Oh, simple thing, where have you gone?
25 апреля 2015 г., 23:46
– И что же этот твой – Курт, правильно? – он хороший?– Рейчел подмигнула сыну, и тот подавился равиоли.
– Он не мой, мам!– Блейн сделал глоток сока, чувствуя, как еда попадает в нужное горло, и вздохнул, краснея.¬– Мы познакомились, ну и немного поболтали, а потом оказалось, что он черлидер, а меня взяли в футбольную команду. Просто совпадение, и ничего тако-…
– Не просто взяли в команду – взяли квотербеком!– Финн гордо потряс вилкой, и Рейчел мягко опустила его руку, опасаясь за чистоту скатерти.– Я ведь тоже был квотербеком в старшей школе – здесь, в МакКинли, пока не переехал в Нью-Йорк… Я так горжусь тобой, сын!
– Спасибо, пап,– парень широко улыбнулся, видя, как рады его родители.– Как твой рабочий день?
– О!– отец прокашлялся и под пристальным взглядом жены сложил столовые приборы перед тем, как начать жестикулировать,– Я сегодня встретился с мистером Шустером – старым руководителем хора. У него родился первый внук, и они с женой решили переехать поближе к морю, чтоб обеспечить тому «хорошие условия», когда он будет гостить с ними,– Финн грустно улыбнулся.– Я так скучал по нему, на самом деле. И он, вроде, тоже – он даже немного всплакнул на моем плече.
Рейчел хихикнула, и муж посмотрел на нее с обожанием. Он часто ловил себя на мысли, что, будь она родом из Лаймы, они могли бы познакомиться намного раньше… Но ему не на что было жаловаться. Найти любовь всей своей жизни в двадцать один – это прекрасно.
– В общем, Шу объяснил мне правила хора, и попросил сделать дополнительный набор в «Новые Направления» - это их хор так называется,– уточнил он, непонимающе глядя на хихиканье сына.*– Их после предыдущего выпуска осталось десять, а для участия в соревнованиях нужны еще двое… Короче, я подумал – чего далеко ходить, когда у меня самого такой талантливый сын с потрясающим голосом?
Блейн снова поперхнулся, поднимая взгляд на отца. Финн смотрел на него с широкой улыбкой, и Рейчел утвердительно кивала:
– Ты же любишь петь! Ты ведь даже был солистом хора в Дал-…
Она резко замолчала, прикусив губу, и Андерсон-младший вздохнул:
– В Далтоне, мам. Да, мне не хотелось покидать старую школу – но это произошло, и все, что у меня осталось – исключительно положительные воспоминания. Так что не бойтесь говорить об этом, в любом случае, эта школа лучше, чем…
Теперь замолчал Блейн, и родители поспешили сменить тему:
– Попробуй, думаю, у тебя получится,– кривовато улыбнулся Финн, на что Рейчел фыркнула:
– Конечно, у него получится. Это же наш сын!
Она рассмеялась, и муж одарил ее полным нежности взглядом. Блейн, наблюдавший за этой идиллией, улыбнулся, чувствуя себя смелым и способным на все.
***
– Эй, Курт! Хаммел вздрогнул, но, увидев спешащего к нему с улыбкой брюнета, расслабленно улыбнулся в ответ. – Привет, Блейн. Ты пришел пешком? Андерсон замялся. Школьный автобус подъехал минут десять назад, и все его пассажиры уже давно зашли в здание. В общем-то, ему и не хотелось врать Курту. Однако, распространяться о том, что его отец – учитель в этой школе, он тоже пока не собирался. – Меня… Эм, меня подбросили,– пробормотал он и заметил, как погасла улыбка Хаммела, когда тот посмотрел ему за спину. – О, Блейни,– разумеется, кто может так бесцеремонно вторгнуться в личное пространство, если не Смайт. Андерсон вздрогнул, почувствовав неприятное объятие парня, и немного опешил.– Разговариваешь с принцесской? Брюнет нахмурился и уже открыл, было, рот, но Курт, быстро развернувшись, направился к школе. Андерсон вдруг ощутил непонятную злость и развернулся к Себастиану. Градус его ярости только вскипел, когда он увидел мерзкую ехидную улыбку парня. Он быстро стряхнул с себя руку одноклассника и схватил того за грудки: – Не знаю, что сейчас было, но я не хочу больше слышать таких слов о Курте. Смайт удивленно приподнял брови, но когда хватка рук парня напротив усилилась, испуганно кивнул. – И не трогай меня,– продолжил Андерсон.– И не называй меня «Блейни». Себастиан кивнул снова, и тогда брюнет поспешил в здание школы вслед за Куртом. Его мучало какое-то дурное предчувствие вперемешку с воспоминаниями о подслушанном разговоре футболистов, и он боялся не успеть… Не зря, понял он, когда, завернув в коридор, увидел Карофски и Азимио с пустыми стаканами из-под слаша, который, в свою очередь, стекал по волосам и одежде Курта. Защитники, захохотав, двинулись в противоположную сторону после того, как Дэйв напоследок толкнул Хаммела в шкафчики и тот, потеряв опору, съехал вниз. Это стало последней каплей. Блейн, сорвавшись с места, бросился к шатену, который, не решаясь разлепить склеенные приторной массой ресницы, шарил по стене в поисках опоры и пытался встать. – Курт! О боже, Курт… Что… Как… Как ты?