Serpent de Mer

Jeremy Soule – The Dragonborn Comes

Уильям проснулся оттого, что луч солнца плясал по его лицу. Юноша поморщился и уткнулся в подушку носом, обняв ее и пытаясь спрятаться от света, но сон уже отступил. И выныривая из сладкой неги, он почувствовал, как тело наполняется свинцовой тяжестью. Попытался пошевелиться, и сразу все мышцы отозвались ноющей болью, напомнившей о том мучительном наслаждении, что он испытывал, пока Черный Змей раз за разом брал его минувшей ночью. В голове всплывали образы, темные, смутные, но ощущения были весьма определенные и явные. От одних только воспоминаний Билл застонал, чувствуя, как тяжелеет в низу живота, и невольно приподнял бедра, выставляя зад, укрытый тонкой тканью. Его тут же накрыла широкая ладонь, и мальчик испуганно дернулся, переворачиваясь и глядя на стоящего рядом с кроватью пирата. От резких движений все заныло, и Уильям снова рухнул на подушки. Ласкающая рука переместилась на талию. – Как ты себя чувствуешь? – низкий голос, спокойный, мягкий, заставил Билла покрыться мурашками и поежиться. – Отвратительно, – чуть сипло ответил он, глядя на мужчину, а тот и бровью не повел, только моргнул и продолжил смотреть на него, взглядом обводя заспанное лицо, обнаженные плечи и грудь. – Дай мне воды, – раздраженно добавил юноша, надеясь отвлечь Тома от себя – слишком уж приятные ощущения вызывал этот пожирающий взгляд. Ничего не сказав в ответ, мужчина отошел к столу и, вернувшись с полным стаканом, помог Биллу приподняться и напиться. Тот огляделся и с удивлением обнаружил, что они снова на корабле, и снова его качают волны. – Не трогай меня, – теперь голос мальчишки был тверже, и он, почувствовав себя увереннее, попытался оттолкнуть пирата, но сил все еще не было. – Можешь обманывать себя сколько угодно, – сказал Том, укладывая его удобнее и склоняясь ниже: его глаза смотрели спокойно и были тепло-карими, чуть золотистыми, и сейчас в них не было той ужасающей желтизны… – Я очень хорошо понимаю язык тела, – он чуть улыбнулся, и его рука погладила юношу по бедру, слегка сжимая. – Оно у тебя… очень разговорчивое и честное. – Вот еще! – фыркнул Билл и отвернулся, а мужчина склонился к нему, целуя в плечо и шею. – Ты можешь сопротивляться и снова пытаться бежать, – прошептал пират ему на ухо, разгоняя по юному телу стайки мурашек, и заставил повернуться к нему лицом, – я всегда найду тебя и сделаю своим. Но тот, кто посмеет помочь тебе, прогуляется по доске, – от холодного тона и взгляда черных глаз Уильяма бросило в дрожь. – Франсуа?.. – прошептал он с ужасом. – Нет! – и, не взирая на боль, мальчик встал на колени и схватил Тома за руку, не обращая внимания на упавшую простынь, обнажившую его. – Пожалуйста, это я виноват, накажи меня! – Тебя я уже наказал, – улыбка капитана стала лукавой, и он стал похож на довольного кота, – и простил, – его пальцы невесомо погладили гладкую юношескую щечку. – А вот предательство никому с рук не сойдет. – Не убивай его, – отчаянно прошептал Билл. – Делай со мной что угодно, только его не трогай… умоляю, – совсем беззвучно закончил мальчик. Однако тот ничего не ответил, оставляя юного графа одного в каюте и запирая его. Через небольшое окошко Уильям пытался разглядеть, что происходит на палубе. На горизонте виднелась земля, тонкой полоской она дразнила и манила, заставляя вновь и вновь мечтать об освобождении. Члены команды занимались своими обычными делами, будто ничего не случилось. Все было по-прежнему, только откуда-то раздавалась звенящая восточная музыка, и среди пиратов не было Франсуа. За несколько часов Билл ни разу не видел его, и это могло означать, что его уже отправили на корм морским чудовищам, или он дожидается наказания в трюме, запертый, как и юноша, который меньше всего хотел, чтобы из-за него пострадал человек, сделавший ему добро, рискнувший ради него. Ведь черная тварь могла