Гвардия Солнца

      Иланаро с Эйнартом только успели задаться вопросом, что им делать дальше, как на телепортационном маяке возникла Рагаш гра-Лаг. Поздоровавшись и поздравив Иланаро с победой над Алдуином, оркесса сообщила:       – Кассандра вернулась с Артейума. Сегодня с утра с ней соизволил побеседовать лично господин Фир, после чего убедил Псиджиков освободить ее. С ней он передал вам, Иланаро, небольшое послание, – Рагаш протянула Иланаро запечатанное письмо.       Тот вскрыл конверт. Приветствием и прочими любезностями Дивайт Фир себя не утрудил.       «Запрет таки был возглашен, и результаты недурны. Так что Безупречное Дитя имеет смысл воспроизвести от тебя и опробовать на каком-нибудь еще боге. Полагаю, с твоим материалом это будет сделать даже проще, чем с моим, шезаррин. В идеале я бы попробовал заразить тебя корпрусом и напоить зельем, сработавшим на Нереварин, но, увы, не могу рисковать существованием мироздания. Так что будь так любезен как можно скорее передать мне через лекаря Гвардии пятнадцать унций своей крови. Насколько я знаю, к тебе подбивал клинья Сангвин – вот с ним и пободаемся. Это займет лет сорок в лучшем случае, конечно, но почему бы нет. Д. Ф.»       Иланаро ощутил брезгливость, поняв, к чему ведет старик.       – Господин Фир желает использовать меня как племенного быка – причем, судя по всему, с моей же женской копией, – Иланаро, чуть поколебавшись, протянул письмо Рагаш. – Я не считаю это приемлемым.       Гра-Лаг без смущения прочитала письмо, вернула его Иланаро и кивнула.       – Я передам через Квинта ваш отказ.       – Разве что у меня будут убедительные доказательства, что без этого Аурбис не спасти, – все же добавил Иланаро, скривившись. Отдавать себя на поругание даже ради спасения мира ему совершенно не хотелось.       Он перечитал начало письма, пытаясь понять, все ли хорошо с полковником. Раз ее деду-отцу-двойнику понадобилось другое Безупречное Дитя, значит ли это, что Эсхатия Фир погибла, исполнив уготованную ей роль? Или просто лишилась своей силы? Или с ней все в порядке, просто Дивайт Фир хочет создать еще одно оружие против богов?       Иланаро спросил у Рагаш, нет ли о госпоже Фир вестей. Оркесса покачала головой, вздохнув.       – Тогда каков дальнейший план? – спросил Иланаро.       – Вам с мастером Эйнартом лучше всего провести ближайшие пару недель на Высоком Хротгаре, подальше от любопытных глаз. Вам сообщат, когда настанет пора чествовать вас как героя. А пока вы сможете отдохнуть и восстановиться после «Драконобоев». Квинт уже готовит для вас зелье.       Иланаро поморщился:       – Я не в том состоянии, чтобы препираться с Арнгейром. Нет ли иного убежища на эти дни?       – Есть важная причина отправиться именно на Глотку Мира. Седобородым пора вновь становиться Языками, Иланаро, раз Партурнакс с Одавингом сделали свой ход. И чем быстрее вы обсудите это с ними, тем лучше. Вы должны будете реформировать орден снова, отменив ограничения Партурнакса. Вам нужны смертные, способные сражаться с драконами их же оружием, – воины, а не монахи. И нужно их не меньше сотни. Обучающихся не по сорок лет, а, как в древности, по десять. Нужны новые династии мастеров Голоса. Если желаете, с вами отправится туда Кассандра, но вообще-то я уверена, вы сможете и сами разобраться с Арнгейром. Вряд ли он страшнее Алдуина.       Иланаро отер лицо рукой.       – Завтра. Или послезавтра. Я уже говорил Белранду, в каком я состоянии. Магия Посоха сняла остроту отчаяния, но сил на любое противостояние у меня нет. Я желал бы провести хотя бы пару дней в покое… и исключительно с приятными мне разумными.       