– лепетал он, подхватив парня под руки и помогая ему подняться. – Я… все нормально. Мне просто нужно дойти до туалета, и все будет… – Зачем они это сделали?– Андерсон вскинул голову, силясь высмотреть футболистов, затерявшихся в толпе учеников. – Ты про «сегодня» или про «вообще»?– грустно усмехнулся Курт, и Блейн остолбенел. То есть, это не в первый раз? Он взглянул на шатена, который, все же открыв глаза, с сожалением осматривал свою явно дорогую, но безнадежно испорченную рубашку. На лице того не было страха или удивления – лишь какое-то затравленное выражение отчаяния и безысходности. – Подожди меня здесь минутку,– прорычал Андерсон, разворачиваясь в сторону, в которой скрылись Азимио и Карофски, как вдруг почувствовал удивительно крепкую хватку Хаммела на своем запястье. – Не надо,– твердо произнес тот, и Блейн не решился спорить, понимая, что сейчас он все равно не найдет этих отморозков,– просто помоги мне дойти до туалета. Кажется, слаш попал в контактные линзы… Брюнет молча довел Курта до места, проигнорировав слабую просьбу воспользоваться женской уборной, и запер за ними двери. Хаммел открыл кран и, вздохнув, начал смывать липкую дрянь с лица и волос. – Я был бы тебе признателен, если бы ты отвернулся, потому что я хочу переодеться. Наверное, для парней нормально – видеть других парней с голыми торсами. Но Блейн не решился противиться, не ручаясь за свою возможную реакцию на Курта. Он терпеливо ждал, пока шатен закончит, и, услышав тихое покашливание, развернулся, тут же приподнимая бровь: – Другая рубашка? Хаммел скептически усмехнулся: – А ты предлагаешь мне пойти в старой? Андерсон смерил взглядом запятнанную вещь, бережно сложенную на краю раковины, и моргнул дважды: – Но новая… откуда… – Ну, знаешь,– Курт передернул плечами, слабо улыбаясь, и встал под автоматическую сушилку для рук, подставляя волосы,– мне не привыкать. Блейн нерешительно подошел ближе, мягко дотрагиваясь до локтя парня: – Но почему ты не… не сказал никому? Хаммел вздохнул. – Я говорил. И не раз. И не только говорил. Я даже пытался противостоять этому, но потом…– он дернулся, словно вспоминая что-то неприятное,– ничего хорошего из этого не вышло, в общем. Андерсон хотел сказать что-то ободряющее, но раздалась приглушенная трель звонка, и Курт, быстрым и привычным жестом сбрызнув волосы лаком («Серьезно, эта сумка что, бездонная?»), подошел к двери, отпирая замок. – Нам нужно идти на уроки. – Курт… – Не надо,– Хаммел обернулся, и брюнет вздрогнул, увидев бесконечную тоску в его глазах,– не надо, Блейн.***
– Мистер Андерсон? Можно? Финн обернулся, видя собственного сына в дверях кабинета. – Конечно, Блейн. Заходи,– он провел рукой по волосам, дожидаясь, пока парень закроет дверь,– и, пожалуйста, давай общаться как отец с сыном, хотя бы пока мы наедине. Блейн хотел возразить, но лишь прикусил язык. Отцу было нелегко привыкнуть к новой должности, он понимал это. И понимал, что тот не хочет упускать ни единой возможности называть его так, словно они в родных стенах собственного дома. – Хорошо, пап. Но у меня к тебе вопрос как у ученика к учителю. Андерсон-старший задумчиво почесал бровь, обходя стол и садясь напротив сына. – Окей, я весь во внимании. – Хорошо,– Блейн вздохнул и сгорбился, заламывая пальцы рук и не зная, с чего начать.– Скажем так… Я стал свидетелем школьной потасовки,– Финн удивленно приподнял бровь, но промолчал, давая брюнету договорить,– два футболиста напали на одного… более слабого парня. Да. Ну и я… я не смог… хм, не успел заступиться. Теперь это мучает меня, хотя тот парень, ну, который пострадал, он вроде как запретил мне вмешиваться… Он сказал, что пытался разобраться с этим сам, но его никто не слушает, а сам он… как бы это… И он не хочет рассказывать мне! Об этом. Ну, ты понимаешь? Финн задумчиво хмыкнул, и Блейн поднял на него глаза: – Что мне делать? – Как учитель могу сказать тебе, что ты не стал соучастником потасовки, а значит, поступил правильно. И что тому парню следует еще раз обратиться к кому-то из взрослых – кроме меня. То есть к кому-то, кто имеет авторитет в этой школе. Но, на худой конец, думаю, и я мог бы повлиять на ситуацию. Как учитель. Парень покачал головой, скрещивая пальцы рук, и тихо выдохнул: – А как отец? Финн вздохнул, вставая с места, обошел стол и сел напротив Блейна, наклонившись так, что, подняв голову, мальчик сразу столкнулся с ним взглядом. Мужчина улыбнулся и произнес: – А как отец могу сказать, что ты должен поступать так, как велит тебе сердце. И защищать тех, кто тебе дорог. Но сначала – поговори с ним. Блейн, помолчав минуту, улыбнулся и встал с кресла, коротко пожимая руку Финна. – Спасибо, мистер… спасибо, пап. Андерсон-старший слегка приобнял парня, прикрывая глаза: – Обращайся. И – не наломай дров.***