и вырваться, и убить добряка кока, не дожидаясь капитанского суда. До самого вечера Уильям бродил по комнате из угла в угол, не находя себе места. Томас вернулся только к закату и позвал мальчишку за собой. Билл вышел на палубу, где собрались пираты… будто на представление. У некоторых на лицах было написано нетерпение и жажда крови, другие хмурились и переглядывались, будто происходящее было чем-то не приятным. Том тоже не выглядел особо довольным. А за бортом в отдалении маячил кусочек суши. Континент это или остров – не понять, но Уильям то и дело смотрел в ту сторону, кусая губы. Прыгнуть за борт и доплыть? У него не хватит на это сил, да и вряд ли ему удастся сделать хоть шаг в том направлении. – Приведите его, – тихо сказал Том двум матросам, и те спустились в трюм, а вернулись уже втроем: впереди них как под конвоем шел седовласый Рыжий. Он не был связан и выглядел вполне обычно: не было ни синяков, ни ран. Только взгляд потускнел. Но, посмотрев на Билла, он чуть улыбнулся и подошел ближе. Вопреки ожиданиям юноши, никто этому не препятствовал, и старый пират не получил пулю в голову или перо в бок. Все собравшиеся молча смотрели на них, и даже взгляд Тома был спокойным, в нем читалось сожаление. – Прости, мальчик мой, – заговорил Рыжий, взяв Уильяма за плечи и мягко сжав. – Мне, правда, жаль, что я не смог тебе помочь. Эти слова были искренними, как последние слова обреченного человека, и у Билла сжалось сердце. Он вцепился в старика и повернул голову к капитану, стоящему от них в двух шагах. Тот смотрел с легким прищуром, но не вмешивался, хотя под свободной рубашкой было заметно, как змей ползает по загорелому телу в напряжении. Это существо жаждало крови, и юноша не мог отделаться от мысли, что его хозяин – такое же кровожадное чудовище. Хотя никто бы и не пытался переубедить его, даже сам Том. – Прошу тебя, – тихо произнес Билл, повернувшись к мужчине. – Это я виноват, меня и убей, – и он почти хотел этого: мысль о том, что смерть станет избавлением, облегчала страх. Только на его слова откликнулся совсем не тот, к кому они были обращены. – Верно! Если бы не эта шлюха!.. – Нельзя простить предательство!.. – Из-за подстилки!.. – Ослушался капитана!.. – Убить предателя! – Убить шлюху! – Предатель! – Шлюха! – Убить обоих! За борт их! Скормить морскому дьяволу! Накормим змея! Гул голосов, сперва тихий и неуверенный, становился все громче. Перекрывая друг друга, слова звенели в голове Билла. И юноша прикрыл глаза, уверенный, что их убьют, что даже грозный капитан не сможет остановить свою команду, но Том оказался громче своих псов вместе взятых, и его голос заставил их замолчать. Послышалось знакомое шипение, и, открыв глаза, Билл увидел, что черный аспид наконец оказался на свободе, подползая к сузившемуся кольцу пиратов и заставляя их отступить. Змей пополз по кругу, и каждый перед ним делал шаг назад. Даже те, кто знал Черного Змея не один десяток лет, опасались его и его зверушки. – Пока я капитан, на этом корабле будут соблюдаться мои законы, – сказал он, обводя взглядом желтых глаз притихшую толпу оборванцев. – И тот из вас, кто хоть пальцем тронет его, уверяю, станет обедом, – он встал к Биллу спиной, закрывая собой, и почти ласково посмотрел на чешуйчатую тварь. Никто и слова не сказал, хотя на лицах в толпе читалось недоумение: чтобы из-за чужака убивать членов собственной команды, нужно иметь веские причины. А змей сузил круг и тоже словно оберегал Билла, который этого совершенно не замечал, испуганный и шокированный всем происходящим. Он не мог принять то, что оба ненавистных ему существа – змей и его хозяин – встали на его защиту. Томас еще раз оглядел матросов. Удовлетворившись покорностью в их глазах, повернулся к Франсуа, и кивнул ему. Тот подошел к капитану, смело глядя в глаза. Он видел в них гораздо больше, чем мог разглядеть юный граф. Молодым