The Marauders

Уже было начало декабря, когда Сириус наконец получил в ответ от ужасно занятой Андромеды заветный свёрток, небрежно брошенный совой на стол Гриффиндора. Блэк уже догадывался, что там — аккуратно сложенные стопкой книги об анимагии, все, что хранились в библиотеке дома Тонксов. Стопка была не особо большая — Андромеда, тем летом распрощавшись с домом Блэков, больше не могла вернуться в него и прислать кузену что-то из семейной большой библиотеки, поэтому ограничилась исключительно собственными книгами. Разумеется, в таком случае большую пользу они принести не могли. Вздохнув, Сириус положил письмо в сумку, подумав, что надо бы позже написать ответ со словами благодарности, ведь Андромеда согласилась помочь, чем могла. Альфард, от которого Сириус ждал ответа больше всего, помогать племяннику в этом деле отказался — не совсем, конечно, он писал, что юному Блэку стоит лишь немного подрасти, и тогда они вместе начнут занятия столь сложным превращением; однако, сейчас он категорически запретил Сириусу участвовать в этом. — Не расстраивайся, — утешил друга Поттер, сидящий рядом. — Я уверен, что у нас все получится. — Уже прошло достаточно много времени, а мы даже понятия не имеем, что нужно делать. Я чувствую, что наш план вскоре провалится, — вздохнул Сириус, ложась головой на стол — чуть ли не в тарелку с картошкой. — Я знаю, у кого можно спросить, — прошептал через пару секунд Поттер, оглядываясь по сторонам. — У твоих родителей? — Ага, конечно, — насупился Джеймс. — Они не только не помогут, так ещё и всем учителям доложат, чтобы следили за мной. Я говорил о Люциусе. — Мерлин, Поттер, ты серьезно?! Да это самый первый человек, готовый сдать нас всем, кому только можно! — воскликнул Блэк, поймав несколько недоумевающих взглядов со стороны и не обратив на них ни капли внимания. Джеймс оглянулся, проверяя, не стоит ли вышеупомянутый слизеринец за спиной. Его не было, впрочем, как и кого-либо еще. Переведя взгляд на стол Слизерина, Поттер тоже не отыскал так хорошо заметную светловолосую голову. — Кстати, где Малфой? — тут же поинтересовался он у Сириуса. Конечно, Блэк понятия не имел, где он пропадает, но Джеймс вспомнил об этом только после того, как спросил. — А я-то откуда знаю? — презрительно фыркнул Сириус, даже не оборачиваясь. — Да так… Мало ли. — Показав неприличный жест Северусу, с которым случайно встретился взглядом, Поттер отвернулся.

***

Вечером прошедшего дня Люциус трансгрессировал из Хогсмида прямиком в поместье Малфоев. Было непривычно появляться там, когда в Хогвартсе ещё не начались каникулы, но сейчас Малфою было наплевать на это. Слизнорт отмажет лучшего ученика курса и старосту своего факультета, если, конечно, сам заметит его отсутствие. Защитные заклинания работали безупречно. Люциусу пришлось около получаса повозиться с ними, чтобы наконец длинная дорога, обрамленная голыми, некогда постриженными кустами открылась его взгляду. Ворота закрылись за Малфоем. Всё, что было за ними, покрылось еле заметной пеленой, что означало невидимость поместья снаружи. Убежденный в том, что все сделал правильно, Люциус зашагал к поместью, которое величаво и даже как-то угрожающе высилось в конце дороги. Абраксас Малфой оказался в гостиной — будто знал, что сын все-таки придёт сегодня, примет его предложение и последует за ним. Это было легко понять — Люциус с детства пытался быть похожим на отца, но как бы он ни старался, ему было далеко до лорда Малфоя. — Добрый вечер, отец, — пытаясь скрыть нарастающее беспокойство, промолвил Люциус. — Добрый, — кивнул Абраксас. — Я вижу, ты решился. — Да. — Что же. Ты потратил непозволительно много времени на снятие заклинаний, чтобы войти сюда, благодаря чему мы теперь можем опоздать, — проговорил Малфой-старший, указав рукой на часы. — Если не трансгрессируем сейчас же, разумеется. — Я готов, отец. Лорд Малфой поднялся с кресла и протянул руку сыну. Тот принял её, и в ту же секунду оба исчезли из гостиной с громким хлопком. Снова лес. Здесь было на удивление прохладно. Впрочем, свежий воздух после второй трансгрессии за день Люциусу был необходим; отдышавшись, он последовал за отцом, удивляясь, как он помнит, в какую сторону нужно идти. На уши давила неприятная тишина.