– Ну и что мы здесь делаем? Курт скептически оглядывал пустой стадион и трибуны, на которые Блейн затащил его во время ланча. Не сказать, чтобы он сильно сопротивлялся, но из всех предполагаемых вариантов развития событий меньше всего он ожидал молчаливых посиделок на свежем после дождя воздухе. Брюнет нахмурился, прокручивая часы на правом запястье, и откашлялся. – Я хотел поговорить. Ну, знаешь. О том, что я видел. Хаммел вдруг вздохнул, как-то резко осунувшись и сгорбившись, и обхватил руками колени, ставя на них подбородок. – Ты ведь не отстанешь, нет? Блейн едва улыбнулся, решительно мотая головой. – Хорошо,– Курт снова вздохнул, прикрывая глаза и окунаясь в воспоминания. Андерсон смотрел на его точеный профиль и чувствовал, как у него перехватывает дыхание.– Все началось два года назад, когда я совершил каминг-аут. Знаешь, я почувствовал тогда небывалую легкость от того, что я наконец-то понял, кто я на самом деле, от того, как легко меня приняли...- на мгновение он замялся,- родители, от того, как отнеслись к этому друзья… Я просто подумал, что нет смысла скрывать то, что не осуждается и не заставляет близких отвернуться от меня. Курт теребил лямку собственной сумки, беззвучно шевеля губами и подбирая слова. Блейн молча прикусил губу и ждал продолжения. – Я просто… в какой-то момент я забыл, что близких людей у меня не так уж и много, и вспомнил об этом лишь тогда, когда на моем шкафчике стали красоваться надписи вроде «выродок» и «гомик», а практически вся моя одежда провоняла этим приторным слашем и помойными баками. Андерсон вздрогнул, перед его глазами вновь замелькали нечеткие картинки в багровых оттенках, в ушах стоял невыносимый ор, но он, встряхнув головой, крепко сжал руки, прогоняя видения. – Знаешь,– Курт горько усмехнулся, прикрыв глаза,– до этих неандертальцев просто не доходит, что с того момента, как я вслух объявил себя геем, ничего не изменилось. В смысле, мне и до этого доставалось – но в основном как члену хора. У нас с этим… сложно,– он улыбнулся,– но после того, как я… как это… Господи, такое ощущение, что я занимаюсь сексом в школьном коридоре или пристаю к ним сутками напролет. Курт скривился, представив последнюю сцену. Блейн залился краской, думая о первой. – По сути, я остался все тем же «странным парнем в женских шмотках»,– Хаммел изобразил пальцами кавычки,– просто теперь они имеют определенное название этому. И это же название служит для них достаточной причиной издевательств. Блейн молча смотрел на одноклассника, любуясь его аристократическими чертами лица, молочной кожей и печальной улыбкой. Глаза Курта метнулись в сторону брюнета, и тот чуть не утонул в их бездонной лазури, искренне недоумевая, как кто-то мог поднять руку на это совершенство. – Ты… кхм,– Андерсон замялся, поняв, что от него ожидают реакции,– ты же понимаешь, что не виноват в том, что это происходит? Ты говорил, что пытался с этим разобраться?.. Хаммел грустно усмехнулся: – О да, я ходил к учителям, позже к директору, но везде слышал одно и то же: «нет свидетелей» и «мы не можем наказывать учеников за словесные оскорбления». – Ты говорил… что пытался предпринять что-то сам и это не… хм, не очень хорошо закончилось. Блейн украдкой взглянул на соседа, боясь, что перегнул палку. Курт пожал плечами: – Да, в общем-то, ничего такого не произошло. Меня, слава богу, не избили и вообще практически не тронули. Только…– он внимательно посмотрел на Андерсона. – Что? – Не думаю, что могу тебе рассказать. Это не моя тайна. – О боже! Они тебя… Глаза Курта округлились, он стукнул Блейна по плечу. – Ауч!.. – Ты идиот?! Конечно же нет, ничего такого. Просто Дэйв, он…– Хаммел вздохнул и поморщился,– поцеловал меня. Зажал в раздевалке, когда там никого не было, и прервал мою пламенную обличительную тираду своими противными промасленными картошкой фри губами. Брюнет хотел, было, переспросить, боясь, что ослышался. Но потом решил не делать этого, понимая, какого труда стоило Курту поведать об этом. – И именно потому, что это не твоя тайна, ты даже и не думал шантажировать его этим? Шатен скептически усмехнулся: – Как думаешь, кому поверит школа: затравленному педику или школьной звезде футбола? Блейн промолчал. – Мне просто… Не знаю, у меня после этого появилось какое-то отвращение ко всем… телесным контактам?– Хаммел задумчиво пожал плечами.