Просто молчи.

Мэйс молчал. Красивые белые, словно фарфоровые, руки в коей-то мере даже ласково гладили его по груди, животу, очерчивая линии мышц; покрытые красным лаком ногти цепляли шрамы: чужие, незнакомые, и те, что были оставлены этими же руками – когда-то давно. Мэйс наблюдал. С той насмешливой ублюдочной отмороженностью, которая кого угодно выведет из себя, даже имеющего стальную выдержку охотника Атран: выжидать Сарён умел дивно, а вот ждать – не любил. И его белые руки скользили по животу отмеченной им жертвы с все нарастающим нетерпением. «Реагируй же!» – читалось в красных глазах. Мэйс, словно завороженный, смотрел в них и на то, как медленно вскипает Сарён. Его это увлекало. … Полдень, Сеул. – Какие люди, – с ехидцей в голосе откликнулся Сарён, приветственно раскинув руки, но с лицом, напоминающим невозмутимую маску. Мэйс зашел на крышу и чинно прикрыл за собой дверь. В перчатках. «Не оставляет за собой следы, гм?» – Что тебе нужно. – Информация. Все, что ты можешь рассказать мне о том, что знает Атран про ящик, – в своей обычно невозмутимой манере ответил Мэйс. – Разумеется. Но не бесплатно, – маска надтреснула в уголке красного рта, являя торжествующую улыбку, – Что же, посмотрим, согласишься ли ты на мои условия. … – Зачем тебе это? – Мэйс приподнялся на локтях как раз в тот момент, когда Сарён губами сполз до низа его живота, и уточнил голосом спокойным, в той манере, в которой обычно интересуются погодой или временем. Творимое с собственным телом его, кажется, занимало мало. Сарён с тем же невозмутимым видом отстранился, словно ему было настолько же все равно. – Я получу то, за чем уже не первый год гоняется весь Атран, – хмыкнул он, притягивая Мэйса подвинуться, ненавязчиво переворачивая на живот, подтягивая под себя. Тот с вежливым показным любопытством повиновался, уточнив: – Я думал, они за мировым господством, а не за моим задом бегали. Самообладание Сарёна дало трещину, и тот наотмашь шлепнул собеседника по ягодице. – Просто. Молчи. Мэйс кивнул и лег поудобнее, повинуясь. Ему было любопытно, когда Сарён поймет? Что сам загоняет себя в ловушку. Но, по-хорошему, он-то выполнял то, о чем его просили, а покуда так – то придерживался условий сделки? Даром, что Сарён вскипал все больше, что чудно просматривалось на его прекрасной «невозмутимой» физии. Прелюдия длилась недолго – по прагматичным расчетам Мэйса ее можно было бы и избежать, не старайся Сарён себе что-то доказать… Точнее не столько себе, сколько, кажется, ему, всеми силами выводя из себя. Но Мэйсу и в себе было неплохо. Как оказалось, внутри ещё и для Сарёна места хватило. Оставалось прикрыть глаза и расслабиться: что бы ни задумал охотник, убивать Мэйса в его планы не входило. Да и вообще вел оный себя на редкость радушно. «Ты просишь меня потерять самообладание, зачем?» – спрашивал Мэйс, скорее себя, о нем. Сарён хмурился, краснел, утыкая Мэйса носом в подушку, и плавно двигал бедрами, проникая в него, гладя по спине, проводя ногтями. Принуждать – не хотелось. Не Мэйса. Такую добычу нужно было непременно сломить. Выковырять из панциря самообладания. Заставить стонать и плавиться. Отдаваться: за информацию, за его руки. Но эта скотина не реагировала вообще. Это не нравилось. «Ты что, действительно на столько полый? Пустая марионетка принцессы? Не верю. Покажи мне себя. Откройся мне. Я хочу получить то, что не доступно никому». Сарён зажмурился и, не отдавая себе отчета, нагнулся ниже, почти прижавшись грудью к спине, проводя пальцами по темным волосам. Сжав их, приподнял голову Мэйса от подушки, вставил активнее, в такт. – Эй. Ты там помер? По сделке это ты должен бы мне приятно сделать, – в старательно спокойном