пиратам присуще опасное рвение, горячность и вспыльчивость, и оступившемуся предателю стоило бы опасаться жестокой расправы … если бы Том был таким. Но он не был. Мужчина только протянул старику пояс с одним пистолетом, ножом и флягой и отошел в сторону, пропуская его к доске, нависающей над водой. Рыжий уверенно шагнул вперед, подпоясываясь и бросая последний взгляд на пленника. – Подумай еще раз, прежде чем снова пытаться сбежать. То, что ты ищешь… там ли оно, куда ты стремишься? – тихо сказал он и улыбнулся. Билл почувствовал, как от этих слов мурашки бегут по спине. Ему хотелось броситься за коком, схватить его за руку и не дать ему шагнуть в морскую бездну. Душа его рвалась вперед, но, когда он попытался сдвинуться с места, понял, что ноги его обвиты телом черного аспида, который оплел его, будто обнимая, и прикрыл глаза. С ужасом Уильям наблюдал, как у самого края доска прогибается, и мужчина прыгает в воду. Билл обессиленно осел, оказываясь в «объятиях» змея, который поднял голову и ткнулся носом в его спутанные волосы. Мальчишка даже не отмахнулся, глядя вдаль. Снова были подняты паруса, снова корабль отправлялся в путь. Том наконец подошел к нему и присел на корточки, заглядывая в пустые глаза. – Что за земля вдали? – спросил Билл шепотом. – Остров, – ответил мужчина, пожав плечами. – Необитаемый. Если Рыжему повезет, его подберет проходящий мимо корабль. – А если нет? – Что ж, тогда у него есть нож, чтобы колоть кокосы, и несколько пуль... Но по этому пути часто ходят корабли, вряд ли ему придется долго ждать. – То есть ты… специально оставляешь его именно здесь? – удивленно посмотрел мальчик на человека, который сейчас предстал перед ним с другой стороны. – Я не желаю ему смерти, хоть и не могу больше доверять. Он найдет себе новую команду или доберется до ближайшего порта и будет жить в домике у берега моря, смотреть на причаливающие и отплывающие корабли, и старость его будет свободной. Замолчав, огрубевшей ладонью Том погладил по щеке Билла, который, прикусив губу, глядел на уже едва видимый на горизонте остров. Он жаждал свободы, но ее получил другой. И те слова, что сказал Франсуа на прощание, никак не выходили из головы Уильяма. Уже ночью, сидя в капитанской каюте наедине со змеем, он не замечал его, глядя через маленькое окошко на черную бездну моря, бесконечную, сливающуюся с небом. Снаружи доносилась тихая музыка, в которой проскальзывали восточные мотивы, и пение десятка низких пиратских голосов. Команда оплакивала изгнанного товарища, и эта песня была молитвой. Молился и Билл. О том, чтобы Франсуа благополучно добрался до суши, чтобы его нашли, чтобы этот человек был свободным за них обоих. Когда перед рассветом Том вернулся в комнату, юноша встретил его спокойным взглядом, в котором пират увидел… смирение? Или ему просто хотелось этого. Но мальчик не отстранился, когда тот сел рядом и потянулся за поцелуем. Он даже приоткрыл губы, принимая ласку. Удивленный таким тихим послушанием и податливостью, Черный Змей запустил пальцы в волосы Билла и сжал их, прерывая поцелуй и заглядывая в большие печальные глаза. – Что это за музыка? – прошептал Уильям. – Я попросил у Яна кока в команду – своего-то у нас больше нет, да, Билли? – усмехнулся мужчина, прищурившись, и продолжил. – Он дал сразу двух. Теперь есть и кок, и музыкант. Раздевшись, Том отошел к кадке с водой. Окунув в нее голову, умылся и своей же рубашкой вытер волосы, возвращаясь к кровати и ложась рядом с Биллом. Он обнял своего пленника, прижал к себе и уткнулся в его макушку, глубоко вдыхая. Мальчик помедлил и хотел было даже обнять его в ответ, но за спиной мужчины почувствовал движение, и кожи коснулось холодное чешуйчатое существо, заползающее на своего хозяина. Уильям едва не закричал от ужаса и отдернул руку, но Том поймал его за запястье и большим пальцем погладил центр ладони, чуть приоткрыв