the place that I've been dreaming of

Август выдался на удивление жарким. Невысокий кудрявый парень, держащий в руках большую коробку с последними собранными вещами, стоял на коротко подстриженном газоне и смотрел на дом, в котором он провел пятнадцать лет. Практически всю свою жизнь. Пот струился по его спине, футболка неприятно липла к коже, и все, о чем он мечтал – откинуть чуть влажные кудри со лба, но он не мог даже пошевелиться, не мог оторвать взгляд от небольшого двухэтажного здания бледно-желтого цвета с темно-коричневой черепицей. Перед его глазами проносились воспоминания – грустные и веселые, значительные и не очень, все, что произошло здесь, – и он боялся даже моргнуть, боялся, что стоит ему закрыть глаза – и они исчезнут вместе с этим домом. Домом, из которого он только что вынес последнюю коробку. Домом, который смотрел на него своими пустыми глазницами, как только что безжалостно убитое животное. Домом, в котором уже завтра новые, чужие события будут происходить с новыми, чужими людьми. – Блейн, милый! Парень вздрогнул и обернулся, когда отец просигналил ему из машины. Около пассажирской двери, обмахиваясь рукой, стояла его мать и смотрела на него с чуть грустной улыбкой. Казалось, она понимала его чувства. Возможно, она даже чувствовала нечто похожее. Но, все же, вряд ли. Она уж точно не ехала в неизвестность, оставив всю свою прошлую жизнь в маленьком городке за дверью маленького светло-желтого домика. Он вздрогнул снова, когда отец захлопнул багажник, закрывая все его воспоминания в тесной автомобильной коробке. Он ненавидел ее почти так же, как эту жару, эту тяжелую картонную громаду в собственных руках и эту новую работу папы, из-за которой они ехали черт знает куда и черт знает насколько. – Ну же, не медли,– улыбнулся ему отец, и мальчик улыбнулся в ответ. Он смотрел на машину, думая о том, что на ближайшие пару часов она станет его домом. Он смотрел на нее, чувствуя себя скитальцем, который перебирается из пункта, в который больше не вернется, в пункт, которого еще ни разу не видел. Он смотрел на нее, испытывая смешанные чувства, желая спрятаться в ней от удушающей жары под свежими потоками воздуха из кондиционера – и не желая делать ни шагу прочь с места, на котором он стоял в последний раз. – Сынок, все в порядке? Рейчел обеспокоенно посмотрела на него, откидывая длинные волосы назад. Ей тоже было жарко, и она, наверняка, мечтала скорее отправиться в путь, или хотя бы скрыться в спасительной прохладе автомобиля – но она волновалась за сына, и когда уже сделала, было, шаг в его сторону, Блейн сбросил с себя оцепенение, мотнув головой. – Все в порядке, мам,- грустно улыбнулся он, вновь поворачиваясь к дому.- Просто дай мне еще минутку.

