Память

Турки начинают очередной приступ. Вперед пустили этих накуренных опиумом фанатиков. Раньше они могли напугать, игнорируя ранения и инстинкт самосохранения, но теперь они не менее обыденны, чем грохот турецких бомбард. Первый ряд турок практически поголовно падает на землю, скошенный меткими выстрелами наших стрелков, но наступление, конечно же, продолжается. Как же жаль, что стены города не перестраивались столь давно, что не выдерживают пушек. Эта волна штурма окончилась ничем, они даже не дошли до подножия стен. У нас есть небольшая передышка и это превосходно - мы успеваем укрепить баррикады и подтащить побольше боеприпасов, а еще к нам прислали резерв, полсотни генуэзцев. Не то, чтобы много, но они неплохо вооружены, и командир у них, кажется, толковый. Но вот турки снова идут в атаку, уже пятую за ночь... Или шестую? Когда эти ублюдки наконец закончатся? В этот раз все было интереснее, они даже смогли вступить с нами в ближний бой, но ничего у них не вышло, баррикаду преодолело от силы сотня турок, но у нас четверо погибших и двое раненных, которые уже не смогут сражаться, у генуэзцев, вроде, один погибший и остальные в строю. Семеро к нескольким сотням - неплохой исход, если бы только у нас был источник рекрутов. Но силы медленно тают. Надеюсь, я не доживу до падения города. Главное, не попасть в плен. Поговаривают, что они способны причинять муки неделю, при этом следя, чтобы жертва была жива и в сознании. Турки неожиданно прекратили обстрел, и я ненадолго задремал, впервые за последние пару дней... Разбудил меня грохот упавшего рядом ядра. Осколки камней брызнули из-под него, будто бы это была не вековая каменная кладка, а какая-то лужица, мне посекло скулу, но это было малейшей из проблем. Три или четыре ядра легли в баррикаду, разбив её в щепки. Обстрел еще идет, но турки уже приближаются. Нам не выстоять, но мы будем сражаться. А ведь генуэзцы сражаются даже не за свой родной город, в отличии от большинства из нас, греков... Вот они, истинные воины. Туркам совершенно безразлично то, что несколько десятков, а то и пара сотен их людей погибла от обстрела. Главное, что мы деморализованы. У нас нет ни шанса, но к нам подтянулись подкрепления. Турок всё равно больше. За Господа, Константина и Империю! Турки прорвались. Не знаю, скольких мы убили и сколько у нас погибших, но мне отрубили ногу. Жизнь оставляет меня, но кровотечение остановилось. Кажется, мы пали одними из последних, ближе к концу боя к туркам подошло подкрепления из города... Константинополь пал. Кажется, один из турок заметил, что я еще жив. И правда, он идет ко мне... Можно было бы нанести последний удар, но сил у меня уже нет. Надеюсь, он меня добьет. Он что-то говорит мне на своем мерзком наречии и отвратительно ухмыляется. Сейчас он даже больше похож на крысу, чем раньше. Он поднимает свое оружие и наносит удар мне в грудь. Волна жгучей боли, но я еще жив. "Катись в Ад, сын блудливой суки", - успеваю произнести я, захлебываясь кровью. Бесславный конец для меня и моей родины.