Serpent de Mer

Hans Zimmer – Tia Dalma Jeremy Soule – Wind Guide You Emika – Professional Loving

Том был словно сам не свой – не удивлен, но шокирован. Любой другой мог бы поставить под сомнение слова боцмана, но не Черный Змей. Всего два слова поставили все на свои места, и все мысли и догадки, что крутились в голове пирата, принимали четкие очертания. Он сидел рядом со спящим Биллом, смотрел в небольшое окошко каюты на водную гладь и вспоминал все, что произошло. С той минуты, как он ступил на берег в тот день, когда нашел его. Он разговаривал сам с собой и наконец понял, что шептал ему змей. «Тогда я никогда никого не полюблю и никогда не умру!» - звенел в голове Тома его собственный детский голос, а перед глазами стоял образ отца, который улыбался ему, и это чувство, как теплая рука гладит лохматую макушку. «Твое сердце само приведет тебя к твоей судьбе, этого не избежать», - голос отца был низкий и мягкий, совсем не тот, каким он отдавал приказы матросам. С сыном он всегда говорил спокойно. «Я пират! У меня нет сердца!» - упрямился мальчишка, а черноволосый отец, совсем молодой на вид, хоть ему и было почти сто лет, тихо засмеялся. «Это не так. Ты убедишься в этом, когда встретишь свою судьбу. Возможно, это произойдет очень нескоро. Возможно, пройдет не один десяток лет. Тогда ты будешь готов». Том не знал, готов ли он. Однако, глядя на Билла, он поймал себя на мысли, что теперь смерть не пугает его не потому, что он не может умереть, а потому, что теперь есть тот, чью смерть он видеть не хочет. Как все же интересно устроена его душа, разделенная на две сущности одного целого. И как же теперь убедить этого юношу, который наконец спокойно спит, что корабль не тюрьма, а Том не палач. Когда мальчик после долгого сна наконец открыл глаза, капитан все еще был рядом, но теперь уже сидел за столом и читал что-то, поглаживая змея, который, обвив все кресло, положил голову хозяину на плечо и тоже словно заглядывал в книгу. Шуршали страницы, перелистываемые длинными пальцами, снаружи слышались голоса матросов. Билл лежал и смотрел на профиль пирата, когда змей повернул к нему голову и тихо зашипел. Том отвлекся от чтения и посмотрел на мальчика, чуть прищурившись. - Как ты себя чувствуешь? – он отложил потрепанный том, и юноша заметил, что эта та самая книга, которую он читал в ту ночь… в последнюю, которую помнил. - Как будто я очень долго спал и, кажется, отлежал все, что можно, - хрипло сказал Билл и сел на кровати, откидывая одеяло, под которым ему было ужасно жарко. - Это лихорадка, - сказал Черный Змей и принес мальчику воды, помогая выпить. – Но теперь все в порядке, жар спал еще вчера. И я рад, что ты выкарабкался, - юный граф с недоверием посмотрел на капитана, и ему показалось, что тот гораздо более искренен, чем думает сам. - Я тоже, - улыбнулся Уильям. Он не подозревал, что стоит ему отвернуться, Том смотрит на него изучающе, и останавливает взгляд на животе, который, к досаде пирата, под широким нижним платьем совсем не разглядеть. Пока Билл спал, он мог поднимать полупрозрачную ткань и касаться гладкой кожи ладонью. Если бы он не успел так хорошо изучить тело юноши, то и не заметил бы, как животик стал едва ощутимо выпирать. Это было и удивительно, и нет. Хоть Том никогда и не слышал о подобном, своему чутью он доверял и не сомневался в нем. Следующие несколько дней он не смел даже намекать юноше о близости, хотя с тех пор, как он осознал истину, влечение лишь возросло. Но похоть переродилась, обратившись в незнакомое, но такое сильное желание оберегать. И впредь всегда, когда ему приходилось покидать корабль с командой, чтобы поживиться в прибрежной деревушке или портовом городке чем-нибудь ценным, он ни нам миг не прерывал своей связи со