– В смысле, до этого я даже за руки ни с кем не держался, ну, то есть, был один парень, но он даже дышать на меня лишний раз боялся, и я… Он вдруг замолчал и с опаской посмотрел на брюнета: – Я не слишком много говорю? Андерсон улыбнулся: – Мы здесь как раз для этого. Курт выдохнул: – Да. Точно. В общем, этот парень… Чендлер, он как-то… не знаю, на меня никто больше так не смотрел. Так, словно я что-то значу, словно я не пустое место. Рядом с ним я чувствовал себя… привлекательным, что ли? Но после всей этой истории с Карофски я просто… Он замолчал, бездумно вырисовывая тонкими пальцами круги на собственных коленях. – Ты… испугался?– предположил Блейн. Шатен покачал головой: – Скорее… Я просто потерял интерес. В смысле, я думал, все будет как-то романтично и… как в кино, понимаешь? Я всегда думал, что даже прикосновения кончиками пальцев – это сексуально… А потом – бац! История в раздевалке – и меня стало воротить даже от тех самых простых касаний. Не знаю, перед глазами все мутит, и я словно снова там, в этой пропахшей потом каморке с этим неандертальцем… Курта передернуло, и Блейн хотел, было, успокаивающе дотронуться до его плеча, но остановил свою руку на середине пути. – Я… Я понимаю тебя… – Тебя тоже когда-то целовали насильно? – Нет, но… – Обливали слашами? Швыряли в мусорные контейнеры?– голос Хаммела вдруг зазвенел сталью, и Андерсон поежился, неуверенный, что готов рассказать о собственном печальном опыте. – Эм… нет. – Тогда не думаю, что ты меня понимаешь. Курт подобрал с сидений сумку и направился к входу в школу. Блейн шел чуть позади, и на самом выходе из стадиона еле слышно произнес: – Я просто хочу помочь, знаешь. Шатен остановился и обернулся, глядя на брюнета со странным нечитаемым выражением лица. – Блейн, ты…– он прокашлялся,– ты хороший парень. Правда. И я не хочу, чтоб ты пострадал. Он подошел ближе, становясь почти вплотную к Андерсену и балансируя на грани вторжения в личное пространство. – Пообещай мне одну вещь,– произнес он, глядя в теплые ореховые глаза напротив. – Что? – Пожалуйста, просто… Не лезь в это. Блейн вздрогнул, не в силах отвести взгляд от умоляющих голубых глаз. Рука Курта дернулась, словно он хотел дотронуться до него, но парень лишь выдохнул: – Обещаешь? Андерсон на мгновение зажмурился. Перед глазами появилось лицо улыбающегося отца. – Да. Хаммел слабо улыбнулся, разворачиваясь и направляясь в школу. Блейн опустил из-за спины руку со скрещенными пальцами.***
– Смотри, куда прешь, хоббит. Блейн, шедший по опустевшему школьному коридору и столкнувшийся с кем-то явно более крупной комплекции, поднял голову, видя ухмыляющиеся лица Карофски и Адамса. – Чего уставился? Проблемы?– Азимио мерзко захихикал, толкая в бок ехидно прищурившегося Дэйва. – Проблемы? У меня? С чего бы это?– Андерсон сжал кулаки, чувствуя, как скрипят собственные зубы. – А нам почем знать,– Карофски хмыкнул,– у всех, кто тусуется с этим отстойником Хаммелом по любому проблемы. – С головой,– добавил Адамс и, по-идиотски заржав, футболисты стукнулись кулаками. – И откуда такие выводы? – Пф, будто нормальный чувак будет торчать с этим педиком. Ох, видит бог, Блейн пытался. Не говоря ни слова, брюнет стиснул челюсти и толкнул Дэйва. От неожиданности тот попятился, ударяясь спиной о шкафчики. Его глаза расширились, а рот приоткрылся. – Эй! Да что с тобой не так?– он встал прямо, поправляя явно давно не стираный бомбер,– тебя не задевает компания этого урода, несмотря на твой статус квотербека, но задевают правдивые слова? – Его компания уж точно получше вашей,– выплюнул Андерсон, поправляя сумку на плече. Футболист захохотал: – Серьезно? Ты предпочитаешь этого гомика… Договорить он не успел. Блейн, замахнувшись, коротко выбросил кулак, попадая точно по носу Дэйву. Тот, схватившись за лицо, попятился назад, и брюнет, потеряв бдительность, не заметил подобравшегося ближе Азимио, который, не долго думая, заехал ему в глаз. Блейн почувствовал, как зазвенело в голове, и наудачу лягнул ногой, врезая защитнику в коленную чашечку. Тот взвыл от боли, и следующее, что ощутил Андерсон – удар лицом о шкафчики, последовавший, если он не ошибался, от оклемавшегося Карофски. Лицо футболиста было залито кровью, а переносица опухла, и он замахнулся вновь, ударяясь кулаком в стенку в том месте, где секунду назад была голова брюнета. Блейн, пошатываясь, бросился вперед, отталкивая Дэйва, но тот, налетев на Азимио, вновь ринулся на парня, и Андерсон, ощущая не прекращающийся свист в ушах, приготовился к удару, как вдруг… – Эй! Эй!!! Что здесь происходит?! С противоположного конца коридора в их сторону несся Финн. Карофски, схватив друга за руку, рванул в другую сторону, скрываясь за поворотом. Андерсон-старший, добежав до сына, развернул оседающего мальчика в руках, заглядывая ему в лицо. – Ох, чтоб тебя… что здесь произошло? Кто это был? Нужно идти к директору… Блейн мотал головой, пытаясь отогнать звон в ушах и сфокусировать взгляд на лице отца. – Ты можешь назвать фамилии?