***

– Эй, приятель,– Финн криво ухмыльнулся, на мгновение отрывая взгляд от дороги и глядя на сына через зеркало заднего вида,– ты как? – Я в норме, пап,– Блейн улыбнулся отцу, после чего, сдержав тяжелый вздох, вновь уставился в окно. Нет, он не был в норме. За его плечами, уже давно скрывшись из виду, осталось его детство, его юность – осталась вся его прежняя жизнь. Но, несмотря на то, как грустно ему было, он все же понимал, что этот переезд – не прихоть, и что так будет лучше им всем. Будет сложно без друзей, которые остались в стенах элитной академии – но что поделать. Деньги, которые его мать – в прошлом перспективная молодая бродвейская актриса Рейчел Берри – зарабатывала несколько лет до встречи с будущим мужем, закончились, и родители больше не могли позволить себе оплату столь дорогого учебного заведения для своего сына. Финн Андерсон, до встречи с будущей женой работавший механиком на заправке, после свадьбы окончил колледж и стал педагогом, и именно поэтому теперь, когда ему предложили новую работу руководителя хоровым кружком в Лайме, они всей семьей вот уже час тряслись в стареньком, но вполне себе прилично выглядящем и работающем пикапе. Рейчел больше не была звездой Бродвея, а Финн уже давно не ремонтировал машины за деньги – зато сейчас счастливая чета Андерсон-Берри везла своего любимого сына к их общему светлому будущему. И Блейн был благодарен им за то, что они были рядом, и за то, что любили его так же, как и он их. Потому что единственная истина, в которой он не усомнился ни разу в жизни,– это то, что семья превыше всего. Ведь разве может быть иначе, когда ни одна разбитая коленка не обходилась без заботливых маминых рук, и ни один сломанный велосипед – без загрубевших мозолистых ладоней отца? Разве может быть иначе, когда каждая хорошая оценка вызывала счастливую улыбку на лице Рейчел, а каждый забитый в игре мяч – радостный клич Финна? Разве может быть иначе, когда ни одна слеза не была пролита мимо плеча самой родной на свете женщины, и ни один серьезный разговор не был таким ценным без совета самого сильного мужчины? Разве может быть иначе, если в момент, когда все от него отвернулись, смеясь и плюясь в его сторону, обзывая уродом и педиком, мальчик смог найти утешение в крепких и теплых объятиях своей семьи? – Мы любим тебя,– словно читая его мысли, улыбаясь, обернулась к нему Рейчел. Финн согласно хмыкнул, приподняв один уголок рта. Блейн не смог сдержать ответной широкой улыбки. – И я вас люблю. Он откинулся на спинку сидения, наконец-то вздыхая по-настоящему свободно. Он справится. Они справятся.