глаза. – Тише. Он не тронет тебя, не бойся, – капитан потянулся к юноше, и тут из-за его плеча выглянула голова черного чудовища, а желтые глаза с вертикальными зрачками смотрели хищно и жадно. Билл замер и не мог отвести взгляда от змея, который ловил языком воздух. А чужие губы касались уголка его рта, пытаясь отвлечь, скулы, шеи, плеча, и невольно мальчик прикрыл глаза, разрывая опасную нить, повисшую между ним и аспидом. Они оба словно гипнотизировали друг друга, но стоило этой связи разорваться, змей лег на грудь пирата и через несколько секунд слился с ним, уже под кожей обвивая крепкий торс и замирая. Только тогда Том отпустил руку Уильяма и чуть отстранился. Тот открыл глаза и удивленно посмотрел на его торс, на котором татуировкой застыл пугающий его до полусмерти монстр. Пальцы его дрожали, когда он коснулся ладонью рисунка и провел вдоль чернильного тела. Змей шевельнулся, будто почувствовав прикосновение, и Билл отдернул руку. – Что он такое? – шепотом спросил мальчик, поднимая взгляд на мужчину, спокойно наблюдавшего за ним. – Он – часть меня, – спокойно ответил Том и тоже провел рукой по груди. – Ты родился с ним? – Это долгая история. – Разве мы куда-то торопимся? Вопрос повис в тишине. Капитан нахмурился и отпустил юношу из объятий, ложась на спину и устремляя взгляд в потолок каюты. Прошло несколько долгих секунд до того, как он ответил: – Может быть, когда-нибудь я расскажу тебе. Потом. А сейчас спи, – это прозвучало сухо, и Уильям не посмел возражать. Мальчик обнял подушку и прижался к ней щекой, глядя на профиль мужчины, который продолжал смотреть в одну точку. Даже когда Билл заснул, а лучи рассвета уже начали заливать комнату, он все еще задумчиво вглядывался во что-то, видимое только ему. И лицо его менялось: то он улыбался, то хмурился, то задумчиво кусал губы. А когда солнце уже поднялось высоко, он приподнялся, опираясь на локоть, и посмотрел на спящего рядом мальчишку. Коснулся его волос, убирая упавшие на лицо пряди, и долго смотрел на безмятежное выражение красивого лица, чувствуя что-то незнакомое. Казалось, оно поселилось в груди уже давно, но заметил он его только сейчас. Это чувство… притяжение, не только животный инстинкт, но и человеческий. Змей шептал ему что-то, чего он не мог понять. Шептал, с того самого момента, как они вошли в родной город Билла. Что-то ведь было в этом мальчишке такое, что чутье вело к нему от самого берега. Кажется, отец когда-то давно рассказывал маленькому Тому об этом. Став капитаном, Черный Змей бежал от судьбы, пересекая моря и океаны. А теперь, встретив ее, понял, что на самом деле всегда ее искал. Спал Том на удивление крепко, а проснувшись чуть позже полудня, почувствовал себя вполне отдохнувшим и бодрым, чего не мог сказать о Билле, который к моменту пробуждения пирата уже сидел в кресле, подобрав под себя ноги, и выглядел бледным. Мужчина подошел и, присев на корточки перед ним, положил ладони на острые колени. – Ты в порядке? – спросил он, на что юный граф покачал головой, закрыв ладонью рот, и сдавленно ответил: – Меня укачивает… и голова кружится. – Странно. Вода спокойная, – сказал Том, бросив взгляд в окно, за которым солнце золотило чуть ребристую морскую поверхность. – Но все качается… мне плохо, – захныкал Билл и, подавшись вперед, уткнулся лбом в плечо пирата, пытаясь так остановить головокружение. – Что ты ел? – Вчера почти ничего. А до этого… совсем ничего. – Значит, надо поесть. Уильям только кивнул, но вставать не спешил: плечо капитана было крепким и надежным. Тот вздохнул, взял юношу на руки и сам уложил на кровать. После поспешил выйти из каюты и вскоре вернулся с вазой, полной марокканских мандаринов, других незнакомых мальчику фруктов и кувшином с водой. Напоив своего пленника, он оставил его одного, отправившись к команде. После еды и пары часов отдыха Биллу действительно стало лучше. Он