змеем, который оставался неизменным стражем для главной сокровищницы корабля. Каждый раз, когда они бросали якорь, Билл забивался под одеяло и закрывал уши подушкой, чтобы не слышать вопли людей с берега и дикие крики пиратов. Ему казалось, что даже в каюте он чувствует запах крови. А когда Черный Змей возвращался, эта вонь становилась столь сильной, что его снова выворачивало наизнанку. Том чертыхался, смывал с себя кровь и подходил к юному графу, чтобы успокоить его, но тот лишь шарахался и смотрел испуганными глазами загнанного зверька. - Ты убийца, - прошептал Билл, когда Том в очередной раз мыл руки в бочке, оттирая от кожи пятна запекшейся – чужой – крови. – Чудовище! Пиратское отродье! - Люди и на суше убивают друг друга ради денег, наследства, земель, - спокойно ответил на это мужчина, поворачиваясь к раскрасневшемуся мальчику и вытирая руки о штаны. - Все они заслуживают смерти. А вы… вы тем более! - И чем же мы хуже? – усмехнувшись, Том подошел к кровати и сел на нее, потянувшись к юноше, который отполз подальше и отгородился подушкой, будто она могла бы его спасти, если бы Черный Змей захотел причинить ему вред. - Вы убиваете… ради удовольствия, - Уильям прижал к себе свой «щит» крепче, на что пират тихо засмеялся и отобрал его, оказываясь в сантиметре от лица Билла. - Ты прав, мой маленький граф. Я вершу разбой на потребу моей черной душе, - его пальцы коснулись раскрасневшейся щечки и опустились вниз, переходя на шею и изгиб плеча, что виден над вырезом платья. – И ты лучик света на этом темном судне, и я так хочу поглотить тебя полностью, - Биллу казалось, что его душат, хотя прикосновения были совсем нежными, невесомыми. - Я никогда не стану твоим. Можешь взять и растерзать мое тело, но душу не получишь, – почти задыхаясь прошептал он. – Ты всего лишь пират, а я граф! Меня ищут и спасут, а тебя пустят на корм свиньям. Думаю, если тебя разорвать на части, ты уже не будешь таким бессмертным, - последние слова прозвучали более уверенно, потому что Уильям заметил в черных глазах напротив тревогу. - Не хотел тебя огорчать. Но раз ты такой упрямый, - ровным голосом сказал Томас, чуть отстраняясь. – Пару дней назад мы проплывали мимо твоего родного города. Будь уверен, с берега нас заметили. И ни один корабль не попытался к нам приблизиться. Вот так тебя ищут, мальчик мой. - Ты лжешь! Ты вор, убийца и лжец! – воскликнул Билл, вскочив с постели, и пошатнулся. Устоял он лишь благодаря крепким рукам, поддержавшим его и усадившим на постель. – Ты лжешь… - Подумай сам. Жители знали, кто на них напал, и видели, кто тебя увел. И если они верят, что ты еще жив, то лишь молятся за тебя и желают легкой смерти. Том стоял перед ним на колене и смотрел прямо в глаза. Он поглаживал мальчика по рукам, поднимаясь выше к плечам, обводя лицо и зарываясь в чуть растрепанные волосы. Голос его был сперва спокойным, но затем стал жестче, а пальцы вдруг сжали и потянули черные пряди. - Ни одна молитва не спасет тебя. Ты мой, - прошептал он и жадно поцеловал мягкие губы, бессильно впустившие его язык. Уильям вцепился в плечи пирата, вздрагивая от его ласк, грубоватых, но неизменно вызывающих противоречивые мурашки, протест в душе и отклик в теле, где становилось горячо и эхом отзывалось сердцебиение. Юноше казалось, что его собственное сердце опустилось куда-то вниз и бьется там, но змей, чувствующий каждую вибрацию тела, взволнованно ползал по телу хозяина. Тот тоже это чувствовал и, раздевая Уильяма, особенно часто касался тонкой упругой кожи живота, который все ощутимее выпирал. - Мне кажется, я снова чем-то болен, - сказал вдруг Билл, и Том приподнялся над ним, глядя вопросительно, а тот устремил взгляд в потолок и опустил ладони на живот, туда, где только что касались