Serpent de Mer

David Garrett – He's a Pirate Pirates Jolly Rogers – Yo, Ho, Ho And A Bottle Of Rum David Garrett & Nicole Scherzinger – Io Ti Penso Amore

Оказалось, что просторная, светлая и роскошно убранная – по местным меркам – комната под самой крышей давно никем не занималась. Простыни на большой кровати были свежими, пол – устлан коврами, в вазе на столе стояли цветы, а ванна, стоящая в углу на резных ножках, была начищена до блеска. Том тут же приказал ее наполнить и принести ужин. Мужчина услужливо кивнул и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Билл прошел к кровати и сел на край, не решаясь забираться к подушкам, хотя очень хотелось лечь, зарыться в одеяло и отдохнуть. Как бы он ни привык к морю и волнам, они его выматывали. Однако плащ и платье казались юноше слишком грязными, чтобы ложиться в них на чистые простыни, и он стал неспешно развязывать ленты одежды. С накидкой он справился быстро, а вот платье не поддавалось: он не мог дотянуться до пуговиц на спине. Мальчик уже собирался позвать Тома, когда тот появился прямо перед ним и опустился на одно колено, снимая с Билла обувь, а затем и одежду, оставляя только сорочку. Его ладони легли на округлость живота, он прикрыл глаза, прислушиваясь: через тонкую ткань и упругую кожу он ощущал легкие вибрации и чувствовал быстрое сердцебиение младенца. - Этот парень… Лука, - тихий голос юного графа пробился сквозь пульс в сознание пирата. – Как он догадался, что я не женщина? – карие глаза смотрели на Тома с любопытством. - Он всегда был слишком любопытным и очень проницательным, - Том предпочел умолчать о том, что этот парень довольно хорошо знал его самого. - А он такой же, как ты? – увидев непонимание в глазах мужчины, Уильям кивнул на татуировку, край которой было видно в разрезе рубашки. - Нет. Насколько мне известно, я единственный в своем роде, - его взгляд снова опустился на живот Билла. – Пока единственный. - Но он вел себя так, будто совершенно тебя не боится. Будто точно знает, на что ты способен, и что ты ему ничего не сделаешь… - последние слова были совсем тихими, потому что взгляд желто-карих глаз Тома снова был направлен прямо на него. - Он высокого о себе мнения и весьма самонадеян, - недобрая ухмылка коснулась губ пирата. – Дерзкий мальчишка… - А мне он показался достаточно взрослым, - задумчиво сказал юноша. - Для тебя – возможно, но не для меня. - Так сколько же тебе лет? - Много, - снова никакого ответа, и Билл даже улыбнулся, глядя хитро на Черного Змея. - Ты, наверное, просто считать не умеешь, - хихикнул он, забравшись на кровать с ногами и усаживаясь по-турецки. - Думаешь, за девяносто лет не научился? – усмехнулся Том, попавшись на провокацию, но тут же осознал это и засмеялся, а Билл смотрел на него во все глаза. - Девяносто… - протянул он пораженно. - Около того. Он хотел сказать что-то еще, но в дверь постучали, и в комнату вошли девушки, которые катили на небольшой тележке бочку, из-под крышки которой просачивался пар. Следом вкатили еще одну с холодной водой, чтобы температура в ванне была пригодна для купания. Как только все было готово и девушки ушли, Том помог Биллу снять сорочку и залезть в воду, не слишком горячую, чтобы не навредить ребенку, но достаточно, чтобы было приятно тепло. Мужчина сел на бортик и помогал обмыться ставшему менее подвижным юному графу. Тот довольно млел от бережных прикосновений больших ладоней, а затем почувствовал, как кожи коснулось что-то скользкое… Распахнув глаза, Билл увидел скользнувшего в воду змея. Вода едва не выплеснулась из ванны от объема вытеснившего ее тела, а затем черная мокрая голова появилась над поверхностью и легла на животик. Вспомнив казус, произошедший на острове, Уильям вспыхнул, а когда под водой его коснулся подвижный змеиный хвост, вздрогнул, испуганно