Просто молчи.

В кладовой на нижнем этаже Хон было тесно, и места, с учетом всего барахла, хватало как раз на двоих людей средней комплекции. Мэйс выглядел обескураженно и почти что растерянно, Сарён торжествовал и поигрывал щёткой для мытья полов. «Только двинься», – читалось в его взгляде – «И я применю это с огромной пользой для всего так обожаемого тобой человечества». Вот только лицо его было привычно спокойным, каковым вскоре стал и внешний вид капитана Хон. – Как ты сюда попал? – тихо – на всякий случай: нижние этажи посещались редко, но вдруг бы кто заглянул? – проговорил Мэйс, стараясь ничего не перевернуть. И честно пытаясь понять, зачем его здесь закрыли, предварительно расплавив ключ. «Снова к той же матери. Скоро отправят следом?» Сарён выглядел довольным. А самодовольным он выглядел практически всегда. – Одна птичка напела, – коротко ответил он и зажег огонь в руке – Ты повинуешься мне, или я тебе обещаю устроить тут очень веселый день. А теперь раздевайся. Я очень долго ждал, а ждать я не люблю. И на сей раз это был не сон. Мэйс тихо вздохнул, имея подспудное желание устроить неведомой птичке гриль, в прочем… Ему, пожалуй, хотелось узнать, что творилось у Сарёна в голове такого, от чего пострадал его диван. Лишь бы маленькая леди не додумалась гулять здесь и сейчас. – Мэйс! – раздалось из коридора. – Двинешься – девочке конец, – пропел на ухо Сарён, придвигаясь вплотную и прижимая к стене – и как он ничего не перевернул? «Думаю, на сей раз я повинуюсь», – хмыкнул капитан, смотря немного сверху вниз, немного насквозь. – Но ты ведь не для того пришел в Хон, что бы делать то, что не понравится мне или тебе? – Просто молчи, – Прошипел охотник, разбираясь с пуговицами его рубашки. Все, на сколько это было возможно, возвращалось на круги своя. Ещё один обычный день в Сеуле.