей зашли в дом, поднялись в комнату Китнисс. Старушка открыла шкафы и быстро просмотрела полки. - По-моему пропало несколько вещей: кофта, брюки, пальто, несколько платьев, туфли. А туфли-то ей зачем? Она их ненавидит. - Да, но боюсь, что там, куда она отправилась, туфли ей пригодятся. - Куда она отправилась, Хеймитч, ты знаешь? - В Капитолий. - Зачем? - За Питом. - Ох, не нравится мне это. - Я поеду за ней. Вот уж не думал, что на старости лет мне придется бегать за кем-то. Я мечтал, что тихо доживу свою жизнь. Видимо, покой мне может только сниться. На вокзале подтвердили, что мисс Эвердин купила билет. Она была чем-то расстроена, но довольно любезна. Через час я уже сидел в поезде до Капитолия. Что она задумала? Перед отъездом, я позвонил Плутарху и рассказал обо всем. Он сам встретил меня на вокзале. - Он совсем ее не помнит? - Нет, Хеймитч. Он удалил все воспоминания о ней. Я не могу понять, почему он так сделал. Ведь он столько всего пережил и только любовь к ней, спасала его. - Ну, знаешь, я-то как раз понимаю, почему он так сделал. И не виню его. Я беспокоюсь за Китнисс. Что с ней будет, когда она поймет, что осталась совсем одна. - Ты уверен, что она в Капитолии? - Да. - Ну тогда мы ее найдем. Хочешь с ним встретиться? Мы подъехали к сверкающему зданию, не первом этаже расположились самые разнообразные лавочки с широкими витринами. На одной из них было написано «Пекарня». Плутарх открыл передо мной дверь, и я оказался в просторном светлом зале. Большой прилавок был завален выпечкой, а девушка, стоявшая за кассой, приветливо улыбнулась. - Что желаете? - Нам бы мистера Мелларка. - Сейчас позову, – она скрылась, и через минуту на пороге появился Пит и широко улыбнулся, когда заметил меня. Он выглядел совершенно здоровым, свежим и полным сил. - Хеймитч, как я рад, что зашел ко мне. Плутарх, – они обменялись рукопожатиями. - Привет, парень. Вижу, с тобой все хорошо. - Я сейчас закончу с тортом, и мы можем поговорить. Через полчаса мы сидели в уютной комнате, которую Пит назвал кабинетом. Хотя это скорее походило на гостиную. Плутарх, вежливо извинившись и сославшись на государственную службу, оставил нас вдвоем. - Как там Двенадцатый? - Его восстанавливают. Заново отстраивают центр, шахты закрыли, теперь вот строят больницу. - Плутарх говорил, что у тебя какое-то важное задание в двенадцатом. Что за задание? - Присматриваю за Китнисс - я следил за его лицом, но на нем не читалось никаких эмоций, кроме любопытства. - Это что чья-то коза? - Нет, это девушка. - Китнисс, – он задумался, - необычное имя. - И девушка необычная. Ей много пришлось пережить. - Нам всем много пришлось пережить, – он стал раздраженным. - Как ты, кстати? Кошмары не мучают. - Вообще-то мучают. Снится какая-то чушь. Мы долго еще разговаривали. Я то и дело наводил его на воспоминания о Китнисс, о восстании, о войне, о голодных играх. Он помнил все события, только вот Китнисс в них не было. Я пришел в отчаяние. Вернуть ему воспоминания было совершенно невозможным. Мне оставалось найти Китнисс и увести ее домой. Только вот где ее искать, я не знал. Пит пригласил меня на какой-то вечер и я согласился. Мне нужно было напиться.