глядя на Тома. Тот лукаво улыбнулся в ответ и опустил руку под воду, щекоча пальцами нежную кожу внутренней стороны бедра Билла. Юноша инстинктивно развел колени, чувствуя, как его ногу оплетает сильное змеиное тело. И когда длинные пальцы коснулись чувствительного отверстия, тут же сжавшегося от сладкого предвкушения, он вцепился в тело змея, запрокидывая голову, а из груди вырвался тихий стон. Его приоткрывшийся рот тут же накрыли горячие губы, умело смяли и затянули в глубокий поцелуй, чувственный и жаркий, а два пальца скользнули внутрь, раздвигая податливые пульсирующие мышцы. И когда Билл задрожал от подступающего оргазма, в дверь снова постучали. Остановить волну наслаждения уже не смог бы и пушечный залп, поэтому девушка вошла в комнату с огромным подносом под томный стон юного графа, а по поверхности воды расплылось белесое пятно. Служанка, пряча красное от смущения лицо, не глядя в сторону постояльцев, поставила на стол ужин и убежала, а Томас только хмыкнул и снова повернулся к Биллу, который едва открыл отяжелевшие веки. Змей отпустил его и выполз из ванны, оставляя хозяина наедине с его пленником. Тот кусал пухлую нижнюю губку и улыбался, глядя на своего мужчину. - Вода остывает, пора вылезать, - сказал пират и взял на руки мальчика, при этом сам промок насквозь, но это его не волновало. Он поставил Уильяма на ковер и принялся вытирать мягкой тканью, в которую юношу можно было завернуть дважды. А Билл смотрел на Тома задумчиво и послушно поворачивался, следуя его движениям. - Почему ты такой? – спросил он вдруг, когда, укутав его в халат, Черный Змей усадил его на кровать и принялся вытирать и расчесывать длинные черные волосы. - Какой? - Другой. Не как раньше… Капитан на миг остановился, но через несколько секунд продолжил водить гребешком по мокрым волосам. - Я все тот же, - Билл услышал, что голос пирата изменился, стал суше и резче, хотя другой, возможно, и не заметил бы этого. - Но ты заботишься обо мне… Молчание, длившееся следующие несколько секунд, было напряженным. Потом Том ответил, но от его ответа у юноши по спине поползли неприятные мурашки, а в груди поднялась волна боли и отчаяния: - Ты носишь моего ребенка, и я хочу, чтобы он родился здоровым, только и всего. - Нет! Это не так! – воскликнул Уильям, развернувшись, и Тому пришлось прервать расчесывание. – Это не только из-за ребенка, я знаю это! – он смотрел на Черного Змея сверкающими глазами, у того же был равнодушный – Билл был уверен, что наигранно равнодушный, - взгляд. - Раз знаешь, чего ты хочешь от меня? – лицо мужчины было напряжено, челюсти сжаты, что выдавали четко очерченные скулы, брови сдвинулись, а глаза сузились, будто ресницы пытались скрыть то, что мог выдать взгляд. - Скажи это… - прошептал Уильям, глядя в такое переменчивое лицо этого человека, который все еще оставался большой загадкой для юного графа, не смотря на все, что он знал о нем. - Зачем, если ты и так знаешь? – пожал плечами Томас и встал с кровати, отошел к столу и, стоя спиной к Биллу, снял крышку с подноса с ужином. Блюда были еще горячие, от них по комнате распространялся приятный запах, но аппетита у мальчика уже не было. Он молчал, хотя хотелось кричать. Хотелось швырнуть что-нибудь в пирата, ударить, но в теле была такая слабость, а в душе такое отчаяние, что руки опускались. - Что-то ты погрустнел, - произнес Том, принеся юноше в постель ужин. - Неужели? – огрызнулся тот. – Спасибо, я не голоден. - Зато ребенок голоден. Давай, не глупи, - на это Билл только фыркнул, но сопротивляться не стал, когда мужчина усаживал его среди подушек, заботливо укрывал и ставил на колени поднос с едой. - Ты когда-нибудь откроешься мне? – спросил Билл с надеждой, взяв в руки ложку и, не глядя на пирата, начал ковырять кашу. - Возможно. Ешь, - сам он