***

– Ну что, волнуешься? Финн похлопал сына по плечу, глядя ему в глаза через отражение в зеркале. Блейн нервно улыбнулся, поправляя полосатую бабочку на шее, и глубоко вздохнул. – А ты сегодня не такой зализанный, как в Далт-… раньше,- отец неловко потер ладонью шею. Парень грустно улыбнулся. Родители знали, что ему довольно сложно вспоминать о старой школе, где остались все его друзья, привычная строгая униформа и некоторые личные обычаи. – Да,– он провел пальцами по едва тронутым гелем кудрям, которые сейчас аккуратными красивыми волнами обрамляли его лицо,– новая школа – новые привычки, верно? Финн кривовато и облегченно улыбнулся, еще раз хлопнув его по плечу. – Пойдем, мама проводит нас. – Эй! Я сам найду доро-… – Не кипятись. Я хотел сказать, до двери. Блейн выдохнул, улыбнувшись папе, и проследовал за ним в коридор, не забыв закинуть сумку через плечо. В прихожей, облокотившись на комод, стояла обеспокоенная Рейчел. Она немного нервно накручивала прядь волос на палец, но, завидев мужа и сына, мгновенно подскочила, делая шаг к последнему и крепко его обнимая. – Ох, вот и твой первый день в МакКинли,– пробормотала она в его плечо – несмотря на его низкий рост, без обуви на каблуках она едва доставала ему до линии бровей.– Я буду так волноваться, если бы ты знал, ох… – Тише, мам,– Блейн ласково приобнял ее в ответ,– все будет хорошо, ты же знаешь. Это всего лишь обычная государственная школа… – Я помню, что случилось с тобой в твоей последней «обычной государственной школе»,– женщина горько вздохнула, и парень едва ощутимо вздрогнул.– Просто пообещай мне, что если что-то произойдет – ты сразу позвонишь мне… – Рейч,– Финн, подойдя к жене, мягко обнял ее за плечи,– не забывай, я работаю в том же заведении. Ему не придется никуда звонить… – И все же… – Хорошо, мам,– Блейн улыбнулся.– Я позвоню, обещаю. Рейчел слабо улыбнулась, сжимая кулачки. – Удачи в школе. – Спасибо. Пап, мы идем? – Да,– Финн сделал, было, шаг в сторону двери, когда его резко остановила жена, что-то бормоча и с притворным недовольством перевязывая его галстук. После этого она чмокнула его в щеку, проделала то же самое с сыном, и Андерсон-старший сделал шаг на улицу. – Стойте,- внезапно воскликнул Блейн. Он чуть прикусил губу, раздумывая. Эта мысль не покидала его всю последнюю неделю каникул, пока они занимались обустройством нового дома, и он ничего не мог с собой поделать.– Мам, у меня есть одна просьба… – Все, что угодно, солнышко,- женщина ласково улыбнулась, подходя ближе. – Можно я… Можно мне… Хм. Я бы не хотел, чтобы в школе знали, что моя мама… Кхм. В общем, можно я какое-то время – только в начале, клянусь – буду представляться фамилией отца? Блейн боялся, что мама обидится. Он внимательно смотрел на нее, пытаясь считать реакцию с ее лица, но Рейчел лишь широко улыбнулась. – Конечно, милый. Я не хочу, чтоб ты заводил друзей только благодаря громкой фамилии. Я знаю, ты достоин большего. Мальчик облегченно вздохнул, еще раз крепко обнимая маму. – Спасибо. – Ой, да брось,– женщина рассмеялась.– Повеселись там! – Хорошо,– он улыбнулся и, выйдя из дома и закрыв дверь, повернулся к отцу. Финн уже стоял у машины, радостно улыбаясь и вертя брелок с ключами на пальце. – Поехали, парень,– он слегка взъерошил волосы подошедшего сына под его деланно недовольное бурчание. – Настало время приключений!