голосе читалась неповторимая гамма эмоций от раздражения до какой-то даже просьбы. Мэйс приподнялся на локтях, еле заметно вздрогнув – его маска надменности держалась куда крепче. – И ты позволишь мне? – обезоруживающе в лоб, – То, что ты просишь меня делать – не доставляет тебе удовольствия явно. Но ты просишь этого все равно. – Просто молчи, – прошипел Сарён, искривив запястья в подобие когтистых лап. Мэйс, воспользовавшись моментом, перехватил одно из них. Притягивая Сарёна к себе ближе, разворачиваясь, соскальзывая. Теперь уже сам проводя по грудине в ответ, прогибая в поясе, убирая соскользнувшие на лицо прядки. Словно по вздрагиваниям считывая, где самообладание дало трещину, и касаясь губами этих слабинок. Безукоризненно угадывая. Скорее спрашивая касаниями – Так? – и, получая подтверждение в еле заметном отрицании, продолжая. Перехватывая Сарёна в руки. Ожидая, грея ладонями, обнимая и обхватывая. Целуя пальцы у самых ногтей. Он тоже был в восторге: живой. Безумный и опасный – Сарён таял в его руках. Просил, отрицая. «Послушав, сделать все наоборот,» – Мэйс поднял брови, собираясь озвучивать мысль. Сарён, нахмурившись, положил палец ему на губы. – «Молчать. Да уж.» Мэйс приподнял уголки губ – добавляя, этого Сарён тоже ждал, обнажения до самой души. Взаимного. Вот чего просил. И едва ли смог бы дождаться от кого-либо, кроме знакомого на столько давнего, что успел уже стать врагом, что научился понимать без слов. Тело Сарёна оказалось на удивление легким, и посадить его к себе на колени не представило сложностей. Тот только нахмурился, наклонив голову, скрывая лицо за волосами. И вцепился ногтями в плечи, проводя по рукам. Обнажая. «Будь так же открыт передо мной, раз меня лишил даже самообладания. Я требую равенства.» – Мэйс подвинул его бедра поближе к себе. Приподнял, входя. Осторожно, крайне медленно. Возможно – больно, но что им боль? Без подготовки. Понемногу. Целуя шею, грудь. Гладя по спине. Не моргая, наблюдал за малейшими проявлениями. Краем сознания отмечая капельки крови, стекавшие по собственной коже вниз от покрытых красным лаком ногтей. – Тебе пойдет красный, – глухо молвил Сарён, подаваясь вниз. – Не тяни. – Мэйс не мешал, но и не послушал. Бережно проведя пальцами по щеке, не убирая волос – оставляя хотя бы частичку гордости. Прося, уточняя. В ответ – отказ, и еле заметная дрожь – согласием. Мэйс переложил его на спину, прижался губами к губам, закрывая глаза, обнял ладонями щеки, целуя. Бережно и мягко. Утвердительно. Сарён дрожал. Крупно, нервно, беззащитно. Обнимая за плечи и подаваясь бедрами вперед. «Открой же глаза, я... Уже не прячусь.» И Мэйс, словно слыша, открыл. Медленно и глубоко погружаясь. Утопая в глазах, полных просто непередаваемой гаммы чувств. С удовольствием и каким-то трепетом выходя – как протестующе облегченно выдохнул Сарён, и медленно, но уже легче, входя обратно. Любуясь. «Последние облачения сняты. Ты ведь об этом просил?» Ответа не было. Только неотрывный взгляд словно змеиных глаз, еле заметные движения, просящие в отрицании. ... Мэйс крайне бережно перехватил его под пояс, вновь садя на себя. Гладя по бокам, по спине. Гладкой, белой – мраморной. Не человек, совершенно, Сарён был чем-то особенным. Собранный и опасный даже в наиболее незащищенном из моментов. Расслабленный. Открытый. Непривычно неземной. – Я скучал, – Тихо прошептал он , коснувшись губами груди, там, где как бешеное колотилось сердце. Руками с восторгом проводя по коже. Сарён отстранился, вздрогнув. И сполз с его коленей, вышел из комнаты. Молча. «По крайней мере, информацию даст наверняка,» – пронеслась в голове Мэйса прагматичная рациональная мысль. Как ни в чем ни бывало.