пальцы капитана. Тот проследил за этим движением и чуть улыбнулся. - Не бойся, это не смертельно и скоро пройдет, - сказал он и накрыл узкие ладони своей. - Это какая-то морская болезнь? - Нет. Она случается и в море, и на суше. - Что это? – снова спросил Уильям и, когда Том лег на бок рядом с ним, продолжая поглаживать ладонью его живот, прижался спиной к широкой груди Тома, чувствуя затылком его дыхание. - Ты носишь в себе мое дитя, - прошептал мужчина и крепче обнял мальчика, почувствовав, как тот дернулся, пытаясь вырваться. - Что?! – Билл обернулся и встретился с серьезным взглядом капитана. – Ты шутишь? – голос сел и охрип. – Этого быть не может. Ты спятил! Отпусти меня! – и кольцо рук разжалось, а Билл вскочил и отошел от кровати, обнимая себя руками. – Так не бывает, чушь! - он положил ладони на живот, чувствуя, как он выпирает. – Я же мужчина и не могу… Что ты со мной сделал? – он посмотрел на Тома. Тот поднялся и подошел к нему. Уильям отшатнулся, но крепкие объятия все равно его настигли, и юноша оказался сидящим на коленях пирата, который откинулся в кресле, а из-под его ворота выглянула змеиная голова. - Я тоже был удивлен. Но он не ошибается. Билл шмыгнул носом и недоверчиво посмотрел на аспида, который теперь медленно сползал на пол и обвивал их кольцами. - Он привел меня к тебе, - змей поднял голову и положил ее подлокотник, глядя на хозяина и его пленника, который вздрогнул и замер, глядя в желтые глаза с испугом. – Это значит, что ты особенный. Ты мой. И он никогда не причинит тебе вреда, - Том взял тонкую руку юноши и положил ее на змеиное тело. Мальчик прикусил губу, ощущая живую холодную кожу под ладонью, и как только пират отпустил его запястье, отдернул руку. - Что значит «твой»? Почему он меня выбрал? - Потому что ты подходишь мне и можешь родить мне здорового ребенка, - пожал тот плечами. – Он собирает в себе все мои инстинкты, в том числе, и инстинкт продолжения рода. - Но почему я? Любая женщина могла бы!.. - Нет, - капитан резко прервал его. – Любая бы не подошла, иначе все было бы слишком просто. Видишь ли, я не обычный человек, как ты уже успел заметить. И обычная женщина мне не подойдет. Нужен тот, кто способен вынести это бремя. - То есть это опасно? – запаниковал мальчик, испуганно хватаясь то за живот, то за рубаху мужчины, а тот закатил глаза и вздохнул. - Нет, для тебя – нет. Они долго сидели в тишине. Том поглаживал Билла по спине, волосам, а тот молчал и смотрел то на свой живот, скрытый тканью платья, то в маленькое окошко на занимающийся рассвет. С того самого дня, как он покинул родительский дом, каждый день становился открытием. Перед ним распахнулись двери в новый мир, полный волшебства и тайн. И самой главной тайной был Том со всеми его загадками, которые Уильям никак не мог разгадать. - Ты рожден для меня, – услышал он тихий шепот в самое ухо, и горячее дыхание обожгло кожу, а по спине побежали мурашки. – Ты предназначен мне, и твое место рядом со мной, – Черный Змей касался губами его шеи, оставляя на ней невесомые поцелуи, а хотелось оставлять укусы, явные следы, которые останутся навсегда как клеймо на его собственности, а широкая ладонь его скользнула под юбку платья и накрыла живот. - А если бы ты не нашел меня? Если бы твой корабль прошел мимо? – прошептал юный граф, отклоняя голову и позволяя пирату целовать его. - Это невозможно. Судьба привела меня к тебе, значит, так суждено, и иначе быть не могло. Билл прикусил губу и прикрыл глаза, вспоминая Франсуа, который и сам не знал, насколько пророческими были его слова: «То, что ты ищешь… там ли оно, куда ты стремишься?» Шли дни, пираты грабили прибрежные поселения, унося с собой на корабль все, что могли. Грузовой отсек, казалось, уже набит до отказа, но