Serpent de Mer

Tiamat - Wings of Heaven

Услышав прозвище бывшего любовника, Том едва подавил волну ярости. Он ожидал этого ответа, даже знал его наверняка, но теперь ощутил, что готов собственными руками выпотрошить этого ублюдка и похоронить его внутренности в песке, чтобы его прах никогда не коснулся морского дна, а пиратская душа вечность мучилась на суше. Он хотел немедленно найти его, но оставить напуганного Билла одного не мог. Мужчина сел на край кровати, загораживая юноше пожирающего свою жертву змея, обхватил его голову ладонями и заглянул в глаза. Красивое лицо было искажено ужасом и запачкано кровью, размытой слезами. Уильям смотрел на пирата так, что у того сжалось сердце… Кажется, он впервые почувствовал, что у него на самом деле есть сердце. - Не смотри туда, все кончилось, - прошептал Том, обнимая мальчика, который прижался к нему дрожащим телом и снова дал волю рыданиям. Капитан дал ему выплакаться, чуть покачивая, как ребенка, на руках. Притянул его к себе на колени и завернул в одеяло, когда-то бывшее белым, а теперь покрытое кровавыми разводами. Он чувствовал, как в утробе шевелится младенец, и это успокаивало ярость. Билл с малышом целы и невредимы, и Черный Змей не хотел даже думать о том, что бы могло случиться, если бы он был простым пиратом. Он посмотрел на аспида, который свернулся вокруг своей жертвы и все сильнее сжимался, дробя человеческие кости - был слышен их хруст. Эта тварь - и проклятие, и благословение. Когда рыдания стихли, и Билл только тихонько всхлипывал, сжимая пальцами край одеяла, Том погладил его по голове и заставил на себя посмотреть. Тот поднял взгляд, и мужчина с облегчением улыбнулся: юный граф не боялся его. Он был напуган чужаками и тем, что произошло, но не им. Даже наоборот: хрупкий юноша прижался к широкой груди и прикрыл глаза, чувствуя себя в этих объятиях в безопасности. В дверь постучали, и она чуть приоткрылась. В комнату неуверенно вошел хозяин постоялого двора, который не рискнул прийти на шум, а когда все успокоилось, решил проверить, не освободилась ли комната от живых постояльцев. Он осмотрел обстановку, с опаской покосился на огромного змея и обратился к Тому: - Мне прислать сыновей и жену, чтобы они прибрались? - Утром. А сейчас мне нужна чистая комната с наполненной ванной. Немедленно, - ответил пират и поднялся на ноги, надежно прижимая к себе огромный сверток со своим сокровищем. - Сюда никто не должен входить без моего разрешения, - он хмуро посмотрел сверху вниз на невысокого полного мужчину, тот поспешно кивнул и повел своего гостя с его ношей в соседнюю спальню. Ванну наполнили уже через несколько минут, жена хозяина приготовила для них травяной чай, и когда их снова оставили вдвоем, Том раздел Билла, взял его на руки и, посадив в воду, начал бережно умывать. Ласковые прикосновения прогнали страх, а ароматные травы усыпили встревоженный разум. Он уснул прямо в ванне, а проснулся уже в постели поздним утром от настойчивых толчков изнутри. Было тихо. Тепло. На животе чувствовалась тяжесть мужской ладони. Уильям чуть повернулся, заглядывая через плечо, и наткнулся на внимательный взгляд Черного Змея. Пухлые губы тронула невольная улыбка, а сердце радостно встрепенулось, когда на красивом лице пирата появилась ответная. - Доброе утро, - мурлыкнул юноша и получил короткий поцелуй в висок. От этого прикосновения по телу побежали мурашки. - Как ты себя чувствуешь? – спросил хриплый бархатный голос, и в голове Билла пронеслись быстрые картины ночного нападения. От этих воспоминаний дыхание его вдруг остановилось, а сердце забилось