Селфцест (слэш, ангст, R; Джерар/Зигрейн)
29 декабря 2015 г., 15:01
Джерар ни в чём не виноват. Абсолютно. Ведь это не он находился на заседании Совета, внимательно выслушивая предложения его членов. Обдумывал услышанное, сам говорил и лгал, лгал, лгал — так искусно и умело, что самый опытный интриган позавидовал бы.
Джерар не виноват, потому что это всё делал не он, а Зигрейн. Не так уж и важно, что они являются одной личностью.
И это не его голос глухо отражается от стен Райской Башни, почему-то заставляя нервно ёжиться.
— Эти глупцы приняли мои слова за чистую монету, — Зигрейн ухмыляется. — Очень скоро нам удастся добиться желаемого.
Джерар, пребывая в каком-то странном состоянии, рассеянно соглашается — и это не ускользает от внимания его двойника.
— Что с тобой?
Фернандес вздрагивает, когда лицо Зигрейна — его собственное лицо — оказывается чересчур близко. И встряхивает головой, стремясь взять себя в руки — честное слово, под этим испытующим взглядом он чувствует себя словно обнажённым.
— Со мной — ничего. И прекращай копаться в моих мыслях.
Двойник выглядит удивлённым всего мгновение, а потом заливается хохотом.
— Ты такой смешной. Просто нечто, — вытирает с уголков глаз невидимые слёзы и успокаивается пугающе быстро. — Впрочем, хватит с нас шуток.
Прекрасно ведь знаешь, что мы — одно целое.
— Нам предстоит масса дел. Так что тебе стоит отдохнуть, прежде чем мы примемся за работу, — мечтательно произносит копия, потягиваясь. — А ещё прекратить думать о всякой ерунде.
Фернандес послушно кивает — да, так и есть.
Он воскресит Зерефа, ведь это его главная цель. Ради неё он пошёл на всё это: обман, убийства и ещё раз обман. Вся жизнь Джерара пропитана ложью.
А Зигрейн, этот проклятый призрак с его лицом — ложь самая огромная.
Усталость отдаёт ноющей болью в мышцах и странным напряжением в самом низу живота; он измождённо массирует переносицу и хочет отправить двойника обратно, но что-то не позволяет — то ли то самое вязкое утомление, то ли будоражаще-ненормальная идея, посетившая его голову.
Он точно безумен — эхом проносится где-то на самом краю сознания, а Зигрейн усмехается. Подходит, пятернёй взъерошивая его волосы.
— Не забывай, что я знаю, о чём ты думаешь. Извращенец.
Он заставляет Джерара выпрямиться — того охватывает трепет от понимания, что именно они собираются сделать, — и склоняется к шее, несильно прикусывая.
— Давай как следует развлечёмся, м?
Джерар подрагивает, пытается сопротивляться теми жалкими, ещё не опьянёнными странным возбуждением остатками рассудка.
— Держи руки при себе, — он тщетно и, наверное, только для вида желает предотвратить то, что будет потом. Но тело реагирует на прикосновения слишком знакомых пальцев предательски быстро.
— А зачем? Я ведь знаю, что тебе нравится, когда я делаю так, — жарко шепчет ему на ухо двойник. — И… так.
Действительно знает, сволочь, ведь он — тоже Джерар. Только немного более искажённый.
Тело охватывает желание, когда Зигрейн расстёгивает рубашку и, царапая ногтями кожу, спускается ниже. Колени подгибаются — Фернандес не сдерживает потрясённого вздоха, когда обжигающе ледяные пальцы сжимают его внизу.
Безумие поглощает их без остатка.
— Хочешь продолжения? — верхняя одежда, теперь уже совершенно ненужная, летит на пол.
Джерар скалится, вместо ответа целуя пересохшие губы копии.
— Хороший мальчик, — Зигрейн вылизывает щёки «оригинала» языком, а Джерар, морщась от ощущения влаги на лице, пытается поймать его дыхание.
Несомненно, он сошёл с ума.
Но Джерар наслаждается этим.
25 - 29.12.2015 Мэй
