Мир на двоих

Дима, откинувшись на скамейку, поджигают сигарету и делает затяжку, а потом выдыхает дым кольцами, задумчиво устремив взор куда-то к горизонту. А Рома, покрутив сигарету, что была дана ему другом чисто на автомате, ломает её и кидает в мусорку. Он глубоко вдыхает в себя холодный, осенний воздух и устало прикрывает глаза. В парке сыро, пахнет отсыревшей листвой и, на удивление, совершенно безлюдно. Они лишь здесь вдвоем — сидят на крайней скамье, что находится недалеко от выхода. Дима нервно и без передышки курит, а Рома, спрятав замершие руки в карманах ветровки, молчит. Оба боятся нарушить тишину, будто из-за сказанного небеса могут рухнуть на землю. — Много ли ты знаешь историй, где два лучших друга влюбились в одну и ту же девушку? — начинает разговор Лелюк, потушив окурок о древесину и швырнув его в урну. — Дохуя, — с ухмылкой выплевывает брюнет и поворачивается к собеседнику, поежившись от октябрьского ветра. Дима усмехается и поправляет воротник пальто, на котором ни одна пуговица не застегнута, а под ним надета черная рубашка. Такой элегантный и уверенный, что рядом с ним Рома, одетый в спортивный костюм, чувствует себя неуклюжим подростком. Они синхронно вздыхают и отводят взгляды. Дима косится на часы, а потом достает очередную сигарету, но, подумав, возвращает её обратно в пачку. Рома смотрит на экран телефона и невольно грызет ногти. — Давай просто… — тихо произносит Манько, а потом неожиданно замолкает, будто чего-то остерегается. — Может, просто решим кто из нас уступит её другому? — По собственной воле, никто из нас не станет уступать, не так ли? — бросает Дима, поднимаясь на ноги. — Тогда, может дуэль, а? — он издает смешок и облизывает, и без того, влажные губы. — Иди к черту! — Рома отмахивается и встает со скамьи, оглядев парк презрительным взглядом. Здесь они впервые познакомились с ней, и здесь же оба бесповоротно на нее запали.

***

В тот день девушка медленно брела по асфальтированной дорожке, уткнувшись носом в шарф, и смотрела себе под ноги. Тогда она прошла мимо и даже не удостоила их случайно брошенного взгляда, но Дима был бы не Дима, если бы не окликнул её и, улыбаясь во все тридцать два, не предложил познакомиться. А потом парень ненавязчиво пригласил её в кафе, и Рома увязался за ними, потому что Аля понравилась ему не меньше. Манько долго любовался ей, а когда она собралась уходить, то наконец-то решился попросить у нее номер. Как только он вернулся домой, то тут же позвонил ей и они до поздней ночи трепались по телефону. А Дима набрал её номер лишь на следующий день и без лишней болтовни предложил прогуляться. Эти странные отношения продолжалось почти полгода: с Ромой она ходила на пикники и аттракционы, гуляла по мостовой, лакомясь шоколадным мороженым, делилась всеми тайнами и смеялась над его шутками. А с Димой ей не нужно было откровенничать. С ним она посещала рестораны и выставки, ходила по клубам, представляя всем друзьям его, как парня, и бесстыдно целовалась с ним на публике. Днем Аля чувствовала себя счастливой и дарила Роме невинные поцелуй в щеку, держа того за руку, а вечером — она ощущала себя свободной, когда отвечала на жадные поцелуи Димы и срывала с него одежду. И, возможно, это продлилось бы вечность, потому что любовный треугольник устраивал всех, если бы однажды Рома не заикнулся о выборе, а Лелюк его в этом не поддержал.

***

— Она не придет, — вдруг расстроено понимает Рома. Дима смотрит на него секунду, а потом кивает. Он бы и сам сказал это, да только язык, будто онемел. В его глазах океаны печали, отчаяния и безмолвное «а на что мы вообще надеялись?», и Манько, махнув кротко головой, отводит не менее грустный взгляд. — Я бы сейчас не отказался от виски, — Лелюк дует на окоченевшие пальцы, выпуская изо рта клубы пара. Рома набирает номер и, услышав предсказуемое «абонент недоступен», сбрасывает вызов. — А я бы выпил пива. — Тогда, идем в бар? — Пожалуй, да. Оба смотрят по сторонам, теряя последние крупицы надежды, а потом уходят прочь, оставив лишь после себя пустую скамейку. У выхода Рома оборачивается, всё еще надеясь увидеть знакомый силуэт, а Дима продолжает идти, и не потому что гордый, а потому что знает — она больше сюда не придет. Никогда. А на другом конце города, Аля рвет их совместные снимки и пускает обрывки по ветру, прощаясь с прошлым. Ей не под силу было сделать выбор, который причинил бы боль всем троим, и поэтому она решила отпустить обоих, приняв все страдания на себя.