испуганно быстро. Тонкие пальцы неосознанно сжали ладонь, накрывающую выпуклый живот, и Том крепче прижал к себе мальчика, целуя в шею и успокаивающе шепча: - Я не дам тебя в обиду. Тебя и нашего ребенка… клянусь, - последнее слово было сказано так тихо, что, казалось, услышать было невозможно, но Билл услышал и прикусил губу: можно ли верить клятве пирата? Или только его клятве и можно верить? - Я знаю, - прошептал он в ответ, погладив капитана по щеке, и колючая борода пощекотала ладонь. – Ты спас меня, - он посмотрел вниз и на голом торсе мужчины увидел черный рисунок. Змей словно дремал, и когда мускулистая грудь пирата поднималась, казалось, рисунок тоже дышит. Размеренно и спокойно, как зверь, вернувшийся с удачной охоты. Уильям повернулся в объятиях мужчины и провел пальцем по черному телу аспида. Тот будто вздрогнул, открыл единственный глаз, который было видно, и снова его закрыл, чуть переползая и словно подставляя поглаживаниям другой бок. - Как ты узнал, что произошло? – спросил Билл, продолжая кончиками пальцев водить по четко прорисованным чешуйкам: даже на человеческом теле змей выглядел живым. - Он позвал меня, - Том кивнул вниз и, приподнявшись, подпер голову рукой, а второй он поглаживал юношу по боку и животу. - Мы общаемся образами и чувствами. Я могу в любой момент увидеть и ощутить то же, что и он. Наши желания, по сути, совпадают, только имеют разную форму и могут проявляться по-разному, - юноша заметил, что на этих словах между бровей мужчины пролегла задумчивая морщинка, а взгляд потемнел. – Например, влечение, - его рука опустилась на ягодицы Уильяма, сжимая сквозь одеяло, - он может спутать с голодом. Если бы ты знал, как сложно было сдерживать его первое время, как он хотел проглотить тебя. Так же сильно, как я хотел овладеть тобой, - голос стал низким, тихим, и соблазнительным, губы пирата коснулись шеи юноши там, где бился пульс, там, где кожа тонкая и чувствуется запах крови, бегущей в юном теле. Уильям тихо застонал, когда зубы капитана прихватили кожу, откинул голову, подставляясь и безоговорочно доверяясь этому человеку. Но настойчивый стук заставил Тома отстраниться, а за дверью послышался голос одного из его матросов: - Змей! Апостол готовится к отплытию! - Дьявол! – пират вскочил с кровати, хватая рубаху, небрежно брошенную им накануне на стул, и пояс с оружием. – Этот сукин сын, хочет сбежать от меня! – аспид соскользнул с его тела на пол и заполз на постель. Билл подобрался, поджимая колени к животу и обнимая одеяло. Он взволнованно смотрел на Черного Змея, понимая, что тот сейчас уйдет, понимая, с какой целью он гонится за капитаном Апостола. Паника комком подкатилась к горлу. - Не уходи, - взмолился он, схватив Тома за рукав, когда тот снова оказался рядом. – Не оставляй меня, пожалуйста. - Внизу мои люди, тебя никто не потревожит, - ответил мужчина, склонившись к нему. – И помни, что он – это я, и я всегда с тобой, - он кивнул на змея, спокойно свернувшегося рядом, поцеловал Уильяма в лоб и вылетел из комнаты, шумно спускаясь по лестнице. - Мы готовы, - сказал ему боцман, как только он появился в таверне, которую занимала его команда. – Каков будет приказ? Все смотрели на него, и почти в каждой паре глаз горела жажда крови. Им было все равно, что произошло, они лишь знали, что Черный Змей в ярости, и причиной был молодой капитан Апостола. - Я пойду один. Вы остаетесь здесь. Наверх не подниматься и никого не впускать, - он говорил громко и отрывисто, этот тон знали все присутствующие и не смели возражать. – Лошадь? – спросил он у боцмана, стоящего рядом. - У