команде было все мало, хотя раньше Уильяму казалось, что они нападали не так часто. Он уже не решался обвинять Тома ни в чем, был тихим, кротким и послушным, а тот его не обижал и даже не прикасался, если Билл просил оставить его. Ему нужно было свыкнуться с мыслью, что прошлого больше нет и никогда не будет: дома его никто не ждет, а здесь его жизнь так круто поменялась, что уже и не знаешь, куда повернуть, чтобы найти обратную дорогу. Живот все рос, подтверждая слова Черного Змея, и скоро Билл начал чувствовать внутри что-то… тепло и слабую пульсацию. Скоро начались скачки настроения, на смену ежедневной тошноте пришел зверский аппетит. Море его больше не укачивало, и он все чаще стоял у фальшборта на носу корабля, смотрел в морскую даль на ребристую поверхность воды и поглаживал живот, который будто тяжелел. Вот и сейчас юноша стоял, обнимая себя руками, и смотрел на закат, навстречу которому стремил свой путь их корабль. Он услышал сзади шаги, но не обернулся, зная, что только капитан посмеет тревожить его, и тут же почувствовал, что его укутывают в мягкий плед и обнимают сильные руки. - Судно просело, - сказал он вдруг и посмотрел вверх на лицо Тома. - Груза много, мы почти переполнили трюмы. Слишком много добычи. - Это все от жадности. Зачем вам столько? - Мы собираемся переплыть Атлантику и остановиться по пути, поэтому нам нужно побольше провизии. К тому же, половина того, что у нас есть, уйдет на утоление твоего аппетита, - пират улыбнулся и посмотрел на юношу, а тот смущенно покраснел и прикусил губу. - Это не моя вина, - проворчал он, а Том тихо засмеялся. - Я не виню тебя. Просто хочу, чтобы ты ни в чем не нуждался. Пару минут они оба смотрели вдаль, после чего Билл вздохнул и тихо прошептал: - Ты заставляешь меня забывать о том, что я тебя ненавижу… Черный Змей не ответил. Он повернул к себе мальчика и, погладив его по щеке, молча поцеловал и увел в каюту. Вечерело, поднимался ветер, собирался шторм. Переждав его, команда отправилась в дальний путь, оставив берег Европы позади. Несколько дней подряд их окружали лишь бескрайние просторы океана, и когда на седьмые сутки пути Уильям увидел впереди зеленую полоску берега, он подошел к капитану, стоящему у штурвала. - Это она? Америка? – спросил он, чувствуя, как волнительно покалывает кончики пальцев, а глубоко внутри просыпается жажда открытий и приключений. - Нет, мы только на полпути. Это Черное Гнездо. - Гнездо? - Остров, мы на нем остановимся на несколько дней, - улыбнулся Том, а у Билла задрожали колени. Суша. Пусть это остров, и настоящей свободы он не обещает, и привыкший к морю граф уже почти забыл, что такое ходить по земле, часть его все еще стремилась к этому, боясь забыть вовсе. И когда судно встало на якорь совсем близко от берега, Уильям так разволновался, что едва не потерял сознание, когда вместе с Томом по канатам спускался в шлюпку. Стоило ему оказаться на берегу, почувствовать босыми ногами песок, он побежал. Несколько членов команды рванулись было за ним, но капитан с усмешкой махнул рукой и велел им тащить сундуки в тайник, а сам пошел следом за юношей, который с ребячьим визгом носился по кромке воды, смеясь и пританцовывая. Нет, в душе, рожденной на земле, никогда не победит дух моря, и если человек может привыкнуть ко всему, то сердце не обманешь. Устав носиться, Уильям просто сел на песок, а затем прилег. Рядом с ним приземлился и Том, подложив под голову руки и глядя в небо, так напоминающее море, чистое и спокойное, которое встретит светлые души на той стороне. Но пирату после смерти суждено совсем другое море: ночное, заволоченное тучами, грозовое и неспокойное, лишенное звезд. - Куда они? – отвлек Тома от размышлений голос Билла, который опирался о локоть и наблюдал, как