Просто молчи.

Прошла неделя. Царапины на плечах уже успели затянуться, информация – быть проверенной и пущенной в дело, и только воспоминания оставались довольно четкими – тем четче, чем нереалистичнее они были. Белая, гладкая кожа, неземные глаза, дурные, своенравные повадки. Мэйс размышлял, перебирая в голове все произошедшее, о том, что имевшее место быть оказалось наименее предсказуемым из всего, что вообще могло иметь место быть в том случае. – Если следовать такому сценарию, то по закону Мёрфи он вскоре может явиться вно… Дверь открылась, мягко щелкнув подплавленным замком. На пороге стоял, с самым тщательно-невозмутимым выражением лица, Сарён. Глаз Мэйса дернулся. – Будем считать, что я скучал тоже. Как смотришь на то, что бы продолжить наши встречи? В комнате повисла тишина. … – Ты… Предлагаешь нам… Продолжить традицию, «навещая» друг друга порой? – Самообладание Мэйса честно держалось на оставшейся ниточке. Он мог ожидать всего: взрывов, угроз, обид, вымогательства – как в прошлый раз, в конце концов. Но спокойный, деловой – сотрудничающий Сарён выбивал из колеи. Надо было просто собраться, и… Красные губы накрыли его рот, тонкие белые руки ненавязчиво обняли за плечи, отстраняя от спинки дивана, направляя лечь. Мэйс привык наблюдать, и честно держался за свой невозмутимый облик, хотя по-хорошему именно этого и не ожидал. Он оказался безоружным. Нужно ли было действовать сейчас? – Не сейчас. – Сарён положил ему руку на плечо, укладывая, поддерживая под спину, путаясь пальцами в волосах. Проговорил тихо нечто успокаивающее – трудно было услышать от шума в ушах. Следовало собраться. Сейчас убить капитана Хон ничего не стоило. Сарён самодовольно хмыкнул, такие звуки Мэйса не задевали. «Я не буду тебя убивать, не бойся.» – подумал он, проводя пальцами по щеке. приоткрытым губам. – «Согласишься ли? Что – на сей раз я – должен сделать, что бы сломать – уже твою – маску». Мэйс смотрел на него своими темными глазами, словно гипнотизируя, считывая, пронзая. Глаза тоже цвета крови, только запекшейся. «Ты такой же, как я. Только не шевелись. Не заставляй меня принуждать тебя, пожалуйста.» Прошло немало времени, прежде чем, вглядевшись в непроницаемое лицо капитана, Сарён не различил на оном никаких эмоций, и слез. С чуть горькой улыбкой, не предпринимая, в прочем,.. Ладонь Мэйса перехватила кисть его руки. Сначала снаружи, затем переплетая пальцы. Молча. Он давал согласие. От чего-то горечь словно испарилась изнутри, и, склонившись над ним, Сарён вновь заглянул в глаза, уточняя. Никаких эмоций. Отчитываться о своем состоянии и решениях Мэйс не любил. И не стал бы. Да и нужно ли было? Карие глаза медленно перевели взгляд на чашку, соблюдая этикет. Формальности Сарён любил не очень. От того чашка разлетелась на куски под давлением извне, а Мэйс был тут же перетащен с дивана на стол. Прямо на ее осколки. Сарён улыбался очень злобно. «Не шути так со мной.» Надменная мина Мэйса отвечала вполне гармонично – «ну что ты.» Обое замерли, вглядываясь друг в друга. Замкнутое пространство комнаты потрескивало от невыдуманного напряжения. Минут пять спустя, оба разомкнули руки и сели на диван. Выдохнули. Сарён отвернулся, Мэйс с некоторым сожалением посмотрел на осколки чашки. Было тихо. Только остаточная электростатика такая, что волосы Сарёна чуть дыбились, отдельными волосками поднимаясь в воздух. Касаясь не менее наэлектризированных волос Мэйса: куда более коротких, и от того куда более вздыбленных. Мэйс наблюдал. Сарён чувствовал его взгляд и ожидал. Спустя час, Сарён встал, и направился к двери: время у обоих было не безгранично, а дел на день хватало. Минуя Мэйса, краем глаза отметил призрак чего-то невыразимого в его глазах, чего-то, явно не вписывавшегося в «маску». И торжествующе улыбнулся про себя, не выражая этого, в прочем, никак. Маленькая победа была все же победой – выжидать он умел. Уже у двери на ручку оной ранее его руки легла рука Мэйса, занимая, вторая же легла на бледную гладкую щеку, так же осторожно. Губы коснулись шеи, проводя, гладя. Никаких слов. Никаких проявлений эмоций, никаких условий. Ровным счетом ничего, кроме того, что есть. Сарён мысленно хмыкнул, обнимая Мэйса поверх рубашки, скользя руками под пиджак. а затем, плавно, узкой ладонью, и под ремень брюк. Второй рукой, зарывшейся в волосы, почти ощущая, как те встали дыбом. Как пошла мурашками кожа на шее. Как же все так вышло? Кто кого начал раздевать первым, Сарён не помнил. … Зато помнил Мэйс – и тяжелый плащ на хрупких плечах, и мягкую ткань серой рубашки. И пояс брюк. И то, какими на удивление восхитительно тонкими оказались лодыжки Сарёна, какими изящными – ступни. Как совершенно просто он открывался ровно настолько, на сколько мог пожелать в определенный момент, недвусмысленно ясно выражая свои желания в полунамеках. Чарующе. Мэйс не смог бы оторваться от подобного зрелища – чего-то опасного в собственных руках. Бережно держащих в страхе обжечься куда как сильнее, чем внешне. Какой невкусной оказалась помада. И с каким довольным видом Сарён вытер ее о воротник рубашки Мэйса, заметив его взгляд. Как прикрыл глаза, отметив ничем не выраженное неудовольствие – просто зная – ему не нужны были проявления. После, Сарён уснул, опершись беловолосой макушкой о входную дверь, сидя. Чуть хмурясь во сне, чуть подрагивая всем телом. Видя какие-то свои сны. Было решено оставить как есть: едва ли текущее его состояние нуждалось во вмешательстве. Вот только пора было на работу. Как же туда попасть?