ворот. И спустя считанные секунды кобыла подняла с земли пыль, унося своего всадника к пристани. Он успел к той минуте, когда прозвучала команда отдать швартовы, но канат, удерживающий Апостола у причала, еще не был перерублен. Том ловко взобрался по нему к фальшборту, и ровно за миг до того, как топор опустился на трос, перед матросом, занесшим орудие, откуда ни возьмись вырос чужак. Глаза его горели желтым огнем, а голос был шипением и звучал как из преисподней: - Куда-то собрались? – процедил он, наступая на ошарашенного пирата. К ним тут же обратились все, кто был на палубе. Пираты обнажили оружие, и на Тома с трех сторон оказались направлены пистолеты и шпаги, но он только оскалился с ухмылкой, обводя взглядом команду. Капитана среди них не было. - Где этот трус? Сидит в каюте и прячет свою продажную задницу? – прорычал он, смело наступая на окруживших его пиратов, которые, в свою очередь, отступали, подсознательно ощущая опасность, исходящую от пришельца. - Опустить оружие! – внезапно раздался звучный голос Луки откуда-то сверху. – Разойтись! – командный тон был выработан отлично, и матросы тут же выполнили приказ, расступаясь, однако не разбрелись по кораблю, а были очевидно готовы драться. Капитан Серпент Нуара щурился, глядя на парня, чья фигура показалась на капитанском мостике на фоне неба, залитого солнцем. Он двигался плавно, подходя к лестнице и неспешно спускаясь по ней на палубу. Каблуки его начищенных сапог глухо стучали по деревянным ступеням, вторя ударам сердца Черного Змея. Теперь он постоянно его чувствовал – этот комок мышц, гоняющий по телу кровь. Живую кровь. - «Этот трус», - голос Луки стал мягким и ласковым, когда он приблизился к Тому на расстояние пары шагов, - ждал тебя все утро, но ты не спешил прийти и отомстить за своего мальчишку, - он улыбался, и это обезоруживало, сбивало с толку и только усиливало ярость, кипящую в груди. – Мои люди не вернулись с ночной охоты, и из этого я заключил, что мой план не удался. Что ж, жаль… - он замолчал, сложив руки на груди, и задумчиво посмотрел в море, отражающее яркие лучи. - Я убью тебя! – зарычал Том и, выхватив кинжал из пояса, неуловимым движением оказался за спиной у капитана Апостола, приставляя лезвие к его горлу. Пираты в ту же секунду двинулись в их сторону, но Лука коротким жестом заставил их остановиться, спокойно улыбаясь. Тяжелое дыхание Черного Змея щекотало его шею, отчего по коже бежали приятные мурашки. И парень тихо хмыкнул, прикрывая глаза, чтобы хоть миг насладиться приятным чувством близости с этим мужчиной. Острие сильнее надавило на кожу, оставляя на ней царапину, но пока на этом и останавливаясь. - Может, и убьешь. Но стоит хоть одной капле моей крови упасть на эту палубу, они сожрут тебя заживо… и я имею в виду именно то, что говорю, - Лука оставался так же спокоен внешне, хотя Том услышал, как его пульс сбился с ритма и участился. Он сжал пальцы на резной рукояти кинжала и… медленно опустил его, отходя на пару шагов. Еще несколько месяцев назад эта угроза не заставила бы его отступить, но сейчас многое изменилось. Если алкоголь его по-прежнему не брал, то смерть может оказаться гораздо сильнее рома. Боялся ли он ее? Нет. Но теперь он не мог рисковать, не ради жизни собственной, но чужой, маленькой и совсем беззащитной. Парень коснулся пальцами шеи и усмехнулся, увидев на них кровавые разводы. Он больше не смотрел на Тома, чье дыхание все еще слышал за спиной, хоть уже и не так близко. - Несколько лет назад ты говорил, что никогда не позволишь загнать тебя в те же сети, в которых запутался твой