даже встал, нашел у кровати книгу, которую достал еще в ночь неудавшегося побега, и принялся за чтение. В какой-то момент он понял, что давно стоило начать читать: это хорошо отвлекло от тяжелых мыслей, время пролетело незаметно, и качка казалась не такой сильной. Даже то, что он пленник на этом корабле, совсем не ощущалось. После прочтения увлекательных историй о путешествиях, ему казалось, что и он сам – путешественник. Увлекшись, он не услышал, как голоса пиратов за стенами каюты превратились в пьяное пение, звучал нетрезвый смех, а музыка настраивала на продолжение праздника. Обычно Том не поощрял пьянство на судне, однако сегодня был повод, и он сам не отказался от бутылки рома, не разбавленного водой. И когда музыки, песен и алкоголя стало мало, он появился на пороге каюты и обвел ее взглядом, находя Билла в кресле: он продолжал читать при свете свечи. Услышав, что дверь открылась, Уильям поднял голову и вопросительно посмотрел на капитана. Из круга света он не мог разглядеть выражение лица мужчины, но вот терпкий запах рома за пару секунд достиг его и окутал туманом. – Не хочешь... присоединиться к нам? – хрипло спросил мужчина. – Нет, я… – Я настаиваю, – не дал договорить он. – Идем, – и тон его был таким, что Билл не осмелился снова возражать, а только сжал пальцами ткань ночного платья, в котором был. – Мне нужно одеться, – тихо сказал он, на что пират нетерпеливо зашипел. – Не нужно. Живо! Уильям сглотнул, почувствовав, как мурашки бегут по спине от того, какая власть исходит от этого человека. Он поднялся и медленно прошел мимо капитана на палубу, ежась под взглядами, тут же на него устремившимися. Там, вокруг бочки, в которой развели костер, собралась вся команда. У каждого в руке по бутылке рома, и только новый кок и похожий на него как две капли воды музыкант сидели в стороне: один наигрывал на флейте, другой стучал по расписному барабану. Билл остановился вне пиратского круга и обернулся на Тома, который уже стоял прямо позади него и подтолкнул вперед, заставляя выйти в центр живого кольца, который словно сомкнулся за спиной юноши. Он тотчас почувствовал себя зверушкой в клетке, вокруг которой собираются зеваки, и каждый тычет пальцем и громко смеется. И отовсюду словно волной его накрывало острым запахом рома, удушающе плотным. – Танцуй, – не поверив своим ушам, Билл снова посмотрел на капитана, который уже сидел на бочке, подобрав под себя ноги, и смотрел на него, прищурившись, а в черных глазах его отражался огонь. Казалось, пламя это горит у него внутри, и ад ему не страшен, потому что он уже внутри него. – Танцуй! – повторил Том, когда Билл покачал головой, отказываясь выполнять глупую прихоть пирата. – Я не умею! – мальчишка упрямо смотрел на него, но это, кажется, только веселило Черного Змея и его прихвостней. – Самое время научиться, – они смотрели друг на друга, будто вокруг не было никого, и это продолжалось бы бесконечно, если бы Билл не увидел в глазах Тома тоску, спрятанную за ромовым весельем. – Из-за тебя я потерял друга, – прошипел едва слышно мужчина. – Это меньшее, что ты можешь сделать. Танцуй, – повторил он и сделал большой глоток из почти опустевшей бутылки. – Амин, сыграй что-нибудь веселое для нашей дамы! – крикнул капитан, и музыку заглушили довольные вопли пиратов, когда юноша начал двигаться, пытаясь попасть в ритм барабана и настроение флейты. Тонкая сорочка то облегала его худое тело, то разлеталась, полы поднимались, обнажая стройные ноги и снова скрывая их по щиколотки. Он кружился, и все вокруг кружилось вместе с ним. Пропитанный алкоголем воздух не хотел проникать в легкие, а застревал в горле, вызывая тошноту. Голоса матросов превратились в шум, заглушая музыку. Билл не заметил, как небо и море поменялись местами, только ощутил, как больно ударился головой о палубу, и все смешалось. Том не успел поймать падающее тело. С глухим