Третьего не дано

      — Удачи!       — Гриффиндор! Гриффиндор!       — Гарри, мы верим в тебя!       Кажется, из каждого уголка слышались звуки поддержки, ведь сегодня Гриффиндор сражается со Слизерином. На трибунах царила атмосфера напряжения и ожидания, а яркие цвета факультетов ярко контрастировали друг с другом. Зелёные и серебряные флаги Слизерина развевались на ветру, но они не могли затмить золотые и красные цвета Гриффиндора, которые гордо реяли в воздухе, как символы надежды и силы.       — Готова к сегодняшнему вечеру? — спросил Фред, его голос звучал уверенно, как будто он уже видел себя на пьедестале победителей. — Как только мы их порвём на куски, дай мне десять минут маленькой славы, и я сразу поспешу за тобой на бал.       Он уже был одет в форму, которая плотно облегала его фигуру и подчеркивала мускулы. В его глазах светился азарт, а на губах играла уверенная улыбка, будто он уже выиграл матч. В этот момент он выглядел так, словно мог сразиться с целой армией Слизерина в одиночку.       — Ох, я не сомневаюсь, удачи тебе! — ответила я, не сдерживая улыбки. — Надеюсь, кто-то сегодня сильно ударится головой.       В голове сразу вспыхнул образ Малфоя, как он снова и снова пытался выплюнуть меня из своего сознания. Его белокурые волосы развевались на ветру, а щёки покраснели — то ли от злости, то ли от возбуждения. Я вспомнила, как он с презрением смотрел на нас, его губы изогнуты в ехидной усмешке, словно он был уверен, что его превосходство над нами неоспоримо. В его глазах читалось что-то холодное и расчетливое, и я не могла не почувствовать, как внутри меня закипает раздражение.       — Надеюсь, ты не меня имела в виду? — Фред подмигнул, его голос звучал игриво, но в его глазах читалось искреннее беспокойство. Я заметила, как он слегка нахмурился, когда подумал о хорьке.       — Нет, Фред, — ответила я, стараясь скрыть свои чувства. — Я говорила о ком-то другом. Но, если честно, мне бы хотелось, чтобы он получил хороший урок.       Фред усмехнулся, но в его взгляде был намек на понимание. Мы оба знали, что Малфой не оставит меня в покое, пока не добьется моей смерти. В этот момент я почувствовала, как в воздухе повисло напряжение — не только из-за предстоящего матча, но и из-за того, что нам предстояло столкнуться с тем, кто был готов на всё ради своей гордости.       — Ох, что ты, нет, конечно, нет, Фред. Я просто мечтаю о том, как ты будешь ловить Квоффл, — ответила я, стараясь скрыть смех. — Я думаю, тебе уже пора бежать, они уже собрались.       — До вечера! — сказал он, бросая последний взгляд на меня, полный надежды и уверенности.       — Буду ждать, ещё раз удачи!       Он развернулся и с быстрым шагом направился к выходу, оставляя за собой шлейф энергии и предвкушения. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как волнение нарастает внутри. В воздухе витал дух соревнования, и я знала, что этот вечер станет чем-то особенным.       Фред обнял меня на прощание и довольно быстро испарился. А я уже не понимаю вижу ли я в нем просто друга или же это нечто большее, потому что рядом с Гарри такого я не испытываю. И это пугает меня, ведь почти всю свою сознательную жизнь мы с Фредом друзья и между нами не было ничего больше.       Ну да, Гарри и Джинни. Но ведь это исключение, правда?       Как-то мне даже не по себе….       — Гермиона!       Рядом стояла Лаванда, в руках у неё был плакат с надписью «Люблю тебя, ты самый лучший, Рон!».       Мерлинова борода, разве можно было ожидать что-то умнее от Лаванды чем это?       — Пошли скорее, лучшие места сейчас займут, и придётся нам сидеть в самой заднице, а так я не увижу своего Рона!       — Да, понимаю, пошли уже.       Матч шёл как надо, мы оторвались на целых двадцать очков, и атмосфера на трибунах была просто невероятной. Болельщики Гриффиндора с восторгом подбадривали команду, а Слизеринцы злились, пытаясь перекричать наши трибуны, но у них ничего не выходило. Их попытки звучали жалко и безнадежно, как будто они пытались перекрыть громкий концерт шёпотом.       — Слушай, Гермиона, а какого цвета будет твоё платье на бал? Просто хочу знать заранее, чтобы не быть в одной и той же цветовой гамме, — спросила Лаванда, её голос был полон нервного ожидания. Она всегда была одержима тем, чтобы выглядеть лучше меня.       — Ну… я надену то же, что и в прошлом году, не хочу наряжаться туда так, будто я пришла на свадьбу, - сказала я, отмахиваясь от идеи выглядеть как будто на красной дорожке.       — Я могу тебе одолжить своё, тоже прошлогоднее, — предложила подруга, с хитрой улыбкой на лице. — Ну так ты хотя бы не будешь в одном и том же... Хотя… ты слишком тощая, но думаю, булавками можно где-то исправить, нужно попробовать!       — Не думаю, что это хорошая идея… — ответила я, представляя, как буду выглядеть в её наряде, который явно был на размер больше.       В этот момент раздался громкий крик с трибун, и я невольно повернула голову в ту сторону.       — Смотрите, Малфой сейчас упадёт, он же разобьётся!       Меня как кипятком ошпарило. Я нервно искала глазами эту белобрысую голову среди всех остальных. Сердце колотилось, когда я наконец нашла его в середине поля. Его метла, казалось, была нацелена прямиком вниз, а сам он висел на ней, держась лишь тремя пальцами.       Ветер свистел в ушах, и я могла видеть, как его лицо искажает смесь страха и сосредоточенности. Вокруг него раздавались крики зрителей, некоторые из которых уже начали подниматься с мест, готовясь к падению. Я даже заметила, как несколько Гриффиндорцев с замиранием сердца следили за происходящим, забыв о своей команде.       