отец. Я лишь хотел спасти тебя от смерти. Но, видимо, ты очень торопишься к ней в объятия, - произнес он тихо. - Ты ничего не знаешь, - хрипло откликнулся Том и наконец снова увидел прямо перед собой серые смеющиеся глаза. - Конечно. Я не знаю ничего, кроме того, что ты мне говорил, кроме того, что вижу сам. А вижу я, что ты влюблен. Не отрицай, - Лука покачал головой, когда Том открыл рот, чтобы ответить, – это очевидно. И если ты хочешь повторить судьбу своего отца, я не буду тебе мешать. Поэтому, будь добр, позволь моему матросу перерубить канат, здесь мне больше делать нечего, - парень отступил и, снова коснувшись царапины, которая не переставала кровоточить, неспешно ушел в капитанскую каюту. Том проводил его взглядом, и строй пиратов сомкнулся, закрывая ему вид на дверь. Оглядев команду, мужчина одним движением острого кинжала перерезал трос, удерживающий корабль у причала, и оттолкнулся от фальшборта, в один длинный прыжок оказываясь на пристани. Он стоял на влажных досках, облизываемых волнами, и смотрел вслед уплывающему на всех парусах Апостолу. На постоялый двор Черный Змей вернулся, когда солнце уже начало скатываться к горизонту. Несколько членов его команды сидели в таверне, остальные разбрелись по округе. Том поднялся наверх и с удовлетворением обнаружил, что дверь в комнату закрыта. Отклик на стук последовал не сразу, и тихий голос Билла был неуверенным и настороженным: - Кто там? - Это я, - коротко ответил мужчина и тут же услышал быстрый топот, заскрипела задвижка, а через мгновение к нему прижался его пленник, крепко обнимая и вжимаясь выпуклым животиком. Пират подхватил юношу на руки и пронес в комнату, усаживая на кровать и опускаясь перед ним на колени. Нежно поцеловав мягкие губы, он заглянул в обеспокоенные глаза и улыбнулся. Это милое создание, ангел, беспокоилось о нем, человеке с черной душой, морском дьяволе в человеческом обличии. Тонкие пальцы так сжимают ткань рубахи, что кажется, в них гораздо больше силы, чем в самом опасном пирате Атлантики. - Ты убил его? – шепотом спросил Уильям. - Нет, - так же тихо ответил Том, и карие глаза, наполненные волнением, прикрылись, а губы тронула легкая улыбка. – Билл, он хотел тебя убить, почему ты не желаешь ему смерти? – удивленно спросил капитан и увидел, как улыбка юного графа стала еще шире, а глаза распахнулись и были ясными, почти светились. - Просто я понимаю его. - Понимаешь? – брови пирата поползли выше. - Он влюблен в тебя. Так же, как и я, - добавил юноша, краснея от собственного признания. Тишина повисла в комнате на несколько минут. Огрубевшая ладонь мужчины коснулась гладкой щеки Билла, и он поднял взгляд, прикусив докрасна нижнюю губу. На него смотрели медовые глаза, а ласка, которую дарили грубые руки, говорила лучше слов. - Апостол не из тех, кто обременяет себя любовью. У него ветер в голове, и вряд ли когда-то этот ураган успокоится. Пожалуй, на это потребуется не меньше века, а у него, в отличие от меня, этого времени нет. - Тогда зачем он это сделал? – спросил мальчик, склонив голову на бок, и с интересом смотрел на мужчину, а тот, вздохнув, сел рядом и приобнял его за талию. - Мой отец погиб много лет назад. И однажды я рассказал об этом ему. Рассказал так, будто бы это случилось из-за любви отца к моей матери. И Лука думал, что спасает меня от его участи. Том не спешил продолжить, а Билл смотрел на него, осознавая то, что узнал сейчас. Отец Тома – мертв. - Но ты же бессмертен?.. Я знаю, я стрелял в тебя! – выпалил юноша и, встретив тяжелый взгляд пирата, замолчал. - Ты еще многого не знаешь. Придет время, и