Тьма отступает с восходом

      Последние лучи дневного солнца залили своим алым цветом все здания города, но особенно красиво выглядел замок, гордо возвышавшийся над руинами города. Некоторые лучи нежно заглядывали в отрытые окна второго этажа этого самого замка. Казалось, будто мир замер, ведь ни внутри дворца, ни снаружи не было ни звука. Эта тишина давила, заставляя чувствовать приступы паники и бессилия.       Неспешно женское тело на большой кровати зашевелилось и, вскоре, приняло сидячее положение. Женщина внимательно осмотрела присутствующих в комнате и слабо улыбнулась. Всё было как прежде. Перед ней, прямо у двери, не смея ступить и шага, стояли двое стражников и одна служанка. За восемь дней они стали какими-то знакомыми и отчасти родными, ведь именно с ними она проводила всё свободное время во дворце. Всё с той же лёгкой улыбкой девушка осмотрела потолок, украшенный лепкой в виде лилии по центру и аккуратным плинтусом по периметру всей комнаты. Леви тяжело выдохнула, устремляя свой взор на служанку и готовая выслушать всё, что она скажет. Заметив сосредоточенное и слегка озадаченное лицо девушки, женщина легко подошла к задней спинке кровати и почти незаметно поклонилась.       Леви не сразу вспомнила все события ушедших в прошлое дней. Воспоминания были хаотично разбросаны по подсознанию и никак не хотели складываться воедино, но одно девушка отчётливо осознавала — всё, что всплывает сейчас в её сознании — реально. Теперь-то Роуг глаз с неё не спустит и не даст возможности снова сбежать так просто. Служанка вновь склонила голову в поклоне, тем самым привлекая внимание Леви, и еле слышно заговорила:       — Господин был очень зол, когда вернулся во дворец три дня назад, держа Вас на руках. Вы проспали три дня, ни разу не очнувшись. Он очень волновался и стал злее прежнего. До вашего побега, кстати, всё время, что Вы были в замке, он был крайне добр ко всем. Ну точно, добрее обычного. Но сейчас будто рассудок потерял… — служанка резко замолчала, настороженно осматривая комнату. Выровняв спину, служанка заговорила ровным, спокойным голосом, не выражающим её чувств. — Господин приказал привести Вас к нему, как только вы очнётесь, если Вы будете в состоянии.       — Я в состоянии, — перебивая женщину и тяжело вздыхая, ответила МакГарден.       — Тогда в шкафу Вы сможете найти чистую одежду на любой вкус.       Лениво откинув одеяло и свесив ноги, Леви встала с кровати и подошла к окну. Она не собиралась торопиться спускаться к Роугу, она его уже не боялась. Страх куда-то отступил, а его место заняло бесстрашие и решимость вернуться к гильдии — своей семье.       Догорает день. Солнце медленно опустилось к горизонту. Оно уже не такое обжигающее и слепящее как днем, а мягко пригревающее теплыми вечерними лучами. Диск небесного светила окрашивается в ярко-оранжевый цвет и становится тем больше, чем ближе опускается к земле. Теперь солнце подсвечивает облака на небе снизу, и они приобретают легкий розоватый оттенок. На небе так много облаков, что они расцвечены всевозможными красками заката — от ярко-желтой до приглушенно-фиолетовой. На другом крае неба проступает блеклый серпик луны на тёмном полотне. Большая оранжевая звезда прощально пылает, медленно скрываясь из вида. Сначала кажется, что она движется очень медленно, пробегая лучами по ветвям деревьев и развалинам домов, а потом довольно резко скрывается за горизонтом. Земля погружается в сумерки. А в небе еще остаётся блёклое зарево в том месте, где спряталось солнце.       Ночь почти полностью вступила в права, погружая мир во мрак. Тёмное полотно пересекалось с остаточными, слабыми алыми лучами, угасающего светила. Это напоминало сражение, день никак не хотел заканчиваться, из последних сил борясь с ночной тьмой.             «Вот и провалилась моя попытка побега. Да уж, теперь его слугам вновь достаётся. Роуг совсем теряет свою человечность. Не понимаю, почему он не станет прежним? У него теперь вновь есть его верный друг — Фрош, которого он забрал у нас. Он жив и здоров, так почему же Роуг не прекращает терроризировать весь мир и нашу гильдию в частности.             Теперь будет трудно вернуть его доверие, и пройдёт много времени, прежде чем я смогу повторить попытку побега. Это будет трудное время, но я буду надеяться, что за мной всё же приду».       Небо на секунду напомнило девушке её и Роуга. Показалось, что она — это заходящее солнце, а Роуг — это всепоглощающая тьма, которая всеми силами старается побороть и её саму.       Леви отошла от окна, не желая видеть, как ночь совсем потушит последний огонёк уходящего дня. Осмотрев служанку, девушка обратила внимание на синяк, который красовался на щеке женщины. До этого она не обращала на него внимания, но сейчас, когда она собралась с мыслями, то стала подмечать каждую мелочь. Страх явно управлял сознанием всех, кто прислуживал Чени, ведь он совсем позабыл о пощаде, как в те дни, когда только началась война. В голове синевласки мелькнула лишь одна мысль:             «Я спасу всех! И гильдию, и жителей, и слуг — всех! Они заслуживают мирную жизнь без страха и страданий! Ещё не знаю как, но обязательно сделаю это!»       Леви уверенно шагнула в сторону шкафа и распахнула дубовые дверцы. Ей открылся вид на роскошные бальные платья и платья попроще. Их было неимоверное количество, что аж глаза разбегались, но больше всего выделялся аккуратно сложенный костюм на дне шкафа. Она приподняла его, рассматривая, и лёгкая улыбка коснулась её губ.             «Нет, не сегодня. Он мне ещё потом пригодится.»       Положив костюм на место, Леви выровнялась и скептически осмотрела все висящие платья и остановила свой выбор на лёгком платьице до колена нежно-жёлтого цвета. МакГарден всё так же, не спеша, переоделась, спрятавшись за ширму. Не было смысла куда-то торопиться, кареглазка просто смирилась со всей судьбой. Подойдя к зеркалу, фея быстро пробежалась взглядом по своему новому наряду и как-то лукаво улыбнулась.       Дубовые массивные двери в тронный зал были открыты. Девушка беспрепятственно вошла в помещение в сопровождении двух стражников. Когда она оказалась внутри, дверь захлопнулась, скрывая за собой её охранников. Оказавшись внутри, в полной темноте сердце феи сжалось от страха. В зале не горела ни одна свеча, ни одна лакрима, и даже портьеры были плотно опущены. Всё помещение было погружено во тьму. Леви сделала ещё несколько шагов вперёд, ожидая, что всё же сможет хоть что-то разглядеть. Но было трудно ориентироваться в пространстве, ничего не видя. Девушка даже не могла воссоздать расположение вещей в своей памяти, ведь редко здесь бывала ранее. Но неожиданно в кромешной тьме раздался властный, отчасти безразличный и бесчувственный голос, который стал ориентиром девушки.       — Смелее давай! Иди прямо, теперь чуть правее. Молодец, а теперь иди вперёд, — голос смягчился.       Леви прекрасно знала кому принадлежит этот голос. Она не знала, что задумал Роуг, но ей не оставалось ничего, кроме как повиноваться. Девушка медленно делала шаг за шагом, боясь на что-то наткнуться и голос перестал указывать путь, поэтому холодок страха пробежался по коже. Когда Леви оказалась по центру зала, то она почувствовала, как врезалась во что-то. Она сразу отпрянула, желая обойти это препятствие, но голос вновь зазвучал, уже совсем рядом, почти над самым ухом.       — Стой, — раздражение и неприязнь чётко слышались. Некоторые свечи загорелись, создавая подобие света в огромном помещении. В полумраке Леви смогла различить черты лица, стоящего перед ней мужчины. Теперь девушка понимала разницу между нынешним поведением Роуга и до её побега. Голова была гордо вскинута назад, алые глаза не выражали ничего, кроме всепоглощающей ненависти. Черты лица казалось стали жёстче, а привычный ранее оскал вновь украсил лицо Чени. От этого Леви стало не по себе, и она замерла словно статуя, стараясь не дышать.       — Ну что, Леви МакГарден, какого это, — быть мёртвой? — голос звучал с нескрываемой насмешкой. Девушка непонимающе уставилась на парня, стараясь понять, что происходит. Спустя пару минут молчания она, наконец, заговорила.       — О чём ты? Я же жива… — как-то растерянно ответила девушка.       — А твои друзья так не думают, — Роуг замолчал, ожидая реакции девушки.       — Но почему?       — Когда ты попыталась сбежать, я был взбешен, поэтому решил, что пусть твои друзья страдают. Я послал к ним дракона с вестью о том, что ты мертва. А погибла довольно глупой смертью — из-за неосторожности во время побега тебя привалило развалинами одного из домов, в котором ты пряталась. А сколько слёз и криков страдания прозвучало в тот день на поле боя.       Роуг не стал дожидаться ответа или какой-либо реакции девушки. Он незаметно превратился в тень и покинул помещение, оставляя Леви в одиночестве.             «Теперь я для них мертва… Не могу представить, что она пережили в тот день. Никто не подумает меня спасать, и в ближайшее время они не смогут прийти во дворец, чтобы сразиться с Роугом. Мы так много потеряли за последнее время, что и так еле справлялись со всем…»       Леви почувствовала приступ бессилия и желание исчезнуть из этого мира. От всех этих мыслей ей стало безумно тяжело. Казалось, что на такие хрупкие плечи девушки водрузили неподъёмный груз. И теперь эта тяжёлая ноша давила на неё всем весом, желая раздавить. Ноги девушки подогнулись, не желая держать её собственный вес, и она бессильно упала на колени, опираясь руками о холодный мраморный пол.       Слезы беззвучно скатывались по щекам и разбивались о пол. Было заметно, насколько она подавлена и разбита. Роуг безмолвно стоял за дверью, прогнав до этого стражников, и слушал, что происходило внутри. В какой-то момент ему стало жаль девушку. Он облокотился спиной о дубовую дверь и сполз на пол. Смотрел перед собой и не знал, что делать. Ему хотелось успокоить Леви, отпустить в гильдию, но в тоже самое время хотел оставить её у себя навсегда. Чени показалось, что теперь Леви МакГарден действительно умерла, почувствовав одиночество от потери семьи и возможности вновь их встретить.             «Наконец-то, твой дух к сопротивлению окончательно сломлен. Дорогие тебе люди погибли, а для некоторых погибла ты. У тебя не остаётся другого выбора, как смирится со своей судьбой и подчинится моей воли. Твоя судьба и жизнь принадлежат только мне, ведь для остальных ты мертва! Ты потеряла свой смысл жизни — друзей, любимого, семью.             И теперь настал мой черёд. Я заменю тебе их всех. Ты будешь моей до конца своих дней, Леви МакГарден! Это я тебе обещаю!»       Но, к его удивлению, все эти мысли не принесли ему должного чувства удовольствия. Наоборот, Роуг чувствовал вину перед девушкой, он сожалел о содеянном, но не хотел признаваться себе в этом. Сейчас у него не было желания смеяться или отмечать свой триумф — хотелось лишь спрятаться от этих карих глаз, которые смотрели на него, словно на ничтожество. После его слов Леви взглянула на него и резко отвела глаза. Но он успел увидеть это презрение в её взгляде, которое никогда не видел ранее в свою сторону. Раньше она смотрела на него со страхом, опаской или отчуждением, но не ненавистью. Все на него смотрели с ненавистью всегда, но не она.       Она стала для него особенной в тот день, когда он впервые с ней познакомился — восемь с половиной лет назад. Он полюбил её тогда, но со временем забыл об этом чувстве, зарыв в его в желании покорить всё человечество. Что-то внутри сжималось, когда он видел слёзы и страдания этой юной особы. Ему хотелось успокоить её, сказать, что всё будет хорошо, как прежде. Но что-то всё ещё мешало ему сделать это. Он всё ещё не хотел признаваться себе в тех чувствах, что испытывал к этой синевласой фее.