ушел ужинать за стол, бросая змею, свернувшемуся возле ножки, куски мяса с большого блюда. После еды Уильяма окончательно разморило, и он задремал, обняв подушку. Солнце быстро скатилось за горизонт, небо на западе окрасилось в алый, а с востока желтым глазом на Порт-Ройял смотрела луна. Сейчас пиратский городок только просыпается, вот и Черному Змею не до сна. Впервые здесь он не участвует во всеобщем веселье, не пьет с командой ром бутылками, не зажимает блудниц в темных углах. Впервые он стоял у окна и смотрел на освещенного луной мальчика, чье лицо во сне было совершенно расслабленным. И безумно хотелось хотя бы промочить горло чем-то крепким. Том бросил взгляд на дремлющего змея, подошел к нему и провел пальцами по чешуйчатой коже. Тот поднял голову и посмотрел своими янтарными глазами на хозяина. - Охраняй его, - шепотом сказал мужчина, хотя змей понял бы его и без слов. Дверь тихо закрылась за спиной пирата, а вскоре стихли и его шаги. Спускаясь вниз, он надеялся, что в таверне никого нет, а хозяин еще не ушел спать, однако надежды его сбылись лишь наполовину. Хозяин стоял за своим столом и протирал грязные кружки, отставляя их в сторону, хотя они оставались такими же грязными: пьяницам все равно, из чего пить, лишь бы питье обжигало горло и позволяло забыться и не думать о бренности бытия и ничтожности их существования. Да и Тому было плевать, из чего будут пить другие. Он знал, что для него у хозяина найдется самая чистая кружка и самый крепкий ром. И только одна неприятность портила все: за одним из столов в одиночестве сидел молодой пират с перьями в волосах и лениво ковырялся в зубах гнутой вилкой. - Какого черта ты тут забыл? – спокойно произнес Том, но только хорошо знакомый с ним человек смог бы услышать в этом голосе раздражение. - Тебя жду. Я знал, что ты появишься, - сказал парень, глядя в окно, и только после повернулся к мужчине. – Ты не смог бы усидеть на месте, только не ты, - покачал он головой и кивнул на лавку напротив. – Составишь мне компанию? - А у меня есть выбор? – хмыкнул Черный Змей и сел, громким хлопком по столу требуя к себе хозяина, который тут же появился со сверкающей чистотой кружкой лучшего рома из своих запасов. - Нет, - серые глаза Луки хитро прищурились, а взгляд его не отрывался от капитана Серпент Нуара. – Знаешь, а ты изменился, - сказал он. Том и бровью не повел, отпивая ром большими глотками, хотя по спине его поползли мурашки от чувства дежавю. Он промолчал, и собеседник вынужден был продолжить: - В последнюю нашу встречу ты был менее холодным и более… страстным, - протянул он и наконец вызвал реакцию у Тома, хоть она была и не такой, как хотелось бы. Глаза пирата вспыхнули желтым огнем, зрачки вытянулись, однако это не напугало молодого капитана Апостола. А даже наоборот. Он наклонился вперед, продолжая смотреть в опасные глаза Черного Змея, растягивая губы в шальной улыбке. - Это все из-за мальчика? Кто он? - Не твое дело… - прошипел мужчина, изо всех сил сдерживая рвущегося изнутри зверя. - Он не похож ни на одного из тех, кем ты обычно увлекался… - продолжал свою игру парень, не обращая внимания на явно нарастающее напряжение. – Готов поспорить, он голубых кровей… и явно не так прост, как кажется, - хитрые глаза стали еще хитрее. - Я сказал - не твое дело, - отрывисто повторил Том и осушил свою кружку, громко ударив ею по столешнице – ее тут же наполнили. - Успокойся. Я всего лишь вспомнил, как сам был на его месте. И знаешь, - мягкий бархатистый тенор стал еще более томным, - я был бы рад повторить наши постельные приключения. - Ты никогда не был на его месте, - шипение превратилось в рычание. – Шлюха, - голос снова понизился до шипения. - Между прочим, ты был моим единственным, - обиженно произнес Лука, хотя в его глазах не было ни капли обиды. - Не