– не унимался тот. Андерсон прикусил губу, опуская лицо. Если Курт узнает… – Нет, я… – Блейн! Не ври мне! – Пап!– он поднял глаза, глядя на разъяренного Финна, и поежился,– я их не знаю. Я здесь всего две недели, естественно, я не запомнил всех… – Хочешь сказать, что эти отморозки напали на тебя просто так?!– казалось, мужчина готов был догнать их прямо сейчас, если бы не бледный мальчик в его руках. – Нет, они… я толкнул их, случайно, и мы сцепились на почве… хм, моей ориентации. Финн стиснул зубы, выдыхая через нос. Он гордился тем, каким сильным и мужественным был его сын, и гордился тем, что тот не скрывал, кем является, но… иногда от этого было столько проблем. – Пап, я…– Блейн чувствовал, как темнеет в глазах, а уши словно закладывает ватой,– мне нужно прилечь… – Пойдем,– мужчина мягко обнял его за плечи, поддерживая, но позволяя идти самому,– я… отвезу тебя в больницу.***
– Блейн, эй! Андерсон ускорил шаг, стремясь скрыться за поворотом, но Хаммел не отставал. Брюнет почти перешел на бег, но в его поле зрения попал Карофски, направляющийся в сторону Курта. Блейн замер, подобравшись. Футболист выглядел плохо. Его нос распух, переносицу и нижние веки покрывал огромный лилово-багровый фингал, криво залепленный пластырем. Квотербек отвлеченно подумал, что вполне мог наградить парня переломом, но ему было не до этого. Все, что его сейчас волновало – Дэйв, угрюмо шагающий по коридору по направлению к шатену и… проходящий мимо, игнорируя полный изумления взгляд Хаммела. Андерсон тихо выдохнул, разжимая кулаки, и продолжил свой путь. Но скрыться за спасительной дверью туалета ему так и не удалось. Точнее, он ввалился туда, подталкиваемый Куртом, который мгновенно запер дверь, разворачиваясь: – Почему ты… о, черт. Блейн нахмурился, отходя и пряча лицо, но сильные руки развернули его обратно. – Блейн… Курт осторожно дотронулся до подбородка брюнета, заглядывая ему в глаза. Андерсон выглядел едва ли лучше Карофски. Его губа была рассечена в уголке, отчего немного припухла, а на левой скуле красовался аккуратно наложенный шов, стягивающий края багрового по контуру шрама. – Блейн, что… Хаммел внезапно схватил парня за правую руку, поднимая ее и выдыхая сквозь зубы. Костяшки пальцев Андерсона были счесаны, кое-где все еще виднелась запекшаяся кровь, несмотря на то, что с момента драки прошли почти сутки. – Я же просил тебя,– он поднял глаза на Блейна, и тот вздрогнул от неожиданно холодного взгляда кристально ясных глаз. – Ты о чем? – Думаешь, я идиот?– шатен опасно сверкнул глазами. Блейн решил держать марку: – Я… я не понимаю, о чем ты. Курт скрипнул зубами, сжимая кулаки и делая шаг назад. – Я просил тебя не лезть к ним. Не лезть к Карофски. А сегодня он приходит в школу с расквашенным носом, не трогает меня – впервые за последние два года! – и ты, весь тут такой шрамированный рыцарь, пытаешься доказать мне, что это не твоих рук дело? Андерсон выругался сквозь зубы. Нужно было слушать отца и отсиживаться дома. Хотя… разве это не было бы еще более подозрительно? – Курт, клянусь, я не лез к ним. Все вышло само собой: мы столкнулись в коридоре и сцепились… – Тогда какого черта он не обратил на меня внимания?– Хаммел всплеснул руками.– В смысле, я, конечно, рад, но я никогда не поверю, что он сам одумался и понял, что вел себя как дерьмо! Брюнет покачал головой, отводя взгляд. – Я не знаю, почему он… я не… – Не ври мне!– шатен схватил его за плечи, придвигаясь так близко, что Блейн мог ощутить исходящий от него аромат парфюма, смешанный с мятой,– Я просил тебя – помнишь?! Просил не лезть в это дело, не разговаривать с ним, и уж тем более не драться! Ты помнишь? Отвечай! Блейн смотрел на Курта, которого колотило от ярости, и не понимал, что с тем происходит. Он, конечно, не ожидал благодарностей – но уж точно не чувствовал себя заслужившим такого обращения. – То есть,– медленно начал он, чувствуя, как непроизвольно руки сжимаются в кулаки,– ты бы предпочел игнорирование с моей стороны того факта, что он оскорбляет тебя? Ты бы хотел, чтоб я не обращал внимания, что он называет тебя такими словами, от которых волосы дыбом на руках встают? Ты хотел, чтоб я прошел мимо так же, как это обычно делал ты сам?! Хаммел замер, опешив. Его зрачки дрожали, бегая от одного глаза Блейна к другому – так близко он стоял. – Думаешь, я проходил мимо потому, что мне это нравилось? Думаешь, мне не хотелось высказать им все, что я думаю?– шатена трясло, но он лишь сцепил зубы,– Я ведь рассказывал, чем закончилось мое сопротивление. И я просил тебя не влезать, потому что не хотел такой же участи для тебя. Я не хотел, чтоб и ты стал для них козлом отпущения. Но больше всего я не хотел, чтоб они думали, что я настолько слаб, что подсылаю кого-то, кто мог бы встать на мою защиту! Глаза Андерсона распахнулись, и он часто-часто захлопал ресницами: – Но я ведь не… ты ведь не… – Попробуй докажи им это теперь!