я расскажу тебе, - Черный Змей отвел взгляд, и Билл решил перевести тему: - Почему его называют Апостолом? - Он сын священника. - Сын священника – пират? – усмехнулся юноша. - Пути Господни неисповедимы, - сейчас из уст Тома это звучало как издевательство. - Ты не веришь в Бога? - Я верю в высшие силы. А как их называть – есть ли разница? – капитан заметил на столе поднос с нетронутым обедом и нахмурился. - Ты ел что-нибудь? - Мне совсем не хотелось, - виновато улыбнулся Билл, и его живот тут же отозвался жалобным урчанием. Он уже убедился, что на все его вопросы Том однажды даст ответ. Нужно только немного терпения и много любви к этому странному… страшному человеку. Через два дня они вернулись на корабль и отправились в обратный путь. Волны, качающие судно, уже были привычными, успокаивали, даже убаюкивали. Трюмы были пусты, и команда Серпент Нуара собиралась очень скоро вновь их наполнить. Однако вместо того, чтобы плыть прямо к берегам Европы, корабль встал на якорь возле Черного Гнезда. Уильям вышел из каюты и подошел к фальшборту, глядя на знакомый берег. В прошлый раз они подплыли с другой стороны острова, но юноша безошибочно его узнал, потому что отсюда было видно поселение островитян, от которого в небо поднимались столбики черного дыма. - Мы опять остановимся здесь? – спросил он у Тома, который подошел сзади и приобнял юношу за талию. - Нет, нужно только оставить кое-какой груз для племени. - Что за груз? – юноша с любопытством оглянулся на пирата. - Так, разное. Они каждый раз просят о чем-то, чаще о том, чего я не могу сделать, но пару сундуков с одеждой для них я в силах достать, - заметив в глазах Билла сверкнувшие слезы, Том нахмурился. – Что? - Ты помогаешь им?.. – прошептал тот, опуская взгляд и поглаживая капитана по крепкой груди. - Они подарили моим людям целую деревню, почитают меня как бога. Я делаю то, что могу. Почему это расстраивает тебя? – мужчина нахмурился: ему не нравилось это выражение лица его мальчика. - Не расстраивает, - тот улыбнулся и поднял на Тома сияющий взгляд. – Я счастлив. Вряд ли Черный Змей понял смысл этих слез, этой светлой улыбки и счастья, но не смог не улыбнуться в ответ, и снова почувствовал сердце. Оно трепыхнулось, а в груди разлилось тепло. Оно дошло до кончиков пальцев, и Том крепче прижал к себе Билла, наклоняясь и целуя в губы. - Хочешь снова с ними встретиться? – спросил он, когда шлюпки спускали на воду. - Хочу! Капитан Серпент Нуара сошел на берег со своим пленником. Там их уже ждали: почти все племя, заметив корабль еще издалека, вышло их встречать. Юный граф чувствовал себя по-прежнему неловко, когда ему кланялись, когда на него смотрели с трепетом и благоговением. Даже дома в поместье своих родителей он не получал столько внимания и уважения к себе. Дети подносили ему подарки: фрукты, игрушки из тряпок и глины - бесформенные, сделанные неумелыми детскими ручками. И он принимал их с улыбкой, вдруг представив, как его собственный ребенок однажды прибежит к нему с такой поделкой и надеждой на похвалу. Хотелось обнять всех этих ребятишек, но те тут же отскакивали, помня слова взрослых, что к прекрасному созданию неба прикасаться нельзя. Их проводили в деревню, где ждал вождь, который, едва увидев Уильяма, пошел им навстречу и опустился на колени… не перед Томом, а перед юношей, который от неожиданности схватился за руку пирата. Мужчина говорил что-то, но Билл не понимал ни слова, а Черный Змей внимательно слушал его и хмурился. Когда вождь замолчал, пират опустился на колено рядом с мальчиком, глядя на него очень серьезно и