стуком затылок встретился с деревом, и все стихло. Разум Черного Змея очистился в ту же секунду, и он склонился над Уильямом. Казалось, мальчик не дышал, но уже через пару мгновений его тело содрогнулось, и мужчина едва успел перевернуть его лицом вниз, чтобы тот не захлебнулся. Все, что было съедено, растеклось лужицей по палубе, и пираты, которые до этого жадно пялились на Билла, стали глумливо над ним посмеиваться. Но одного взгляда капитана хватило, чтобы они заткнулись и расступились. Том убедился, что юноша сплюнул все, что мог, бережно убрал с бледного, как луна, лица волосы, испачканные рвотой, и взял его на руки, унося в каюту. Там он умыл его, переодел в чистое платье и уложил в постель. Билл не приходил в себя, хотя всю ночь болезненно постанывал, даже приоткрывал глаза, но в них была пустота. Его снова рвало, но уже впустую. Тошнота крутила его еще долго, весь остаток ночи, не отпуская ни на минуту, и только с рассветом мальчик успокоился и уснул в объятиях Тома. Но спал он недолго, и с пробуждением все началось заново. Капитан пытался напоить его, накормить, но все без толку: через полчаса все выходило обратно, и к следующему вечеру Билл был полностью измучен. Черный Змей выглядел не лучше. За весь день он почти не отходил от Уильяма, сам не ел и не находил себе места. На смену тошноте пришла лихорадка, и даже короткий сон превратился в бред и кошмар для них обоих. Наконец, когда все это продолжалось уже которые сутки подряд, он, осунувшийся и отчаявшийся, позвал к себе боцмана, который до того, как стал пиратом, был учеником лекаря в прибрежной деревушке на юге Великобритании. Рок осмотрел его, даже щупал, с опаской поглядывая на Тома. Но тот был слишком озабочен состоянием мальчика, чтобы проявлять инстинкт собственника. В конце концов, и боцман ничего внятного сказать не смог, развел руками и ушел, оставив своего капитана ни с чем. Члены команды вскоре начали открыто выражать свое недовольство по поводу того, что Змей совсем забыл о том, кто он, о своих обязанностях и целях: уже вторую неделю они бороздили морские просторы, запасы еды были на исходе, и пиратский дух требовал крови. А вот дух капитана, очевидно, требовал другого. И он был уже готов взять курс к берегу, но не ради наживы, а ради того, чтобы отвести Билла к лекарю, но в очередное утро на пороге его каюты снова оказался боцман. Он тихо приблизился к кровати, на которой сидел Том, склонившись к юноше, только что уснувшему после очередного приступа тошноты. – Чего тебе, Рок? – спросил Черный Змей, поглаживая мальчика по спутанным грязным волосам. – Я хотел поговорить с тобой о нем. – Если ты снова предложишь бросить его за борт, я тебя самого скормлю рыбам, – тихо прошипел капитан, поднимая потемневшие глаза на пирата. – Я никогда не говорил этого! – возмутился тот. – Значит, другие говорили… – Если ты меня внимательно выслушаешь, то я расскажу тебе кое-что важное, – взгляд Тома тут же стал заинтересованным, и Рок продолжил: – Я не так долго жил в доме лекаря, но одно я знаю очень хорошо. С этой хворью к нему часто обращались женщины, и если бы он, – мужчина кивнул на Билла, – был ею, я еще несколько дней назад сказал бы тебе об этом. Но он мальчик, и я не знаю, не скормишь ли ты меня своему змею за это, – боцман усмехнулся, а капитану было не до смеха. – Ну?! – поторопил он. – В общем, когда я осматривал его, я заметил все признаки… тошнота, рвота, легкий жар, лихорадка, к тому же я заметил, что у него весьма чувствительны... некоторые части тела, – пират снова замолчал, и Том не выдержал: – Говори, иначе я убью тебя! – воскликнул он, поднимаясь и сразу становясь выше своего матроса на целую голову, а оттого казался еще опаснее. – Если бы он был женщиной, я бы с уверенностью сказал, что он носит ребенка! – выпалил Рок и замолчал, настороженно глядя на капитана, а тот сел, словно громом пораженный.