Мир на двоих

Парень просто хватает её за локоть и тащит в комнату, не обращая внимания на попытки Кати вырваться. Закрывает за ними дверь на ключ и убирает его в карман, смотря с прищуром на брюнетку, а та громко дышит, потому что злиться на него и ждет объяснений. Но их нет, ведь Мирон и сам не понимает, что его сподвигло утащить девушку в разгар вечеринки, которая была устроена в честь её день рождения, под заинтересованные взгляды друзей. — Мирон, что тебе нужно? — Катя скрестила руки на груди и поджала губы. — Просто ответить на вопрос, и можешь идти на все четыре стороны! — прорычал парень, подходя ближе к подруги и заглядывая ей в глаза. А она смотрит на него, чуть приоткрыв, и молчит. Боже, что он вообще творит?! Наверное, всё дело в алкоголе, что внезапно ударил в голову, и Мирон перестал себя контролировать, а может, всему виной ревность, что течет по венам, заставляя злиться на девушку, но больше — хотеть придушить её нового парня. Да, он прекрасно знает, что они с ней друзья, которые однажды переспали, а на следующее утро приняли решение забыть об этом. Но Мирон не забыл, он просто не смог. А сегодня, когда парень застал Катю целующуюся с Димой, то просто пришел в ярость и теперь вот пытается добиться от нее, но чего и сам не может понять. — Что ты хочешь от меня услышать? — спрашивает девушка, выводя его из раздумий. — Ты мне скажи, тебе в самом деле все равно с кем? — Мирон стучит пальцем по своей губе, заставляя себя не смотреть на шею Кати, потому что трудно не вспоминать, как оставлял на ней бардовые отметины. Девушка удивленно поднимает брови, обреченно вздыхает и отпускает глаза в пол, потому от пристального взгляда друга становится неловко, а внутри разгорается пожар. — Все равно с кем — что? — Трахаться, — говорит Мирон с непроницаемым лицом. А потом его оглушает звук пощечины, а кожа начинает пылать. Он хватается за горящую щеку, шипя от жгучей боли. Но парень не злится, словно вся злость на нее куда-то мгновенно испарилась, и вернулось сознание — заслужил. А увидев в глазах Кати гнев вперемешку с обидой, то сразу захотелось подставить и вторую щеку. — Прости, — шепчет и тянется к её плечу, но девушка уворачивается. — Выпусти меня, — произносит она и тянет руку, требуя дать ей ключи. Мирон обхватывает её ладонь пальцами, но понятия не имеет зачем. Просто захотелось. Просто сейчас это кажется чертовски нужным, правильным, необходимым. Девушка вздернула подбородок и обиженно на него зыркнула, взглядом требуя объясниться за свои слова. Но что он должен сказать ей? Что ему крышу сорвало, когда он увидел, как она целуется с другим, и ему захотелось оторвать тому парню руки за то, что он обнимает её? Или то, что только она делает его самым счастливым, просто находясь рядом? Мирон бы сказал всё это, да только не знает, что как назвать чувство, что зародилось относительно недавно, но сжирает его изнутри каждый вечер, когда он понимает, что Катя ему друг и на что-то большее он не имеет право рассчитывать. — Мирон… — девушка касается его щеки холодными пальцами. — Иди, — отдает ей ключ и отходит к окну. Катя застыла, глядя в его спину. Уходить совершенно не хочется. Хочется остаться. С ним, вдвоем, навсегда. — Мирон… — снова её тихий голос разбавляет тишину. Парень не оборачивает, но чувствует, что она приближается. Девушка осторожно отпускает ладонь ему на плечо, а потом наклонившись, шепчет в ухо: — Я тоже тебя… Но Мирон не дает ей договорить, заткнув поцелуем. Ему не нужны слова, когда она сейчас рядом. Родная, до одури нужная и главная — теперь принадлежащая лишь ему.