смеши меня, - фыркнул Том. - В этом смысле – да, хочешь верь, хочешь нет, - пожал плечами парень. – Ты и сам знаешь, что стал исключением. А вообще, я, как и ты, не против на досуге поиметь пару мальчишек… типа твоего. - Я тебя предупреждал! Черный Змей встал, сжимая кулаки от ярости. Его приводило в бешенство все, начиная тем, как этот сопляк говорил о его Билле, и заканчивая совершенным бесстрашием перед ним. Лука был уверен, что знаменитый капитан, гроза морей и побережий, ничего не сделает ему. И это только потому, что несколько лет назад этот юный дерзкий мальчишка затащил его в свою постель? Слишком самонадеянно. - Не волнуйся, - кажется, на миг в серых глазах парня промелькнула неуверенность, но, к его чести, он не свернул со своего пути и продолжил разговор в той же манере. – Твой мальчишка меня не интересует. По крайней мере, не так, как ты сам, - напоследок очаровательно улыбнувшись, Лука встал и, оставив на столе несколько монет в уплату за выпивку, покинул таверну, оставляя разозленного пирата наедине с ромом. Всю ночь до рассвета Том просидел внизу, потягивая из кружки, но не пьянея. Слишком много было в его голове, что мешало алкоголю задурманить разум. И только утром, почувствовав внутренний зов, капитан вернулся в комнату, где на кровати сидел проснувшийся юноша. Он сонно моргал, потирая глаза, и оглядывался в поисках пирата. - Доброе утро, - мужчина сел на край кровати, глядя на милое лицо Уильяма, и не сдержал порыва: потянулся к нему, сгреб в объятия и поцеловал сухие со сна губы. - Где ты был? – спросил тот, сведя брови и внимательно глядя на капитана. - Вышел прогуляться. - От тебя пахнет ромом, - Билл прикусил губу, почувствовав, как крепкие объятия ослабли. Том усмехнулся и встал, отходя к столу, на котором стоял кувшин с водой и таз для умывания. Наполнив его, он молча омыл лицо. Мальчик, оставшийся на постели, тяжело вздохнул: этот упрямец делал шаг навстречу и тут же – два назад. Однако его можно было понять: после почти века одиночества и свободы его вдруг сковали цепями ответственности. Поэтому Билл, еще раз вздохнув и мысленно помолившись о терпении, сполз с кровати, тоже собираясь умыться. - Следующей ночью я уйду в город, - сказал Том уже за завтраком, и на молчаливый вопрос в глазах Уильяма ответил: - Я не могу отрываться от команды. Да и не хочу, - он криво усмехнулся, бросая кусок плохо прожаренной свинины змею. – Мы здесь на несколько дней, и я хочу хотя бы один из них провести так, как привык, - он говорил это таким голосом, что мальчик не решился спрашивать. Билл о многом думал после вчерашней ссоры и кое-что понял: почему Черный Змей не говорит о своих чувствах, почему его поведение порой так резко меняется, и почему грубость приходит на смену нежности. В его жизни, которая была полна крови и ужаса, черна, как ночь в новолуние, ворвался ослепительный свет, будто райские врата открылись и осветили преисподнюю. И первое, что хочется сделать – зажмуриться покрепче, отвернуться, спрятаться в тень, скрыться от этого звенящего света. Именно эти мысли вчера вечером успокоили юношу, именно поэтому он спал спокойно, зная, что он и есть тот самый свет… или хотя бы маленькая его частичка, лучик. И он обязательно пробьется в эту темноту, ведь у него уже почти получилось растопить лед, который она скрывала. - Хорошо. Ты оставишь его со мной? – спросил он тихо, посмотрев на змея, и выглядел Билл вполне спокойным, а этого Том после произошедшего накануне разговора не ожидал, однако виду не подал. - Не могу же я оставить тебя одного. И очень тебя прошу: не выходи из комнаты. Даже если бы Уильям по-прежнему хотел бежать, он бы не стал этого делать. По крайней мере не здесь, в городе-приюте для пиратов всех морей. К тому же в его положении и от обычного человека далеко не уйти, что