***

      Проходили дни, недели, а Леви продолжала проживать в замке. Каждый день она проводила за чтением книг и прогулкам по замку. Так же она завела блокнот, в котором записывала свои мысли и предположительные планы для побега. Конечно, она тщательно его прятала, не показывая его даже своей новой подруге.       Слуги и стража замка относились к ней как к хорошей хозяйке. Они всегда были доброжелательны и милы с девушкой. Леви смущало такое отношение к ней, но так же ей оно льстило. Роуга же наоборот раздражало, что к его пленнице относятся почтительнее, чем к его персоне, ведь именно он давал кров, еду и работу для каждого из них. Но как бы тёмного мага это не выводило из себя, он ни разу этого не показал. Что-то в этой волшебнице письмён заставляло сдерживать свой гнев. Она была словно светом надежды в его жизни, который изгонял тьму из него.       Чени не часто уделял Леви внимание, лишь завтракая и ужиная с ней и время от времени присоединяясь на прогулках. Девушка, конечно, не настаивала на большем, но была крайне рада, когда выпадала возможность пообщаться с мужчиной. Что-то цепляло в его неприступности и холоде, которыми от него веяло. Леви чувствовала себя комфортно в обществе мужчины. Он был разговорчив и улыбчив. Она не чувствовала себя пленницей или рабыней, а скорее желанной гостьей. С ней обращались бережно, словно с хрупким драгоценным камнем.       Каждое утро Леви нежно будила неизменно та же служанка, которая, как сказал Роуг, в её полном подчинении. Маг относился ко всем довольно строго, и каждый проступок или ошибка серьёзно карались, поэтому он посоветовал и Леви держать женщину в ежовых рукавицах. Но вместо того, чтобы следовать совету хозяина дворца, она подружилась со служанкой. Она многое узнала о её прошлой жизни после начала этой ужасной войны и до неё.       Как оказалось, эту женщину средних лет звали Эллин. Она была на голову выше самой Леви, с хорошей фигурой, красивыми черными, как смоль, волосами и чуть раскосыми зелёными, как два изумруда, глазами. Её лицо оставалось всегда спокойным и трудно было сказать, что она испытывала в тот или иной момент. Но с Леви она оживала и становилась жизнерадостной и приветливой. Она была действительно прекрасной женщиной, как внешне, так и душевно. Среди чёрных прядей волосах уже пробивалась седина, но это не капли не портило её красоты.       До того как женщина попала во дворец, жила в столице Фиора — Крокусе, счастливой жизнью. У неё была прекрасная семья: муж, две дочери и сын. Муж был старше неё почти на два десятка лет. Это поначалу смущало родителей Эллин, но потом они смирились с выбором девушки, видя как она счастлива с ним.       Как говорила Эллин, это была действительно любовь с первого взгляда. Они познакомились на одном из праздников, которые проводились в городе. Она гуляла с подружками и потерялась, а он бесцельно бродил по улицам, которые пестрели яркими огнями фонарей. Девушка была уже готова расплакаться, когда неожиданно врезалась в мужчину и в тот момент, когда их глаза встретились, обоим показалось, что мир остановился для них. Но этот момент прервали подруги Эллин, которые с ног сбились, пока искали её. Так они и расстались, не узнав ничего друг о друге, но судьба вновь свела их вместе на улицах Крокуса.       Прошёл год, и они поженились. Они были вне себя от счастья. А спустя ещё год на свет появился их первенец, а через пару минут ещё один. У них родились две прекрасные дочери, которые являлись близнецами. Одну звали Лолли, а другую — Дори. Девочки были так же прекрасны, как мать. Они стали обладательницами таких же изумрудных глаз, как мама и блондинистых волос, как отец.       Лолли и Дори были противоположностями, но при этом прекрасно друг друга дополняли. Лолли обладала огромным запасом терпения и усидчивости, ей легко давались шитьё, готовка, вязание и разные другие виды рукоделия. Она всегда доводила все дела до конца, но была тиха и скромна. Если бы не её сестра Дори, то у неё так бы и не появилось ни одного друга. Дори же, наоборот, являлась примером неусидчивости, хаоса и проблем. Она постоянно бегала, не могла усидеть на месте, но при этом была хороша в спорте и легко находила общий язык с людьми разного возраста, ведь была очень открытым человеком от природы. Несмотря на то, что девочки были такими разными, они без труда находили общий язык и были готовы помочь друг другу в любую секунду.       