***

Дом, перед которым спустя несколько минут оказались Малфои, был Люциусу знаком. Лестрейнджи?.. Он бывал у них раньше. Поместье почему-то было не защищено заклинаниями, и Люциус догадывался, для чего — а точнее, для кого это сделано. Ему хотелось спросить у отца, но почему-то казалось, что молчать — самое правильное сейчас. В поместье было холодно. Разве что ветру сюда было не добраться — тогда казалось, что здесь все же теплее, чем в лесу. Дом выглядел каким-то заброшенным и вовсе не таким, каким его помнил Люциус. Должно быть, Лестрейндж-старший был не в восторге от регулярных собраний и сопровождающих их последствий прямо в его усадьбе, или. впрочем, о всем происходящем здесь приходилось только догадываться. Абраксас остановился перед блестящими черными дверями. Вокруг маленьких серебряных ручек вились тонкие змейки, очень искусно сделанные — каждая чешуйка, изгиб, да и любая другая деталь отчетливо обозначались, переливаясь серебром в ярком свете палочки Малфоя-старшего. — Чего же ты ждешь? — прошептал Люциус, чувствуя волнение еще острее, чем за десять минут до этого. — Честно сказать, я рассчитывал, что ты передумаешь. В таком случае было бы ещё не поздно вернуться, — хмыкнул Абраксас, пряча палочку в рукав мантии. Люциус поджал губы и нервно выдохнул; а где-то внутри почувствовал некую обиду. Было очень унизительно слышать такие слова от собственного отца, понимать, что даже он не верит ни в сына, ни в его силы, а осознавать, что он не способен даже сдержать своё слово, было обиднее всего. — Не передумаю. Малфой-старший самодовольно улыбнулся и распахнул двери. Взгляду открылся большой зал, видимо, некогда бывший обеденным. За длинным столом сидели люди, большая часть которых была знакома Люциусу — некоторые были похожи на кого-то из однокурсников, некоторых он знал в лицо. Впрочем, приспешники Реддла сейчас беспокоили его меньше, чем сам Темный лорд; поэтому его взгляд, лишь скользнув по залу и сидящим за столом, остановился на фигуре, горделиво выпрямившейся на другом конце зала. Волан-де-Морт обернулся. Люциус отвел взгляд, стараясь смотреть прямо и никуда больше. — Твой сын. Верно? Голос, холодный и глубокий, отчетливый, эхом отдавался от стен. Даже несмотря на то, что говорил Реддл тихо, его слова продолжали звенеть в ушах после того, как он замолчал; даже после того, как замолчало эхо. — Да, милорд. Люциус, — проговорил Абраксас. Нотку гордости смог уловить младший Малфой в этих словах; а может, из-за того, что ему очень хотелось заслужить уважение отца, это всего лишь казалось. «Поклонись… на колени...» — прошептал отец сквозь зубы, стараясь, чтобы услышать его мог только сын. Однако Том Реддл усмехнулся, дав понять, что его слух острее, чем кажется некоторым. Люциус повиновался, медленно преклонив колено; а выпрямляясь, ощутил на себе колкий и презрительный взгляд отца. Темный лорд подошел ближе, ступая бесшумно — лишь шелестя мантией в полной тишине огромного зала. Казалось, холодом веет от него, и не будь Волан-де-Морта здесь, было бы теплее. Малфой-младший тогда смог увидеть его лучше — безусловно, он был красив, что нисколько не умаляло страх перед ним. Смотреть на него было невыносимо — прищур темных глаз глядел в упор, а оттого — как будто в душу. Люциус попытался скрыть своё сознание, уберечь мысли, спрятать страх и волнение; однако, стараясь выглядеть невозмутимо, не отворачивался. "Я знаю, о чем ты думаешь. Я знаю, насколько ты искренен." - прошипел Лорд, но разумеется, для каждого сидящего в зале это было всего лишь бессвязное змеиное шипение. — Зачем же ты здесь, Люциус? — насмешливо-неторопливо, холодно проговорил Тёмный лорд. — Я пришёл, чтобы служить Вам, повелитель.

***

Утро Люциус встретил в родном поместье. Тело неприятно ныло. События вчерашнего вечера в мельчайших подробностях вспомнились очень отчётливо, проносясь в мыслях яркими вспышками и заставляя будто пережить их снова. Убивать было страшнее, чем думал Малфой. Смотреть в живые испуганные глаза, видеть, как в них гаснет жизнь. Трудно было применять Круцио, минутой назад почувствовав это заклятие на себе; трудно заставлять жертву подчиняться, заставлять идти на немыслимые действия только для того, чтобы увидеть жуткую усмешку Волан-де-Морта, услышать его голос и пронзительный смех. Левое предплечье неприятно жгло. Люциус вытащил руку из-под одеяла - на ней всё-таки красовалась Чёрная метка. Красовалось - было слишком сильно сказано. Метка ничего особо красивого из себя не представляла, только пугала своим видом, а еще больше - значимостью. Малфой поморщился и тяжело вздохнул. Он тысячу раз успел пожалеть, что не отрекся от своего слова; и впервые расценил слова отца перед дверями поместья Лестрейнджей как попытку защитить, уберечь сына - тогда он еще мог передумать. Только сейчас Люциус задался вопросом, зачем он это сделал. Казалось нормальным. Казалось нормальным подчиняться, давать себя использовать ради общего дела. Весьма сомнительного, надо сказать - но об этом Малфой задумался только сейчас, когда метка уже горела на предплечье и ничего изменить было нельзя. Власть больше никто не сулил. А теперь метку не свести - не стоит даже и пытаться. Теперь он слуга навечно - и выйти из этих рядов сможет только в случае смерти.