– шатен перешел на крик, его лицо раскраснелось,– когда, казалось бы, нельзя опуститься еще ниже в этой сраной социальной иерархии, когда, казалось бы, нельзя стать еще большим ничтожеством, чем я уже являюсь для них – появляешься ты и пускаешь все под откос к чертовой матери! – Ч-что? Я не… – Заткнись! Спасибо тебе за то, что сделал из меня какую-то трусливую девчонку, которой необходим заступник, потому что она сама не в силах справиться со своими проблемами. – Так, значит?!– рявкнул Блейн, не в силах контролировать собственную ответную ярость,– я защитил тебя не потому, что ты сам не можешь это сделать, а потому, что я не мог вынести то, что говорили о тебе эти уроды! Потому что мне не все равно, в отличие от всех твоих «друзей»! – Отлично. Значит, друзей у меня нет вообще. Спасибо, что просветил. Курт развернулся на каблуках, быстро отпирая дверь и вылетая из туалета. Брюнет смотрел ему вслед, пытаясь понять, что он сделал не так и что вообще только что произошло.***
– Так, следующий…– Финн заглянул в лежащий перед собой лист,– Себастиан Смайт. Парень, ухмыляясь, вышел на сцену, и Курт закатил глаза. Естественно, куда уж без него – в каждой бочке затычка. Он и остальная часть «Новых Направлений» вот уже час сидели в зале, пытаясь среди всех желающих вступить в хор (коих было не так много, но все же) разглядеть хоть пару талантливых ребят. Однако еще полчаса назад после выступления Брэда с его невнятным шепелявым рэпом Хаммел окончательно потерял надежду. Смайт подошел к микрофону, показательно откашлявшись, и махнул рукой музыкантам. Те, неуверенно взявшись за инструменты, попытались изобразить что-то слишком быстрое, резкое и псевдо-электронное – закос под дешевую попсу, как шепнула сидящая рядом с Куртом Мерседес. – The sun goes down The stars come out And all that counts Is here and now… Хаммел тихо застонал. Он и не ожидал от Себастиана другого выбора песни. – Hand you another drink Drink it if you can… Курт снова закатил глаза. Типично. – Он что, серьезно?– зашипела Джонс,– Не мог выбрать ничего более… мелодичного? Не говоря уже о тексте. Шатен в ответ согласно хмыкнул, откидываясь на спинку кресла. Единственное, что спасало Смайта – это то, что он хотя бы попадал в ноты. – Спасибо, мы вывесим списки прошедших прослушивание завтра,– с неуверенной улыбкой произнес Финн, когда Себастиан закончил. Парень, незаинтересованно кивнув, удалился за кулисы. – Так, ладно, дальше… хм, Блейн Андерсон. Финн закусил губу. Если кто-то из присутствующих еще не догадался о его родстве с парнем, то сейчас это точно произойдет. И как бы мальчик не пытался избежать последствий – они будут, и он знал, на что идет, записываясь на прослушивание. Блейн, шагнув из-за кулис, дошел до центра сцены, неуверенно обхватив дрожащими пальцами стойку с микрофоном. Он бросил взгляд в зал, сразу встречаясь с теплыми глазами ободряюще улыбающегося отца, и немного успокоился. Впрочем, ненадолго. Его взгляд соскользнул на пару рядов ниже, и он увидел удивленно замершего Хаммела. Мысли в голове начали путаться, и Андерсон торопливо кивнул музыкантам, стремясь раствориться в первых аккордах песни. – Курт, это тот самый новенький, твой друг?– шепнула Мерседес, когда фортепиано, гитара и ударные начали вступление. Хаммел сделал вид, что не расслышал. А может, это действительно было так. В любом случае – что он мог ответить? Их с Андерсоном молчанка тянулась уже неделю, и шатен чувствовал себя безумно виноватым – но он был слишком горд, чтобы подойти мириться первым. Его пугала неизвестность. Кем они были друг другу? Они ведь даже не успели толком подружиться, да и Курт не был уверен, что сможет быть другом парню, одно присутствие которого заставляло руки чесаться от желания коснуться. – I walked across an empty land I knew the pathway like the back of my hand… Шатен вздрогнул. Голос Блейна был… чарующим. – Oh simple thing where have you gone? I'm getting old and I need something to rely on… Он слушал парня с распахнутыми глазами, разрываясь от желания заткнуть уши и забыть этот голос – и желания, чтобы Андерсон пел вечно. – So tell me when you're gonna let me in I'm getting tired and I need somewhere to begin… Курт прикрыл глаза. Будь он проклят, если Блейн выбрал эту песню случайно. Но теперь, когда он не видел брюнета, его голос, казалось, просачивался в каждую пору, в каждую клетку тела – поэтому Хаммел разлепил веки, не выдержав напряжения, и в каком-то мучительно-сладком ожидании конца уставился