***

– Итак, класс, хочу представить вам нового ученика – мистера Блейна Андерсона-Бе-… Брюнет торопливо и от этого чуть резковато дотронулся до плеча учителя, шепча что-то ему на ухо. Преподаватель, пожилой, но довольно ухоженный мужчина, сначала удивленно приподнял брови, но когда Блейн, договорив, отстранился, понимающе кивнул и продолжил: – Кхм, в общем, поприветствуйте Блейна Андерсона… Андерсона, да. Теперь он будет учиться с вами. Парень робко улыбнулся классу и неуверенно огляделся. – Эй, садись сюда!– с третьего ряда ему помахал симпатичный русоволосый мальчик. Когда Блейн занял соседнее место, тот обворожительно и как-то немного хищно улыбнулся, протягивая руку,– Себастиан Смайт, староста класса. Для тебя просто Себ, ну или Себа – как тебе больше нравится. Он подмигнул, не скрывая оценивающего и какого-то на самом деле плотоядного взгляда. Андерсон почувствовал, как по спине побежали неприятные мурашки. – Блейн,– пожав ладонь нового знакомого, торопливо ответил он и, игнорируя заинтересованный взгляд, начал осматривать своих новых одноклассников. Смайт на фоне разглагольствовал о своей власти в этой школе, о намерениях стать королем бала, о некомпетентных учителях и глупых сокурсниках, пока брюнет бездумно переводил взгляд с одного подростка на другого. За первой партой сидел мальчик в очках и в инвалидном кресле. Он сосредоточенно переписывал материал, который учитель заносил на доску. Словно почувствовав взгляд, он обернулся и широко улыбнулся Блейну. Тот улыбнулся в ответ, думая о том, что, скорее всего, перед ним сейчас его потенциальный друг. Через проход от Андерсона сидел парень азиатской внешности. На нем была белая майка и накинутая поверх клетчатая рубаха с коротким рукавом, а на ногах – узкие черные джинсы и такого же цвета конверсы. Он приветливо помахал брюнету, и в тот же момент получил слабый удар по руке от соседки по парте – темноволосой азиатки в сетчатых перчатках и с редкими синими прядями волос. Парень тут же вернул все свое внимание на доску, и Блейн едва слышно усмехнулся. На месте у выхода из кабинета сидел симпатичный блондин с подозрительно светлыми волосами и такими же подозрительно полными губами. Он что-то беззвучно бормотал себе под нос, и это что-то явно не относилось к предмету, так как на парте перед ним лежала раскрытая тетрадь, в которой брюнет даже со своего места мог разглядеть огромные черно-белые изображения супергероев. Он усмехнулся, подумав, что этот парень странный, но весьма забавный. Переведя взгляд на ряд у окна, он немного вздрогнул, наткнувшись на презрительный взгляд блондинки в черлидерской форме. Она крутила в пальцах отвратительную розовую ручку с отвратительными розовыми перьями, постукивая ею по парте и качая ногой в такт, не отрывая взгляда от съежившегося Блейна. Так, вот и его проблема-номер-один. А ведь это только первый день. Вернувшись в нормальное положение, Андерсон вздохнул. Все будет намного сложнее, чем он думал. Здесь у него нет никого, с кем можно было бы поделиться. Джефф, Ник, Уэс и Дэвид, конечно, обещали выходить на связь, но Блейн понимал, что это случится еще не скоро – и будет происходить крайне редко из-за нестыковки в их расписаниях. Он вздохнул снова, поднимая взгляд и замирая. Прямо перед ним, через один ряд, сидел самый необычный парень, какого он только мог представить. Он разговаривал о чем-то со своей соседкой, и его щеки отчего-то пылали, но Блейн все равно видел, насколько кристально чистой и светлой была его кожа. Едва заостренные уши, тонкий, чуть вздернутый очаровательный нос и приподнятые вверх удивительно мягкие на вид волосы делали его профиль сказочно прекрасным – и Андерсон ничего не мог с собой поделать, чувствуя, как у него перехватывает дыхание. – Эй,– он почувствовал, как слева его толкает Себастиан,– на что ты смотришь? Блейн пару раз моргнул, прогоняя столь неуместные во время занятия мысли, и повернулся к соседу. – Я… эм, на доску? – Пф,– Смайт фыркнул,– геометрия – скука смертная. Он вновь хищно улыбнулся, поворачиваясь к Андерсону всем корпусом, и тот взял на заметку постараться больше не садиться с ним за одну парту. – Может, расскажешь немного о себе?.. – Смайт! Андерсон! Для разговоров существуют перемены,– учитель бросил на них недовольный взгляд, сопровождаемый взглядами почти всех одноклассников, и Блейн жутко покраснел, бормоча под нос извинения. Он перевел взгляд на первую парту – и увидел глаза прекрасного создания. Лазурные или бирюзовые – он не успел посмотреть, так как парень поспешил отвернуться, чем вызвал разочарованный вздох брюнета.