Малфой, казалось, не замечал их, сосредоточившись только на том, чтобы не упасть. Его белые волосы развевались на ветру, а глаза, полные решимости, искали способ выбраться из этой ситуации. Я ощущала, как в груди нарастает напряжение, и в голове проносились мысли о том, что будет, если он действительно упадёт.       Внезапно, он издал отчаянный крик, и на мгновение показалось, что он всё же потеряет хватку. Но в последний момент он перехватил метлу двумя руками и выровнял её. Зрители вздохнули с облегчением, но я знала: это ещё не конец.       Каждая секунда тянулась, как вечность, пока он пытался восстановить равновесие. Я сжала кулаки, наблюдая, как он, наконец, смог встать на метлу и с облегчением выдохнул. Но в этот момент его взгляд встретился с моим, и я не смогла сдержать дрожь, пробежавшую по спине. В его глазах читалась не только злость, но и лютая ненависть.       Словно в ответ на мой взгляд, он резко развернул метлу и устремился обратно к облакам, оставляя за собой лишь вихрь из восхищённых и испуганных возгласов. Я не могла отвести взгляд, даже когда сердце всё ещё колотилось в груди. — Как он вообще туда залез? — прошептала подруга, с ужасом глядя на происходящее. — Вот чёрт…       Малфой держал в руках заветный золотой снитч, его лицо светилось самодовольством, словно он только что выиграл не только матч, но и всю войну. Ребята сильно расстроились, это было сразу заметно: глаза Рона потухли, а я обычно такая собранная, нервно теребила подол платья. Этот матч был очень важен для Гриффиндора, и теперь всё казалось безнадежным.       Когда все разошлись по гостиным, чтобы собраться на бал, я почувствовала, как внутри меня бурлит разочарование. Я тотчас рванулась за Гарри, надеясь хоть немного развеять его печаль. Но он лишь отмахнулся, дав понять, что разговаривать вовсе не хочет. Его взгляд был устремлен в никуда, и я поняла, что сейчас его лучше не трогать.       Из Уизли я никого не нашла; Рон, похоже, был слишком погружен в свои мысли, а Джинни, как всегда, была занята разбором с командой. Я вздохнула, осознавая что состояние уныния само не пройдет, поэтому лучшей идеей было начать собираться, ведь и времени было не так много.       Я поднялась в свою комнату и открыла шкаф, выбирая между несколькими уже устаревшими платьями. Они висели там, как старые воспоминания, каждый из них хранил в себе моменты, которые я предпочла бы забыть. Вот, наверное, Малфой сейчас ликует… Он мне просто спуску теперь не даст, долбаный хорёк. Его самодовольная ухмылка уже стоит у меня перед глазами. Он не заслужил победы, но, конечно, это его не остановит.       В гостиной было пусто, и я облегчённо вздохнула. Малфоя не было, что не удивительно — скорее всего, он уже отмечает свою победу с огневиски и между ног у Паркинсон. Фу, какая же мерзость. Я представляла, как они хохочут, она залезает к нему на колени и в его рот.       Не моё дело. Не моё. Я заставила себя отвлечься от этих мыслей, но они снова и снова возвращались.       Надевать платье с прошлого года было не лучшей идеей, но другого выхода не было. Я выбрала темно-синее, с легким блеском, которое когда-то казалось мне шикарным. Теперь же оно выглядело поникшим и несуразным.       Собрав волосы в небрежный пучок, я попыталась придать своему лицу уверенности, но в глубине души понимала, что даже если я выйду в свет, всё равно буду чувствовать себя не на месте.       Я замерла, заметив коробку на своей кровати. Она выделялась на фоне белоснежного постельного белья, словно тёмная тень в свете дня. Коробка была бархатной, чёрной, с угольно-чёрным шелковым бантом, который аккуратно обвивал её середину, словно змея, готовая вонзить зубы. Небольшая записка на зелёной бумаге привлекала внимание своим ярким цветом, словно призывая к действию.       «Считай это взяткой, чтобы твой грязный рот оставался на замке». Слова были написаны аккуратным, но резким почерком. Не трудно было догадаться, кто же это написал. Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Это был его стиль.       Я осторожно открыла коробку, и внутри обнаружила бархатное платье ярко-красного цвета, которое словно светилось в полутьме комнаты. Оно было великолепным, но вульгарным до жути, как для Паркинсон. Вырез в форме буквы «v» подчеркивал линию декольте, а ещё один вырез на бедре открывал слишком многое, вызывая в воображении образы, которые я бы предпочла скрыть от чужих глаз.       Платье излучало уверенность и провокацию, как будто само по себе было оружием. Я не могла не восхититься его красотой, но в то же время ощущала, что оно станет символом принятия, которое я не хотела ему выказывать, но вспоминая все те моменты, когда мне приходилось выбирать между тем, что правильно, и тем, что мне нужно.       Сжав записку в руке, я задумалась, что делать дальше. Надеть это платье и придти на бал — значит принять вызов. Но что будет дальше?       Взятка? Ещё чего!       — Идиот!       Как жаль, что крикнула я это в пустоту, хотелось бы ему ещё по морде навалять.       Что он о себе возомнил?       Он не имеет права указывать мне! Я ведь могу и не промолчать.       Я остановилась перед зеркалом, разглядывая своё отражение. Каждое платье, которое я примеряла, казалось неуместным, словно оно не предназначено для меня. Я чувствовала, как во мне растет раздражение. Почему я должна подстраиваться под его капризы? Почему его слова и поступки должны определять моё настроение и выбор?       Все таки я решилась и надела его.