взволнованно. - Что он говорил? – спросил тот, глядя в янтарные глаза капитана. - Он просит у тебя спасения, - тихо сказал Том. – Его дочь носит первенца. Уже давно, пора разродиться, начались схватки, но ребенок никак не появляется, - широкая ладонь легла на округлый животик. – Он надеется, что ты сможешь помочь ему. - Но я… я же не могу, - прошептал юный граф, будто кто-то из племени мог понять его слова. - Попробуй. - Но что я сделаю? У меня ничего не получится! Они поймут, что я никакое не божество и… разозлятся, - он испуганно расширил глаза, но мягкое поглаживание теплой руки успокоило его. - Не волнуйся об этом. Они сотни раз просили меня о том, чего я не могу им дать. Есть вещи, которые не в силах исправить даже Боги. То, что написано на полотне судьбы. Как ты был написан на моем... Прикусив губу, Билл неуверенно кивнул и повернулся к вождю, который встал и, благодарно раскланиваясь, повел их к хижине, возле которой сидела пожилая женщина с уставшими глазами. Мужчина сказал что-то, кивнув в ее сторону, и прошел внутрь, отодвинув завесу. Уильям вопросительно посмотрел на Тома, и тот перевел: - Это повитуха, она уже несколько часов не отходит от постели девушки. Но что бы она ни делала, все зря. Вся надежда только на тебя. - Почему они просят меня, а не тебя? - Я не обладаю даром исцелять, - пожал пират плечами и пропустил вперед юношу. - Как и я, - произнес тот, входя в маленькую хижину, такую же, как та, в которой они жили. На шкурах в полумраке лежала худая темнокожая девочка, совсем ребенок. Биллу показалось, что она даже младше его самого. Несчастное дитя смотрело на него испуганно, будто ожидая не спасения, а смерти. Юноша оглянулся на остановившихся позади мужчин и сел рядом с ней. Рука ее, совсем холодная, дрогнула, когда ее сжали теплые пальцы Уильяма, но затем она вцепилась в него и что-то забормотала срывающимся голосом. Мальчик ничего не понимал, но сбивчивый шепот вскоре стал совсем неразборчивым, а черные глаза девушки наполнились слезами. Какой бы юной она ни была, она уже была матерью своего еще не родившегося ребенка и молилась за него, а слова молитвы - не так важны. Билл заговорил с ней, тихо, ласково, чуть улыбаясь и мягко сжимая ее руку. Погладил по животу, положив ладонь на оголенную упругую кожу, и прислушался к своим чувствам. Он не знал, что делать, и мог только вместе с этой девочкой молиться, чтобы истинный Бог, а не он, помог ей и ее крохе. Он гладил ее живот сверху вниз, слегка надавливая. Юная роженица тихо стонала с каждой схваткой. Они вымотали ее, но она не сдавалась, собирая все свои силы и пытаясь вытолкнуть свое дитя к свету. Несколько минут или часов он сидел рядом - счет был потерян. Казалось, уже ничто не спасет мать и невинного ребенка. Но когда надежда начала угасать даже в глазах вождя, она беспокойно заерзала и захныкала, а через мгновение ее крик заставил и птиц в округе замолчать. Билл испуганно обернулся на капитана, и тот положил свою ладонь рядом с его рукой. - Она готова родиться, - прошептал он с улыбкой и кивнул на вопросительно-удивленный взгляд Билла. - Это девочка. В хижине тут же появилась повитуха и прогнала прочь всех, кроме Уильяма. Он остался сидеть рядом и держал девушку за руку, когда она тужилась и даже не кричала, отдавая последние силы своей дочери, чей крик уже через считанные минуты прокатился звоном над всей деревней. Уже теряя сознание от усталости, девочка, прижимая к груди маленький окровавленный комочек, улыбнулась и прошептала едва слышно лишь одно слово. И не нужно было знать язык племени, чтобы понять, что это было «спасибо».