Как он сейчас с некоторой печалью понял, сама гра-Лаг в этот список все же не входит. Что-то в Иланаро перегорело в его сложных чувствах к ней. Не осталось ни влюбленности, ни страха перед сержантом Ойт, четвертой коваль-девой Орсиниума и прочая. Вспоминая о поцелуе с Рагаш, о ее наготе, которую ему довелось увидеть из-за злой шутки Сангвина, Иланаро не ощущал ничего. И тот факт, что она – офицер Гвардии Солнца, его тоже никоим образом не беспокоил. Иланаро даже гнев Дивайта Фира уже не слишком пугал; что уж говорить об обычной смертной, пусть сколь угодно преуспевшей в искусстве плаща и кинжала. Может, конечно, дело было все в тех же последствиях «Драконобоя». Не было у Иланаро сейчас сил на романтику. Но, скорее всего, он просто перерос саму возможность подобного увлечения.       Оркесса вдруг лукаво улыбнулась:       – Является ли одной из приятных вам разумных госпожа Фаральда?       Иланаро вздрогнул. Он уговорил свою наставницу уехать в Сиродиил в том числе чтобы уберечь от Гвардии. Конечно, они нашли ее, он ожидал этого, но именно сейчас ему будет очень тяжело защищать ее. Хотя если придется – он был готов.       – Является, – как мог более нейтральным тоном сказал он. – Но она, насколько я знаю, в отъезде.       Гра-Лаг улыбнулась еще шире, блеснув клыками:       – Она внезапно вернулась в Коллегию и страшно расстроилась, не найдя там вас. У нее к вам какое-то срочное дело. Если желаете, мы сможем телепортировать ее сюда, и, если она согласится провести в изоляции эти две недели, вы можете рассказать ей, что победили Алдуина.       – Да, – Иланаро не смог сдержать волнения. – Телепортируйте.       Рагаш, по-военному стукнув кулаком в грудь, исчезла.       Иланаро перевел дыхание. Снова увидеть Фаральду было бы просто подарком судьбы. Он оглядел рыбацкую хижину, думая, как принять наставницу. Кашу они доели, иного угощения тут вроде бы нет, ну разве что порыбачить…       – Когда прибудет ваша гостья, будет ли мне уместно оставаться здесь, Иланаро? – деликатно спросил мастер Эйнарт.       – Что? О, конечно. Госпожа Фаральда – не моя дама, мастер Эйнарт. Мы коллеги, она – моя наставница в магии Разрушения. Не волнуйтесь, все в порядке. Я буду рад вас познакомить.       Фаральду им пришлось ждать еще четверть часа, не меньше, но наконец она возникла перед ними. Все та же – и изменившаяся, чуть похудевшая, сменившая прическу на множество косиц – по последнему писку сиродиильской моды, вероятно…       – Фаральда! – он сам не помнил, как оказался рядом с ней.       – Иланаро, мой мальчик! – воскликнула его наставница, бросаясь к нему в объятия. – Ты жив!       Он не смог сдержать слез, утыкаясь лицом в ее плечо. Фаральда прижала его к себе, чуть покачивая, стала гладить по голове, приговаривая, что все хорошо, все будет в порядке…       И, видимо, только сейчас заметив Эйнарта, вежливо держащегося поодаль, отстранилась.       – Это кто там стоит? – спросила она шепотом.       – Это мастер Эйнарт, – Иланаро вытер слезы, откашлялся. Ему стало неловко за свою слабость. – Бывший Седобородый, а ныне – первый из Языков. Мы… собираемся возродить былую славу ордена. Я представлю вас друг другу.       Эйнарт подошел ближе.       – Приятно познакомиться, госпожа…       – Фаральда из Корграда. Очень приятно. Иланаро, тут Рагаш мне шепнула, что я должна буду где-то скрываться две недели, если хочу, чтобы ты посвятил меня в свои тайны. Да хоть месяц! Рассказывай, мой мальчик! Я вся извелась в Сиродииле, думая о том, что тебе предстоит. Кстати, привет тебе от Оринтура с Эйлонви. Они зовут тебя в гости в любое удобное тебе время. И... поздравляю с днем рождения, от меня и от них!       – Да… спасибо… – а вот от напора Фаральды он уже успел отвыкнуть. Еще, не дай боги, начнет ему снова сватать Рагаш. – Фаральда, давайте присядем. У меня важные новости.       – И у меня тоже для тебя есть новости, причем просто ошеломительные! Но конфиденциальные.       – Я полностью доверяю мастеру Эйнарту, – он не стал говорить, что их к тому же наверняка подслушивает кто-то из Гвардии. Чем меньше Фаральда о них знает, тем безопаснее.       Фаральда смерила старца взглядом.       – Ну… все же я бы поговорила наедине, Иланаро. А где это мы, кстати?       – Судя по окружающему пейзажу, у истока реки Хьял, – сказал Эйнарт. – До вступления в орден я жил неподалеку. Все в порядке, госпожа, я с удовольствием прогуляюсь по родным местам, пока вы беседуете.       – Вы очень любезны, мастер.       Эйнарт убрел по течению реки. Альтмеры сели за стол, Иланаро начал было извиняться, что ему нечем угостить Фаральду, но та отмахнулась.       – Я не голодна. Так рассказывай, ты ведь готовишься сражаться с Алдуином? Когда? Скоро?       Иланаро слегка улыбнулся.       – Я убил его вчера.       – Ты… что?! Шутишь?       Изумление на лице Фаральды было даже обидно видеть. Иланаро, конечно, и сам вплоть до гибели Алдуина сомневался, что сможет одолеть его, но что и Фаральда не ждала от него подобного подвига, несколько задевало.       – Это правда. Но пока это тайна, по политическим причинам.       – Ты убил Алдуина? Так уже все закончилось? Так значит, ты… ты уже спас мир?! Иланаро! – она подалась вперед.       Иланаро выставил вперед ладони:       – Вот со спасением мира все несколько сложнее. Фаральда, прошу вас, немного сбавьте напор. У меня были очень тяжелые дни.       – Просто со мной случилось нечто невообразимое, и я была уверена, что речь идет о подготовке к битве с Алдуином... – она осеклась, сделала пару глубоких вдохов. – Так. По порядку. Недавно я посещала Имперский Город, и что-то меня побудило пойти взглянуть на того самого каменного дракона, которым якобы стал последний император Септим.       – «Якобы»? Никто из серьезных исследователей не сомневается... – по привычке начал возражать Иланаро, но Фаральда остановила его жестом.       – Сейчас речь не об этом. Слушай, мой мальчик. Служительница Аури-Эля, к которой я подошла, вдруг... произнесла пророчество! Ее глаза стали пламенем, ее приподняло над землей, окутало светом – и это все была точно не магия. Вот уж чего я не ждала! И никто не ждал: как мне потом сказали жрецы, на их памяти Акатош не являл пророчеств многие сотни лет. Я едва отбилась от их требований остаться и рассказать, кто я такая и понимаю ли, о чем речь. Я, понятно, решила немедленно вернуться в Скайрим и обсудить это с тобой. К счастью, я сообразила записать пророчество. Правда... не все дословно запомнила. Вот, читай.       Фаральда вытащила из-за пазухи сложенный лист. Иланаро развернул его и вчитался в размашистый почерк наставницы:       «Радуйся, краса рассвета, осиянная дева! Когда будет возвращена в пучину тайн мятежная звезда утренняя и взойдет над народами коронованная мной звезда вечерняя, должна ты взять нареченного сына своего, единственного своего, которого ты любишь – и взойти с ним на вершину за храмом моим, позабытым и оскверненным. (Что-то там произойдет, какая-то встреча) с искажением правящего короля. И да свершится так... (вот тут хуже всего запомнила, к сожалению: кто-то должен взойти на этот алтарь, вроде бы как раз мой нареченный сын, но это было произнесено в очень запутанной формулировке), воззвав ко мне о милосердии, и будет сей жертвой спасен обреченный мир и повергнут в сон пожиратель его».       Иланаро задумался, не стоит ли с помощью Посоха Магнуса как-то скрыть их беседу от Гвардии. Впрочем, тогда они точно обратят внимание на Фаральду и не дай боги попытаются вытрясти из нее любыми способами информацию о пророчестве. К тому же, скорее всего, Гвардейцы уже и так тайком прочитали ее записи.       – «Краса рассвета»? Перевод слова «Тамриэль» с альтмериса, – заметил Иланаро, вчитываясь в послание.       – И это тоже, но, если это не дикое совпадение, то пророчество жрицы имеет ко мне прямое отношение. В нашем роду всех старших дочерей поколений пять называли Тамриэль. Моя покойная тетушка, мамина старшая сестра, обожала представляться всем как Тамриэль из Тамриэля, хотя, понятное дело, по метрическим записям она была Тамриэль из Корграда. Меня тоже хотели так назвать, но, слава богам, родители решили, что называть дочерей в честь материка и вправду выглядит какой-то несообразной претензией на величие, и «Тамриэль» теперь только мой второй агномен. Далее... осиянная ли я дева, со стороны виднее, думаю, хотя, конечно, лестно было слышать, – Фаральда нервно усмехнулась. – А вот про звезды я не поняла.       