***

– Перестань пялиться, Курт! Хаммел вздрогнул, поворачиваясь к доске и закусывая губу. – Что, так заметно?– пробормотал он, бросая взгляд на Мерседес. – Еще бы,– девушка хмыкнула, в свою очередь бегло оглядывая новенького,– хотя он действительно ничего. Если он все же натурал – думаю, я могла бы с ним пересечься на нейтральной территории… – Перестань,– Курт пихнул подругу локтем в бок, и та прыснула от смеха. Пару минут они слушали учителя, и Джонс делала пометки в тетради, пока Хаммел бездумно выводил непонятные линии на полях блокнота. – Ты правда думаешь, что он натурал?– неуверенно произнес он, глядя на девушку. Та фыркнула. – Да из него такой же натурал, как из меня – лесбиянка. Хотя, думаю, пока ты не познакомишься с ним сам, наверняка не узнаешь. Она подмигнула другу, посмеиваясь над тем, как тот вновь залился краской. – Отвали,– буркнул он, бросая еще один взгляд на новенького и встречаясь с его ореховыми глазами.– О боже. Мерседес рассмеялась непозволительно громко, за что тут же получила замечание от учителя. Но зрелище пунцового лица Хаммела явно того стоило.

***

– Хэй! Привет, я Сэм Эванс! А ты Блейн, да? Брюнет вздрогнул и чуть не ударился головой о дверцу собственного шкафчика. Обернувшись, он увидел улыбающегося блондина с большими губами. – Да… Привет, Сэм,– он пожал протянутую руку и неуверенно улыбнулся. – Давно ты в городе? Успел завести друзей? О, ты увлекаешься спортом? Вопросы сыпались непрерывным потоком, и Андерсон не мог отвести взгляда от странных губ. – Эм… Нет, на самом деле, две недели назад, и нет, я еще не успел толком ни с кем познакомиться. Только с Себастианом. Блондин фыркнул, приобняв Блейна за плечи и ведя его куда-то по коридору. – Не связывайся с этим сурикатом. Он того не стоит, поверь. Брюнет неопределенно хмыкнул, мысленно соглашаясь и чувствуя себя крайне неловко от такого близкого контакта с новым знакомым. – Так что насчет спорта?– спросил Сэм, улыбаясь. Этот парень менял темы со скоростью света. – Ну, вообще-то, я неплох в футболе, так что… – О!– Эванс убрал руку с плеча Блейна, после чего тот облегченно выдохнул, и хлопнул в ладоши.– Это круто! Я защитник в местной команде, и нам нужен хороший квотербек, так что, может быть, придешь на сегодняшнюю тренировку? Блейн совершенно не слушал нового знакомого, заметив в толпе учеников дивный профиль, впечатавшийся в память. Шатен стоял у шкафчика, что-то сосредоточенно в него складывая, и Андерсон не мог отвести взгляд от его напрягшихся от усилий бицепсов, обтянутых тонкой тканью лиловой дизайнерской рубашки. – Блейн? – Что?.. А! да, почему бы и нет… Что от меня требуется? – О, просто приходи после уроков в раздевалку для физкультуры, я запишу тебя у тренера Бист. Потом мы… Эй, Мерседес! Мерседес! Сэм внезапно сорвался с места, убегая в направлении темнокожей девушки – соседки Курта на геометрии. Блейн удивленно смотрел ему вслед, думая о том, что этот парень все-таки очень и очень странный. «Надо, наверное, сходить к отцу и предупредить его о тренировке»,– подумал он, разворачиваясь и тут же врезаясь в кого-то. – О боже! – Черт! Смотри куда пре-… Курт замер на полуслове, глядя в шоколадные глаза прямо перед собой. Блейн неловко поправил сумку на плече, тут же присаживаясь и собирая оброненные Хаммелом учебники. Шатен заторможено присел следом, поднимая тетради, и когда Блейн передал ему остальные вещи, их пальцы на миг соприкоснулись, посылая мириады мурашек по телам обоих парней. Они резко встали, глядя друг на друга. Андерсон заметил, что шатен был чуть выше него, но эта мысль растворилась где-то по пути к мозгу, который был занят разгадыванием удивительного сочетания цветов глаз собеседника. – О! Кхм. Привет, я Курт, Курт Хаммел. Брюнет смотрел на протянутую руку как на восьмое чудо света, наслаждаясь мягкими переливами удивительного высокого голоса парня, и запоздало пожал ее: – Блейн Андерсон. – Да, я помню. В смысле… Не то, чтобы я… Курт покраснел, неловко прерывая затянувшееся рукопожатие и пытаясь скрыть ту неохоту, с которой он это сделал. Блейн думал лишь о том, какой он очаровательный. – Ну… э… как твой первый день?– спросил шатен, закусывая губу. Андерсон улыбнулся, потупив взгляд. – Что ж, первые три урока прошли весьма неплохо. Думаю, все хорошо, да. Он снова поднял взгляд на собеседника, и тот неуверенно улыбнулся в ответ. – Успел завести друзей? Блейн еле сдержался от того, чтобы закатить глаза. Серьезно, эти вопросы новых знакомых такие оригинальные. – Ну, друзей – это громко сказано… Но я познакомился с Сэмом, он кажется неплохим парнем,– шатен кивнул,– а! И еще Себастиан… Улыбка Хаммела испарилась, и он фыркнул. – Этот сурикат везде успевает. Блейн удивленно вскинул брови. Видимо, Смайт здесь не так почитаем, как ему кажется. Хаммел трактовал удивление брюнета по-своему и вновь залился краской – В смысле… Может, он и не такой плохой, как я… как все… ох, в смысле… просто забудь, ладно? Андерсон улыбнулся, кивая. Да, это все странно, но он не хотел смущать этого очаровательного парня еще больше. – Какой у тебя следующий урок?– спросил он. – Испанский. А у тебя? – Французский. Я… Их прервал звонок, и, оглядевшись, парни заметили, что коридоры почти опустели. – Ох, мы опаздываем! Что же, мне налево, а тебе прямо по коридору в крайнюю дверь справа,– Курт с сожалением взглянул на часы.– Еще увидимся, Блейн? Брюнет вздрогнул от того, как удивительно мелодично звучало его имя из уст нового знакомого. – Конечно… Курт. Хаммел, пытаясь скрыть дрожь, кивнул и, махнув напоследок рукой, поспешил на урок. Блейн смотрел ему вслед, не в силах удержаться от счастливой улыбки. Удивительный.