матросы вереницей уходят по едва протоптанной тропинке в лес. - В деревню. - Но я думал, этот остров необитаем… - удивленно произнес мальчик, поднимаясь. - Сейчас сам увидишь, - мужчина тоже встал и, взяв его за руку, повел за командой в чащу. Им пришлось долго идти через лес, наполненный звуками: мелкие животные шуршали в траве и по кустам, между веток деревьев порхали птицы, а где-то за деревьями бродили звери покрупнее, но они не приближались и не представляли опасности, зная, кто здесь хозяин. Огромный черный змей стремительно скользил рядом с Томом, и почему-то Билл был уверен, что именно он – царь этого леса. Через некоторое время они услышали впереди шум водопада, а затем и увидели его, выйдя к озеру, вокруг которого стояли маленькие домики, или это скорее были хижины какого-то племени: крытые сухой травой, низкие, больше похожие на соломенные шалаши, только более устойчивые и крепкие. Однако ни одного представителя дикого племени Билл поблизости не заметил. - Здесь кто-то живет? – спросил он, проходя с Томом мимо хижин, в которые матросы складывали принесенные с корабля вещи. - Раньше жили какие-то местные, но они решили, что им будет лучше в другом месте, - ответил с недоброй улыбкой капитан, ведя юношу за руку к самому большому домику, который находился на небольшом холмике и был несколько выше остальных. - Вы прогнали их? – нахмурился мальчик. - Нет, они ушли сами, - и, увидев недоверие в карих глазах Уильяма, он поднял ладони. – Я не лгу, мы никого не тронули. Но как только мы появились, они все ушли на другую часть острова. Если хочешь, я тебе их покажу, только не сегодня. Только после этих слов Билл успокоился, кивнув, и пригнулся, чтобы войти в хижину через низкий отгороженный тканью проем. К его удивлению, внутри было светло: сквозь соломенную крышу пробивались солнечные лучи, и их было достаточно, чтобы разглядеть скромную обстановку. У одной стены были настелены ткани и шкуры, служащие постелью, с другой стороны стояла пустая бочка, в которой должна была быть вода. Ее Том тут же выкинул наружу и приказал кому-то принести свежую воду, а вот своеобразную постель он, прежде чем позволить Биллу хотя бы сесть на нее, тщательно осмотрел на предмет плесени и мелкой вредной живности вроде жуков или маленьких змей. В этом ему помог собственный змей, который заглянул в каждую щель и спокойно свернулся в клубок, тем самым даже Биллу демонстрируя, что все в порядке. Только присев на мягкую подстилку, Уильям почувствовал, как устал, больше морально, чем физически. Ему сразу захотелось и есть, и спать, и пока юноша задремал, Том решил, что обязан после пробуждения накормить его местными лакомствами, которые он сам обожал в детстве. Вкус плодов местных деревьев был потрясающий, а теперь, когда Черный Змей знал об интересных свойствах этих фруктов, он был просто обязан дать их попробовать Биллу. Набрав целую корзину, он вернулся в деревушку, сел у порога хижины, в которой сладко спал его мальчик, и принялся чистить и резать собранные фрукты, периодически отправляя кусочки в рот. Услышав внутри возню, Том отодвинул завесу и улыбнулся, умиляясь сонному личику, которое увидел. Уильям сидел и подслеповато моргал, оглядываясь и причмокивая губами. Увидев мужчину, он чуть улыбнулся в ответ. - Я пить хочу, - тихо произнес он и тут же получил сладкий кусочек в рот, который оказался очень сочным и сладким. – М-м-м, вкусно, что это? – он увидел в руках пирата целое блюдо с нарезанными фруктами и потянулся к нему. - Плоды с местных деревьев. Не волнуйся, они съедобные, я на себе проверял, - усмехнулся Том, когда заметил недоверие в глазах юноши. – Кушай. И ничего не подозревающий Билл съел все, что было на блюде, а после облизывал пальцы от фруктового сока, совсем