Когда обеим девочкам исполнилось по шесть лет, то Эллин узнала, что вновь беременна. На этот раз у неё родился здоровенький мальчик. Несмотря на разницу в возрасте, сёстры очень любили своего младшего брата. Мальчишка рос активным и дружелюбным, ему легко давались точные науки. У него были жёсткие на вид, но мягкие на ощупь, чёрные волосы. Так же с самого младенчества он обладал чёрными глазами с пронзительным взглядом.       Так они и жили счастливой семьёй. Но в тот день, когда началась война, их жизнь радикально изменилась. В первые же дни погиб отец, а за ним, спустя месяц, семью покинул и сын. Горю выжившим женщинам не было границ. Они остались без защитников и дорогих сердцу людей. Первые дни слёзы без остановки лились из таких прекрасных изумрудных глаз матери и сестёр.       Спустя полгода беда вновь постучалась в их дверь. Дори — одна из близняшек тяжело заболела. Лекарства стали к тому времени дефицитом, поэтому её спасти не удалось. Эллин и Лолли остались одни и были разбиты горем. Для Лолли смерть близняшки стала даже большим ударом, чем для матери. Двум женщинам было трудно приспособиться в новом жестоком мире. На каждом шагу их подстерегала опасность и каждую секунду тряслись от страха быть съеденными, убитыми и просто раздавленными. Они не могли спать и боялись передвигаться по городу, стараясь спрятаться половчее. Проходили недели, а они продолжали жить в страхе и ужасе. Но настал день и Лолли принесла радостную весть, которую услышала от других выживших.       Оказывается, что разлетелся слух, что тот, кто управляет драконами ищет достойных слуг в свой дворец. Это была неожиданная новость для потерявших надежду на лучшую жизнь горожан. Многие боялись идти во дворец, ведь думали, что это ловушка для них. Но некоторые, кому уже не было чего терять или которые просто были глупцами, уходили и после того, как они скрывались за воротами никто их больше не видел. Но таких было единицы. Вот Лолли и стала одержима идей попасть во дворец в роли прислуги. Она была уверена, что тогда у них будет крыша над головой, еда, вода и самое главное — спокойствие, про которое они уже давно позабыли.       После двухчасового разговора Эллин сдалась и согласилась с дочерью. Они решили с рассветом отправится во дворец и предстать перед тем, кто принёс хаос и разлад в их жизнь. Как никак, с каждым днём становилось всё труднее выживать в этом мире, наполненным драконами.       Две женщины неуверенно приблизились к воротам, и те в то же мгновение распахнулись, открывая вид на разгромленный замок и сад, который был в ужасном состоянии после прошедших здесь битв. Но всё их внимание привлекал к себе Роуг, который сразу велел уже существующим слугам выдать женщинам чистую одежду, вымыть их, и только потом он с ними поговорит. Когда они вошли в тронный зал, Чени одарил их взглядом полным презрения и ненависти, им казалось, что он в любой момент их убьёт, но этого не происходило. Поговорив с ними и объяснив их обязанности и привилегии проживания во дворце, покинул помещение, не попрощавшись. Радушием здесь и не пахло, но по крайней мере женщины добились своего и обрели кров.       С того дня Эллин и Лолли исправно служили Роугу, получая за это, более чем, достаточное количество еды и воды, и такую желанную безопасность. Конечно, их жизнь и во дворце не всегда была сахаром, но они не жаловались, стойко перенося все причуды хозяина и припадки ненависти и безудержной злобы. Но женщины готовы были стерпеть всё, что угодно, лишь бы не возвращаться в мир, наполненный Драконами и Птенцами.       Леви относилась к Эллин не только как к подруге, старшей сестре, но и как к матери, которую девушка не помнила. Эллин была заботлива и внимательна, всегда готова была поддержать и утешить. Леви не знала, какой была бы её мать, ведь та умерла при родах, но была уверенна, что именно такой. А для Эллин МакГарден стала такой же родной, как собственная дочь.       Когда что-то случалось, Леви приходила на помощь служанке и прикрывала, спасая от гнева Роуга.       Роуг за каждым приёмом пищи и прогулкой спрашивал у синевласки, как Эллин выполняет свою работу, но никогда не дослушивал рассказ до конца, прерывая на половине. Сперва это раздражало юную волшебницу, но потом стала спокойно относиться к такому поведению мужчины.       Вот так, живя вдали от своей семьи, Леви обрела новую подругу, которой дорожила очень сильно, ведь теперь для членов гильдии она была мертва, а шанса к ним вернуться и сказать, что это всё ошибка, глупая шутка — не было.