***

– Хаммел, у тебя что, лом в заднице? Шевели ногами! Тренер Сильвестр отключила мегафон, окидывая черлидеров презрительным взглядом. Они, как обычно, все делали не так. – Да, Хаммел. Веселая ночка? Или успел потусить в туалете с новеньким? Курт, разминавший шею, вздрогнул, поворачиваясь к проплывающей мимо Китти, и сжал руки в кулаки. Эта стерва порядком его задолбала, и он не мог дождаться момента, когда займет ее место на вершине пирамиды. Ох, он тщательно потопчется по ее недо-модельной осанке… – Легок на помине,– злобно усмехнулась девушка, глядя куда-то в другую сторону поля, и Хаммел, проследив за ее взглядом, вздрогнул. Со стороны школы шла футбольная команда во главе с Майком и Пакерманом, которые, наперебой шутя и смеясь, украдкой поглядывали на идущего позади рядом с Сэмом Блейна. Блейна в узких белых штанах, широких наплечниках и удивительно идущей ему красно-белой футбольной форме. Шатен горестно вздохнул. Эта тренировка явно будет не самой легкой.

***

– Давай, бро,– Эванс похлопал Блейна по плечу, отходя в сторону.– Я в тебя верю! Андерсон судорожно вздохнул, глядя прямо перед собой. На него, неприятно скалясь, смотрели два других футболиста – Карофски и Азимио, как объяснил ему Сэм – а так же Майк Ченг – тот самый азиат с геометрии – и сам Эванс. – Ты готов?– он опустил голову, глядя на стоящего перед ним в стойке Ноа Пакермана. Опасный на вид парень, решил для себя Блейн, и кивнул.– Тогда по команде. Брюнет поправил шлем и глубоко вздохнул. Захват – бег – прорыв – вот мантра, которую он повторял про себя последние десять минут. Согнувшись и досчитав до пяти, он услышал свисток тренера Бист, которая стояла у трибун – опасная на вид женщина, решил для себя Блейн – и схватил переданный Пакерманом мяч. Прижав его к груди, он рванул вправо, пытаясь обойти противников, но дорогу ему преградил Карофски, а сзади мгновенно пристроился Азимио. Непонятные, неприятные и совершенно несвоевременные вспышки воспоминаний замелькали перед глазами брюнета, и тот, коротко тряхнув головой, бросился прямо на стоящего впереди футболиста, выкручиваясь из его неудачного захвата и отпихивая парня в сторону. Чувствуя тяжелое дыхание за спиной, Блейн напрягся, ускоряясь, и, добежав до разграничительной линии, швырнул мяч на землю, останавливаясь и восстанавливая дыхание. Кровь шумела в ушах, в голове перемежались старые, но отнюдь не забытые образы, наполненные кровью, болью и криками, и Андерсон торопливо стянул шлем, чувствуя, как начинают давить на него его стенки. Обернувшись, он увидел бегущего к нему с радостным кличем Сэма, а так же улыбающихся Ноа и Майка. – Это было круто!– Ченг похлопал брюнета по плечу, и тот ответил ему улыбкой, тут же утопая в объятиях Эванса. – Больше, чем круто,– вопил тот,– Карофски еще не скоро отойдет от своего провала. Блейн усмехнулся, глядя на вышеупомянутого парня, который отчитывал Адамса за то, что тот не смог догнать квотербека. Пакерман, Майк и Сэм, глядя на эту картину, рассмеялись. – Да уж, ты реально хорош,– ухмыльнулся парень с ирокезом,– и ты охренеть как быстро бегаешь! – Спасибо, Ноа. Парни вдруг застонали, и Блейн непонимающе посмотрел на них, возвращая взгляд к Пакерману, ноздри которого гневно раздувались. Андерсон сжался. – Не. Называй. Меня. Ноа. – Хорошо,– пробормотал брюнет.– А как мне тебя называть? – Просто Пак,– парень снова ухмыльнулся. Кажется, он не был обидчивым. – Ладно, Пак так Пак,- Блейн неуверенно улыбнулся. – Андерсон!– их прервала подошедшая тренер Бист, и он вздрогнул, оборачиваясь к ней. Женщина улыбнулась и похлопала его по плечу: – Поздравляю, парень. Ты в команде. Футболисты радостно заголосили, подбадривая нового квотербека. Блейн улыбнулся, принимая поздравления. От всех, кроме злобно смотрящих на него Карофски и Азимио.