Иланаро про утреннюю звезду тоже не понял, а вот «коронованная мной звезда вечерняя» – не он ли сам ею станет, приняв титул императора Тамриэля?       – Насчет нареченного сына, речь, похоже, о тебе, мой мальчик, – Фаральда зарделась, но попыталась преодолеть неловкость, продолжая, как ни в чем не бывало: – Но мне совсем не нравятся в пророчестве намеки на то, что именно тебя в жертву и следует принести.       Иланаро такие намеки, конечно, тоже не нравились, но он за последний год уже привык к ощущению, что его судьба – быть тем или иным образом принесенным в жертву ради блага Аурбиса. Его тоже смутили слова «единственного твоего, которого ты любишь», в описании чувств Фаральды, хотя было приятно, конечно.       – Что там за храм и искажение, я не знаю... – продолжала она.       – У меня есть идеи. Правящий Король – это я, вернее, Исмир, моя божественная форма. Кстати, возможно, я и «коронованная звезда вечерняя» тоже – если учесть пророчество о последнем драконорожденном. Тогда что такое «утренняя звезда»? Первый драконорожденный, по аналогии? Кто это вообще был, Вулфхарт? Непонятная пока часть. Нужно поднимать литературу. Искажение Правящего Короля – это мой предрешенный враг, древняя нежить, заключившая союз с Клавикусом Вайлом и способная вселяться в чужие тела. При последней стычке с ним его нынешнее тело было уничтожено, но сам он как сущность, скорее всего, сбежал. Храм... возможно, Лабиринтиан, там эта самая нежить и обитала до недавнего времени. Что там за вершина над ним, нужно будет узнавать. Кстати, возможно такое, что в жертву предназначен все же не я, а Искажение?       Фаральда задумалась.       – Может быть. Формулировка там действительно была весьма замудренная... То есть, мы с тобой отловим эту твою нежить и принесем ее в жертву? И этим спасем мир? Это куда оптимистичнее! Такая трактовка мне нравится. Вообще, только не смейся, первым моим ощущением от услышанного было, что мне придется всего лишь попросить Аури-Эля не становиться Пожирателем Мира, и это все. Понятно, слишком хорошо, чтобы быть правдой, но было бы неплохо, верно? Конечно, сначала я думала, что исполнить все перечисленное требуется для победы над Алдуином. Но раз ты его уже победил, я не понимаю, зачем Аури-Эль вообще ниспослал пророчество.       – Потому что Алдуин, к сожалению, был меньшей из угроз мирозданию и из моих проблем в целом. Конец света все еще грозит нам.       – В смысле?       – Если я посвящу вас в эту тайну, Фаральда, вы окажетесь втянуты во все это. Не хочу рисковать вами.       – Иланаро, я уже в это втянута, раз обо мне произнесено пророчество. Вспомни себя, мой мальчик, как долго ты пытался избежать всей этой истории с Довакином, как долго не хотел принимать свою судьбу, сколько потратил на это сил и времени. И что в итоге? Ты все равно во все это влез – и вот, победил Алдуина! Все сбылось. Я не хочу повторять твои ошибки. Рассказывай мне все.       В этом был резон. Наверное, действительно будет глупо пытаться избежать предопределения. Иланаро накрыл руку Фаральды своей, сжал ее ладонь.       – Если рассказывать все, это будет очень долгая история. Целый роман. Я расскажу, но... вероятно, завтра. Мне правда надо отдохнуть. Я победил Алдуина если и не ценой самого существования драконьей части своей души, то ценой весьма большого ущерба для нее. На меня сейчас действуют чары, без которых я, возможно, уже наложил бы на себя руки.       – О боги... Иланаро, прости, я...       – Ничего страшного. Вы живы, вы со мной – и мне уже легче.       Когда вернулся мастер Эйнарт, Иланаро с Фаральдой, обнявшись, сидели на мостках рядом с рыбацкой хижиной и смотрели на весело бегущую воду. Старец сел рядом, подобрал небольшой камешек и кинул его в реку. Фаральда, встрепенувшись, поддержала игру и тоже кинула камешек в воду. Вскоре все трое, взрослые эльфы и человек, герои пророчеств и их спутник, будущие спасители мира, наперегонки швыряли в реку камни и смеялись. Под этим солнцем и небом надежда еще оставалась.