Третьего не дано

      Он стоял там, снова у того самого окна, снова смотрел на то самое дерево, и снова молчал. Его взгляд был устремлен вдаль, где ветви дерева, обрамленные осенним золотом, колыхались под напором ветра. Время от времени он прищуривался, словно пытаясь разглядеть что-то за пределами видимого, что-то, что ускользало от его понимания. Мать сидела в кресле, погруженная в свои мысли, выпивая очередную чашку чая. Чайный пар медленно поднимался к потолку, создавая вокруг нее ауру спокойствия.       Иногда мне казалось, что она подливает туда немного огневиски, потому что такого умиротворенного человека с такими стальными нервами нужно было поискать. Ее руки, обхватившие кружку, не дрогнули ни разу, даже когда за окном разразилась сильная буря, и ветер завывал, как потерянная душа.       В комнате стояла мертвая тишина, которую нарушали лишь редкие звуки — едва слышное потрескивание камина из гостиной, где огонь весело плясал, и шум ветра за окном, который, казалось, пытался заглянуть внутрь, чтобы узнать, что же происходит. Все ждали первого слова. Его первого слова.        Я чувствовал, как напряжение в воздухе нарастает, как натянутая струна, готовая разорваться. Каждый из нас знал: этот момент был важен, и никто не осмеливался его нарушить. Мы все, словно замороженные в ожидании, смотрели на него, надеясь, что он наконец-то прервет молчание, что его голос, возможно, принесет ответы на вопросы, которые терзали нас долгое время.       — Что ты здесь делаешь?       — Приехал увидеться с тобой? Или у тебя есть ещё варианты?       — Нарцисса, научи сына манерам, или это придётся сделать мне.       — Драко, пожалуйста...       — Что, Мама? Вы ничего не хотите мне сказать? Почему я узнаю об этом спустя неделю, и это даже не от вас? Почему я не могу приехать к себе домой?       — Ты приехал сюда распускать сопли? У тебя было конкретное задание на определенный срок, это тебе не домашняя работа по зельеварению, которое ты можешь не выполнить, поэтому я повторю свой вопрос. Что ты здесь делаешь?       Больше всего я ненавидел его за это. За его хладнокровность, равнодушие, решение всех проблем в семье жестокостью и насилием. Когда его посадили в Азкабан, все взгляды волшебников пали на нас с матерью, все газеты, все журналисты, они постоянно находились у нашего особняка, его не было рядом, из-за него все это случилось, а сейчас он заявляется как ни в чем не бывало, со своими вопросами что я здесь забыл?       Не представляю что сейчас чувствует Мама.       Но я знаю что если я выполню это задание, моя жизнь изменится, мой статус изменится, я знаю, все изменится в скором времени.       — Просто решил заехать на неделю, нужно все обдумать.       — Ладно, через неделю у тебя игра, будь готов, не забывай, и не подавай виду. Если ты проиграешь, это позорно скажется на нашей семье.       Позор если я проиграю матч? Ты был в Азкабане. Хуже уже некуда, ты итак опозорил нас навсегда.       — Драко, скоро будем ужинать, я позову тебя, а пока ступай, мой мальчик.       Уже на лестнице я слышал как отец отчитывал мать за то, что так сюсюкается со мной. Но говорить с ним я совсем не хотел, поэтому лучший выход был просто промолчать.       В библиотеке всегда было спокойно и тихо, здесь можно было побыть одному, прятаться от отца или же до ночи учить защиту от Темных искусств. В голове крутилось больше неприятных воспоминаний чем хороших, в этом доме запоминалось только плохое и омерзительное.       Омерзительное...       Грейнджер... Мама зашла в гостиную и присела рядом. — Драко? Ты в порядке? — Да, в полном. — Ты знаешь его, по-другому никак. — Знаю. — Завтра на ужин к нам придут Гринграссы.       Да, только Дафны здесь ещё не хватало для полного счастья.       Захлопнув книгу я наконец посмотрел на мать, она пыталась улыбаться, но для кого этот цирк? Улыбка была фальшивой и натянутой.       — Дафна тоже?       — Нет, только Астория.       Хоть какая-то хорошая новость за день, разговаривать с Дафной я уже не могу.       — Тогда отлично.       — Драко, она очень милая девочка, из чистокровной, и к тому же богатой семьи, и скорее всего твоя будущая жена, будь повежливее. Мне не нравится Панси, и я не хочу чтобы у вас с ней было что-то общее, Астория очень воспитанная, а семья Паркинсонов не так востребована.       — Мама, наша теперь тоже, не забывай об этом.       — Все будет, замечательно, вот увидишь.       — Надеюсь.       Неожиданно мы услышали громкий стук, и приближающийся, звонкий голос Беллатрисы и ее дружков. Только не очередное собрание.