***

– А он и правда хорош. Курт вздрогнул, обернувшись, и тут же вздохнул с облегчением, увидев подошедшую к нему Куинн. Вернув взгляд на футболистов, он кивнул. Хорош – это не то слово. Этот мини-марафон с мячом, включавший в себя обход препятствий в виде тупоголовых Карофски и Адамса, был великолепен. И Блейн в этих обтягивающих его задницу штанах был великолепен. И его чуть растрепавшиеся от шлема мокрые волосы были велико-… – Хаммел! Хватит увлажнять газон своими слюнями – вернись в дно пирамиды!– громогласный голос Сью заставил футболистов обернуться, а Курта покраснеть, но он успел увидеть, каким взглядом окинул его Блейн, как он помахал ему – и даже успел махнуть ему в ответ перед тем, как отвернуться и с отчаянным вздохом подставить свою спину под чужие ноги.

***

Блейн вытер влажные после душа волосы полотенцем и вздохнул. Думать о ненавистном грейпфрутовом соке, чтобы не думать о Курте в тех штанах оказалось на удивление сложно – но он справился. Хотя брюнет подозревал, что теперь будет видеть эту картину чаще – тренировки футболистов и черлидеров часто совпадали, а если учитывать еще и игры… Вздохнув, парень отправился к шкафчику с одеждой, как вдруг услышал голоса с другого конца душевой: – Завтра все по плану? – Конечно. Черт, мне никогда не надоест… Андерсон прижался к стене, чувствуя, как голоса приближаются. – Когда-нибудь этот тряпка-Хаммел сломается и разрыдается прямо в коридоре, а не в женском туалете. – Это точно. Послышался громкий звук, словно кто-то хлопнул в ладоши, который вмиг заполнил собой все пространство раздевалки, отразившись от кафельных стен. Дверь закрылась, и Блейн выдохнул. Карофски и Азимио что-то задумали против Курта. И парень лишь надеялся, что хоть как-нибудь сможет им помешать.

***

– Как дела в школе, милый? Курт улыбнулся, садясь за стол и принимаясь за ужин. – Все хорошо. Тренер Сью, правда, как с цепи сорвалась… В прочем, ничего нового. – Сью хорошая,– его мать улыбнулась, поправляя светлые волосы,– она сделала очень много для меня в свое время. Если бы не она – вряд ли бы ты сейчас сидел здесь. Хаммел закатил глаза, ковыряя вилкой спагетти. Эту историю о «Сью-хранительнице-любви-и-одиноких-сердец» он слышал уже не один десяток раз. – Неужели ничего интересного, кроме тренировки? Шатен вздрогнул, отвлекаясь от своих мыслей, и уставился взглядом в тарелку, краснея. – Ну, на самом деле, я встретил кое-кого… – Надеюсь, этот «кое-кто» не окажется таким же хлюпиком, как тот Чендлер… – Мама!– воскликнул Курт. – Сантана!– неодобрительно покачала головой блондинка. – Ну а что я такого сказала, Бритт? Да, я понимаю – некому было привить нашему сыну хороший вкус на мужчин, но Чендлер – это ни в какие ворота… – Спасибо за ужин,– вспыхнув, Хаммел поднялся со своего места, быстро загрузил посуду в машинку и, чмокнув матерей, умчался в свою комнату. – Уроки, Курт! – Хорошо, мам! Наверху хлопнула дверь, и Бриттани вздохнула, поворачиваясь к жене. – Ты неисправима,– она покачала головой, улыбаясь. – За это ты меня и любишь,– произнесла латиноамериканка, целуя ее в ответ.