не замечая, как это выглядит со стороны и какими глазами смотрит на него Черный Змей. Только когда тот взял вторую его руку и обхватил сладкий пальчик губами, он посмотрел на него и вдруг почувствовал, как сбилось дыхание. Мужчина смотрел прямо на него, и в его глазах плясали янтарные огоньки. Змей рядом взволнованно зашевелился и зашипел. Билл потянулся вперед, чувствуя, как свободной рукой Том обнимает его за талию и привлекает к себе ближе, а затем ловит его губы, слизывая с них остатки дурманящего сока. Их словно накрыло волной, оглушило и ослепило. Билл не заметил, как лишился платья, и вот уже полуобнаженный красавец прижал его руки к мягкой шкуре под ними, коленом разводя стройные ноги. Жадно поцеловал и начал прокладывать путь ниже, обжигая. Кожа горела, и любое прикосновение – пожар. Он умело ласкал, утоляя вспыхнувшую жажду. Прикосновение холодной кожи и тихое шипение у самого уха уже не пугали. Раздвоенный язык, пробуя воздух, коснулся шеи, и Уильям вздрогнул, поворачивая голову и сталкиваясь взглядом с горящими желтыми глазами. В тот же миг он почувствовал, как змеиный хвост оплетает его ногу, отведенную в сторону, а хозяин черной твари сейчас ласкал его там, где скопилось вожделение. - Том? – тихо позвал он, потянувшись за мужчиной, которого хотелось видеть, трогать, чувствовать всем телом. Тот тут же появился рядом, нежно целуя, и его руки касались там, где больше всего было нужно. Широкая ладонь лежала на животе и поглаживала его, в то время как другая ласкала самые укромные места, заставляя чувствительного юношу вздрагивать, постанывать и даже вскрикивать. Склонившись к темным торчащим соскам, мужчина сперва обвел их языком, прикусив каждый, затем принялся по очереди посасывать, заставляя краснеть. А шаловливые пальцы скользнули ниже и, погладив торчащий и влажный от выделившейся смазки член, коснулись нежного местечка за яичками, оттуда пробираясь к пульсирующему кольцу мышц, которое плотно сомкнулось вокруг проникшего в него скользкого пальца. Но юное тело быстро расслабилось и впустило его глубже, и второй, и третий. Было туго, тесно и так приятно, а от плотного бугорка по всему телу распространялись искры наслаждения. Такие яркие, что ослепляли и заставляли Уильяма вскрикивать и извиваться от нетерпения. На несколько секунд оставив Билла, Том скинул штаны, а когда повернулся обратно, с удивлением обнаружил, что мальчик лежит на боку, обнимая довольно растянувшегося змея и вяло его поглаживая. Томный взгляд его однако был устремлен на мужчину, который склонился над ним, чтобы поцеловать, и устроился позади, поднимая тонкую ногу повыше и приставляя тяжелую головку к манящему отверстию. Один уверенный толчок, и он внутри. Плавные движения были больше похожи на волны, укачивающие двухместную лодку. Но пиратская душа требовала шторма, и юный граф впервые чувствовал столь всепоглощающее удовольствие от того, как мощно двигается у него внутри член пирата. Будто он освободился от незримых оков, сорвал слепящую его повязку и увидел мир, который пытался ему все это время подарить Том, во всех ее красках. И кончая, он кричал, чувствуя, как наполняет его горячее семя, даря после оглушающего оргазма успокоение. Это тепло, чувство безопасности, надежные объятия, и тихо шепчущий на ушко змей… или это Том, его дыхание щекочет кожу? Уильям улыбнулся, заерзал, прячась от щекотки, и получил поцелуй в плечо. - Это нечестно, - чуть хрипло пробормотал он. – Чем ты меня накормил? – однако в голосе его не было обиды, а только игривая вредность. - Это всего лишь фрукты. Все, что ты испытал – твое, и ты знаешь это. Билл действительно знал. Он чувствовал себя как никогда свободным и счастливым. Будто душу распахнул и впустил в нее то, чего так не хватало.