на парня. – And if you have a minute why don't we go Talk about it somewhere only we know? This could be the end of everything So why don't we go Somewhere only we know?.. Блейн смотрел на Курта, думая о том, что, наверное, во всем, что произошло, виноват только он сам. Но сейчас, когда ссора осталась в смутном прошлом и парни остыли, казалось на удивление тяжело сделать первый шаг. Главное – непонятно, как. Поэтому Андерсон пел со сцены одному единственному человеку в зале, надеясь, что тот поймет. – Somewhere only we know. Голос брюнета дрогнул, и с последним аккордом он выпустил стойку из закоченевших от волнения пальцев. Финн улыбался. Сын не подвел его. Это было как всегда фантастично. Но не успел он открыть рта для озвучивания простых формальностей, как Блейн пробормотал в микрофон: – Простите,– и удалился со сцены. Курт, не вникая в восторженное щебетание Мерседес, провожал его взглядом, твердо уверенный, что последнее слово брюнета относилось только к нему. А это что-то, да значило. Откуда могло быть столько боли в обычном подростке? Откуда столько тоски во взгляде, столько надрыва в голосе? Почему у такого светлого парня совсем нет друзей?.. – Есть ли смысл в прослушиваниях, если некоторых возьмут в любом случае,– услышал он позади себя язвительный голос Китти. – О чем ты?– спросила у нее сидящая рядом с Хаммелом Куинн. – Ты еще спрашиваешь,– черлидерша сверху фыркнула,– думаешь, папаша не пристроит собственного сыночка в клуб, которым руководит? Курт вздрогнул. Финн Андерсон. Ну конечно… Он вновь посмотрел в сторону кулис, за которыми минуту назад скрылся Блейн. Значит, он не был студентом из частной школы или другого города. Значит, сюда переехала вся его семья. Но почему? И, зная независимость и гордость брюнета, почему тот пошел в ту же школу, что и его отец? Словно… словно ему самому нужна защита. Хаммел прикрыл глаза, в который раз проклиная себя за ту сцену в туалете и мысленно обещая сам себе разгадать тайну этого печального парня. Ну, или хотя бы извиниться перед ним.***
– Мам?– Курт неуверенно застыл в дверях комнаты родителей,– можно? Я хотел поговорить о… – О твоей предвыборной кампании? О да, я помню, я даже приготовила несколько плакатов!– Бриттани воодушевленно захлопала в ладоши,– проходи! Хаммел вздохнул. Вообще-то, он собирался спросить совета насчет ситуации с Блейном… Но черт его дернул несколько дней назад сказать матерям о том, что он баллотируется в президенты школы. Они не на штуку взволновались и восприняли все слишком серьезно. И теперь ему не оставалось ничего другого, кроме как выслушать блондинку, потому что он знал – когда Бриттани Хаммел чем-то увлечена, бесполезно перенаправлять ее внимание в другое русло. – Конечно,– улыбнулся он, входя в комнату и замирая. Весь пол, всю кровать и все горизонтальные поверхности занимали плакаты всевозможных размеров, главными персонажами которых были он сам… а еще феи, единороги и прочие мифические существа. Все было выполнено во всевозможных оттенках розового и красного, а кое-где даже красовались радуги. – Мам,– неуверенно начал он, переводя взгляд с одного рисунка на другой,– что это? – Как же,– Бриттани широко улыбнулась,– это твоя предвыборная кампания. Ты развесишь эти плакаты по школе, и все будут знать, что ты – самый лучший кандидат. О! А вот этот,– она подошла к самому жутчайше-розовому изображению его самого с какими-то блестящими пурпурными губами,– повесь прямо напротив входа в школу – так, чтоб каждый с утра мог видеть твое лицо и думать только о тебе! «Или о том, какой же я выродок и в какую максимально глубокую помойку меня затолкать»,– отчаянно подумал Курт, а вслух выдавил: – Ты… ты уверена, что это хорошая идея? Бриттани удивленно приподняла брови, и он продолжил: – Понимаешь, парни в нашей школе… они… они могут не оценить… Блондинка рассмеялась: – Я думала, ты уже нашел себе того самого, ну, знаешь, ты все время говорил про какого-то Бейли… – Блейна… – Не важно. А, оказывается, у тебя несколько кандидатур… Правильный подход. Хаммел застонал. Конечно, мама его не поняла. С ней вообще сложно было разговаривать на общепринятом языке. – И все-таки, не думаю, что могу… – Они прекрасны,– в комнату вошла Сантана. Она улыбнулась, подойдя к жене, и приобняла ее за талию,– ты будешь на высоте. Все обзавидуются. У тебя просто не будет конкурентов . Курт устало прикрыл глаза. Когда к Бриттани подключалась тяжелая артиллерия в виде латиноамериканки – спорить было бесполезно.***