уж говорить о Черном Змее, который, кажется, и на дне океана найдет то, что ищет. Том вышел с постоялого двора с закатом, еще раз наказав Биллу никому не открывать, кроме него, и пошел в центр, по мере приближения к которому все отчетливее и громче слышалась задорная музыка, местами фальшивая и уже немного пьяная. Пират уверенно шел по знакомым улицам к заведению, в котором обычно останавливалась его команда. И чем ближе он был к своей цели, тем чаще то тут, то там слышал воркование блудных девиц, предлагающих себя красавцу. Конечно же, за умеренную плату да со скидкой за красоту. Но Тома не особо интересовали эти предложения раньше, а сейчас он и вовсе потерял к подобным развлечениям интерес. Одна надежда у него оставалась: на ром и пьяных товарищей. Может, они приведут его в чувство. Подходя к таверне, мужчина пытался заставить себя выбросить из головы все ненужные мысли. Однако об одной насущной проблеме он никак не мог не думать: Апостол и его навязчивый капитан. «Дьявол, я готов даже помолиться о том, чтобы его здесь не было. Надеюсь, этот мальчишка выбрал другую дыру для своих псов», - подумал он и вошел в пропахшее пьянью помещение. Плотный дымный смог окутал Тома и проник в легкие. Отовсюду слышался смех пиратов, рваные на куски мелодии. Кто-то дрался, а кто-то, судя по откровенным звукам, не посрамился и совокупиться прилюдно. Еще раз глубоко вдохнув, капитан Серпент Нуара прикрыл глаза и улыбнулся. Он почувствовал себя значительно лучше, и мрак в душе окреп, будто опомнившись, что эта территория все еще принадлежит ему. И Том даже не вздрогнул, когда, открыв глаза, прямо перед собой, в паре дюймов от своего носа, увидел лисиное лицо Луки. - Я знал, что ты придешь, - сказал он, находясь… невыносимо близко. - Ты повторяешься, - усмехнулся Черный Змей и прошел мимо парня к стойке, за которой стоял хозяин таверны и командовал юношами и девушками, разносящими выпивку. Тех то и дело щипали и шлепали, но они только краснели и улыбались, пряча за милыми лицами продажные души. «Билл совсем не такой. Он настоящий, - подумал пират и встряхнул головой. – Черт возьми, все мысли о нем!» Тому нужно было срочно выпить, ведь одного запаха рома недостаточно бывалому морскому волку, чтобы забыться. А рядом, не отлипая, шел молодой капитан Апостола, который, судя по выражению лица, что-то затеял. Только думать об этом совсем не хотелось. Билл в безопасности, с ним змей, и больше он не совершит ошибку, которую сделал несколько месяцев назад, когда в его команде еще был седой Рыжий. Кружка не пустела, музыка становилась все более фальшивой, Лука что-то болтал в самое ухо, а дурман все не брал. Том думал, что теперь он сможет почувствовать настоящее опьянение, но взор мутился не сильнее, чем обычно. Его тело еще сохраняло свою неуязвимость, по крайней мере, к алкоголю. Не сказать, что он не пьянел вовсе, но даже после нескольких бутылок выпитого рома он был способен связно мыслить, говорить и твердо стоять на ногах. Так было и сейчас. Только раньше не было тяжелых мыслей, странных чувств… не было Билла. «Билл. Билл! Снова Билл! Это какое-то проклятие!» - подумал пират и с грохотом опустил кружку на столешницу, да так, что она треснула, и через трещину на деревянную поверхность потек ром. Только мужчину это не волновало. Он встал и направился к выходу, расталкивая пьяный сброд. Лука бросился за ним и остановил уже за дверью, положив ладонь на крепкое плечо. - Куда ты? – он развернул к себе Тома, и тот увидел в его глазах тень паники. - Катись к дьяволу, ты омерзителен, - выплюнул тот ему в лицо. - Раньше ты так не говорил, - нахмурившись, протянул парень недобрым тоном. - Говорю теперь, - это был вызов. - Потому что теперь есть он? Билл? - насмешка в серых глазах граничила с ненавистью, а Том напрягся, услышав это