– Я… Не думаю, что это то, что я могу сделать. – Но почему? Ты ведь никого в этой школе толком не знаешь, и выборы – отличный способ показать себя и свое истинное предназначение и место,– Рейчел торжественно потрясла кулачком,– люди должны знать своего лидера! Плюс, того, что случилось на прошлой неделе, уж точно больше не повторится… Блейн выдохнул и уронил голову на руки. Черт бы побрал это идиотское объявление в холле и дурацкую привычку матери, пришедшей в гости к мужу на работу, совать свой нос куда попало. – Мам, в том-то и проблема. То, что я никого не знаю, значит также и то, что никто не знает меня. Ты, правда, думаешь, что кто-то станет голосовать за непонятно кого? Женщина фыркнула, откидывая волосы через плечо, и парень застонал. Он знал этот жест – спор будет кровавым, беспощадным… и бесполезным. – Если ты хочешь друзей – ты должен заводить их сам. Поверь мне,– она потянулась через стол, беря руку сына в свою и смотря на него с неожиданной теплотой и лаской,– ты сразишь всех наповал своим светом и энергетикой. Ты такой славный – и они заметят это. Блейн слабо улыбнулся. Возможно, в этом был смысл. Но, даже если и нет, пока он не согласится – живым из-за стола не выйдет. – Хорошо, я… я попробую. Рейчел радостно захлопала в ладоши, вскакивая и утягивая брюнета в объятия. – Я знала! Мой мальчик… я люблю тебя,– она отстранилась, заглядывая в его глаза и улыбаясь,– у тебя все получится, знай! – Хорошо,– Блейн улыбнулся в ответ, обнимая мать,– я тоже тебя люблю.***
Андерсон шел по коридору, уставившись в собственные ботинки и не решаясь поднять голову, боясь начать выискивать в толпе учеников русую макушку. Несмотря на недолгое знакомство с Куртом, он действительно скучал по нему. Они не разговаривали уже две недели, и каждый пустой день, наполненный незаметными взглядами и случайными безмолвными встречами, отдавался болью где-то под ребрами. Блейн проходил мимо доски с объявлениями, когда услышал такой знакомый голос: – Готов поспорить, что окажусь в мусорке еще до конца учебного дня. Брюнет вздрогнул, оборачиваясь и глядя на Курта. Рядом с ним никого не было, и он ясно видел лазурные глаза, взгляд которых был направлен на него. Ох, как же он скучал по этому… Стоп. Курт что, заговорил с ним? Блейн невольно обернулся, ожидая увидеть Мерседес или Куинн, но рядом точно не было никого из них, о чем свидетельствовал смешок шатена, который по-прежнему с робкой, неуверенной улыбкой смотрел на него. «О боже, неужели…» – Почему?– дрожащим голосом выдал Андерсон, поспешно переводя взгляд с идеальных губ к не менее идеальным глазам. «Черт». Хаммел безмолвно кивнул на стену, и Блейн повернул голову. Прямо перед ними красовался розовый плакат, на котором был изображен улыбающийся Курт с… рогом на лбу, радугой позади и надписью «Верь в магию. Верь в Курта Хаммела». – Моя мама немного… переусердствовала. Брюнет невольно улыбнулся. – Что ж, это… мило. Курт застонал, и Блейн резко повернулся к нему: – Нет, мне действительно нравится! – Правда?– шатен неуверенно закусил губу. Андерсон на секунду прикрыл глаза, отгоняя ненужные мысли: – Правда,– улыбнулся он, снова глядя на Курта,– в любом случае, все не так катастрофично, как у меня. Парни синхронно повернулись влево, глядя на еще один плакат с худшей, по мнению Андерсона, фотографией его самого и, по меньшей мере, сотней звездочек вокруг. Весь этот кошмарно-золотистый шедевр венчала надпись «Лидер может быть только один. Как и Блейн Андерсон». – Это моя мама, не я, честно,– брюнет затряс головой под смех Курта. – Эй! Это не так плохо. Я даже проголосую за тебя… Секунду парни смотрели друг на друга, пока Хаммел не начал мычать под нос: «look at the stars, look how they shine for you…»**. Блейн стукнул хихикающего друга по плечу: – Ты издеваешься! – Нет, честно!.. – Посмотрите на этих воркующих голубков,– раздался за их спинами скрипучий голос вперемешку с фальшивыми аплодисментами. Парни вздрогнули, оборачиваясь. На них презрительно смотрела скрестившая руки на груди Китти. – Ты чего-то хотела?– холодно поинтересовался у нее Хаммел, и Блейн поежился, мысленно надеясь, что больше никогда не услышит такой тон в свою сторону. – Нет, что ты,– черлидерша гадко ухмыльнулась,– всего лишь разрушить вашу идиллию напоминанием о том, что через неделю вам предстоит выступать на дебатах,– она насладилась недоумением на лицах одноклассников перед тем, как закончить,– друг против друга. Ведь президент может быть только один, помните? Китти развернулась, скрываясь за углом, где ее поджидал Смайт. – Отличная работа, детка… в прочем, как и всегда,– усмехнулся он, глядя на остолбеневших парней, на глазах которых со звоном разбилось их едва состоявшееся примирение. ___________________________________________________________ * все знают эту шутку про созвучие "New Directions" и "Nude Erections" ** песня Yellow группы Coldplay В главе скрыта пасхалка для Полли. Надеюсь, ты ее заметишь.