имя из чужих уст. – Этот мальчишка покорил сердце самого Черного Змея? - Не смей говорить о нем, - прошипел Том, и радужка его заполнилась янтарным светом изнутри. - Так заткни меня, - и в тот же миг, как горячее дыхание обожгло губы мужчины, в его рот ворвался ловкий язык. Поцелуй был борьбой. Лука вцепился в Тома, прижимая к себе все сильнее, а тот, еще не опомнившийся, зарылся пальцами в мягкие растрепанные кудри, потянул за них и вызвал у Луки томный стон. Дыхание у обоих сбилось, у капитана Серпент Нуара закружилась голова, как будто весь выпитый ром вдруг ударил в голову. Да только дело было совсем не в роме, и даже не в поцелуе. Его качнуло в сторону, и он еле устоял, схватившись за плечо парня. Казалось, будто в его сознание ворвался кто-то еще. «Он спит?.. Погоди ты, успеешь еще кишки ему выпустить… Давай поиграем…» - перебивая друг друга, звучали в ушах три незнакомых голоса, а вместо встревоженного лица парня Том увидел смутные очертания комнаты, кровать… - Билл… - выдохнул он и оттолкнул молодого пирата, торопливо уходя, пошатываясь и пытаясь выровнять шаг. То и дело перед глазами вставала новая картина. Притаившийся змей выжидал, когда эти трое будут наименее бдительны и наиболее уязвимы. А те, между тем, решали, как будут делить «добычу». Никогда еще картинка не была настолько яркой. Змей звал своего хозяина… он боялся. И этот страх передавался Тому, мешая сконцентрироваться. Услышав рядом лошадиное ржание, Черный Змей ворвался в чей-то двор, запрыгнул на стоящего там жеребца и, перемахнув через забор, почти вслепую направил его к постоялому двору, где оставил Билла. Он полагался на чутье, и оно привело к цели. Уже подъезжая к дому, он видел, как змей сделал бросок, а затем запах крови оглушил его, и нечеловеческий крик чужака. Затем крик юного графа он услышал уже не в видении, а собственными ушами, взбегая по лестнице. Как только он ворвался в комнату, связь разорвалась, и Том увидел на полу два мертвых тела, под которыми расплывались лужи крови, бьющей из разорванных шей. Третий же забился в угол, размахивая перед собой кинжалом, а к нему с опасным шипением приближался огромный черный змей. Билл сидел на кровати, покрытой алыми брызгами, вжавшись всем телом в подушки, и во все глаза смотрел на представший наяву кошмар. Когда дверь громко стукнула о стену, он обернулся и, увидев на пороге Тома, разрыдался. На его лице застыли капли крови. Пират бросился к нему, дрожащими – уже от ярости, а не от страха, - руками ощупывая мальчика. - Они тебя не тронули? – спросил для надежности мужчина, обнимая заплаканное лицо юноши ладонями, а тот лишь икнул и покачал головой в ответ. Кровь на нем была чужой. В углу громче зашипел змей, и его хозяин обратил наконец внимание на последнего оставшегося в живых мужчину, который как на смерть смотрел на тварь, которая его уже заворожила, и даже кинжал выпал из его руки. - Оставь его, - твердым голосом приказал Том, и змей с шипением отполз назад, отпуская свою жертву. Мужчина подошел, обойдя кровать, и склонился к пирату, хватая его за рубаху. - Кто вас послал? – прошипел он прямо ему в лицо. Заикающийся от страха мужик ответил лишь невнятным мычанием, и от этого ярость капитана разгоралась так, что глаза его вспыхнули змеиным огнем, и змей за его спиной заволновался сильнее, предвкушая еще одну порцию на сегодняшний ужин. - О… отпусти – с… скажу, - похоже, этот «торговец» решил, что терять ему нечего. Это и вправду было так. - Хорошо, - на удивление спокойно согласился Томас, и даже будто взгляд его смягчился, хоть и не погас. – Говори. - Апо… апостол, - прохрипел пират, и хищный оскал обнажил острые клыки Черного Змея. - Приятного аппетита, - прошипел он и поднялся, а дергающееся в агонии тело спустя считанные мгновения скрылось в петлях черного аспида.