Тропою ночи

      С приходом зимы жизнь на побережье стала еще тяжелее. Из-за холодных ночей старые кости Навы совсем разболелись и старый волк почти не вставал, проводя все дни напролет в неглубокой пещерке среди скал. Подняться в свое старое логово он не мог. Возможно, бывший альфа давно умер бы от голода, если бы не Ниджу.       С ним у Навы все еще были очень сложные отношения, они мало разговаривали, но экс-преемник все еще заботился о своем наставнике, принося ему поесть и согревая своим дыханием воздух в его пещере по ночам. Но так не могло продолжаться вечно. Старый вожак чувствовал, что однажды им придется поговорить обо всем, и ждал подходящего момента.       Такой момент настал, когда молодой волк в очередной раз вернулся с охоты. После ухода карибу дичи в округе стало намного меньше. Все, что оставалось, делили между собой другие стаи, а двум одиночкам доставались самые старые, тощие и медлительные звери, которыми остальные волки просто брезговали. Ниджу приходилось даже рыскать на мелководье, выискивая вмерзшую в лед рыбу, чтобы хоть чем-то поживиться. За прошедшую луну он сильно отощал, из-под шкуры отчетливо проступили ребра, а густая шерсть была полна репьев, травы и пыли. Нава подозревал, что его воспитанник недоедает, отдавая ему большую часть добытого, но при этом ворча и скалясь на любую благодарность.       В этот вечер все было точно так же. Бывший вожак лежал на пороге своего логова, и смотрел, как садится солнце. Он наслаждался тишиной, но его гармонию нарушил шорох мелких камушков, скатившихся по склону из-под волчьей лапы.       -Ниджу, здравствуй. Я рад тебя видеть, - Нава чуть склонил голову в знак приветствия.       Черный волк фыркнул, порычал что-то неразборчивое, и бросил на каменный пол пещерки тощую куропатку.       -Благодарю тебя, мой друг! – обрадовался старик, - Но куда же ты? – добавил он, заметив, что его собеседник повернулся к нему спиной и занес лапу, чтобы начать спуск к побережью.       -Прошу тебя, останься и раздели со мной этот скромный ужин!       Он попытался было проигнорировать бывшего наставника, но тот заговорил вновь, на сей раз тише:       -Возможно, эта моя последняя просьба.       Ниджу стремительно обернулся и подскочил к нему.       -Что значит – последняя просьба? – прорычал он прямо в морду бывшему вожаку.       -Я стар, друг мой, и с течением времени не молодею. Я слишком долго задержался на этом свете, а потому с каждым днем все отчетливее слышу зов духов, - мягко ответил Нава.       -Не мели чепухи! У тебя видно пчелы в голове завелись! Какой зов, какие духи? Никуда ты не денешься! – рявкнул черногривый.       -Увы, это естественный ход вещей – что-то старое должно уйти, чтобы дать жизнь чему-то новому. Так должно быть, так было и так будет, и ни ты, ни я, ни кто-либо еще не можем этому помешать. Не можем, и не должны. Признаться, я с нетерпением жду того дня, когда, наконец, я смогу обрести покой, - отозвался старик.       Только тогда Ниджу впервые взглянул на своего учителя по-новому. Нава был стар. Очень стар. Его когда-то темная и густая серебристая шерсть поредела и поседела. Густые брови печально нависали над впалыми глазами, отражавшими бесконечную усталость. Из-за долгого голода и без того не толстый волк еще больше похудел и осунулся. Его роскошный пушистый хвост безжизненной плетью валялся в пыли, а из-под шкуры проступили ребра. Весь вид старика свидетельствовал о том, что жить ему осталось недолго.       Молодой волк вздрогнул, отступил на шаг, помотал головой, пытаясь отогнать от себя неприятные мысли. Затем он медленно поднял голову и произнес срывающимся голосом:       -А как же я?       Настал черед Навы удивляться.       -Что? – переспросил он.       -Неужели ты уйдешь и оставишь меня? Я не хочу… не хочу оставаться один! Ты не имеешь права умереть и бросить меня здесь! – воскликнул его ученик, прижав уши и спрятав хвост меж задних лап.       -Ниджу, мой мальчик, подойди, - позвал его наставник.       На подгибающихся лапах черный волк поспешил к нему и тяжело опустился на каменный пол рядом.       -Послушай меня, ты молод и полон сил, ты отважен и храбр, ты – находка для любой стаи. Вокруг обитает несколько вожаков, которые с удовольствием примут тебя. Может быть, кто-то из них даже со временем передаст тебе власть. Когда меня не станет, ты сможешь присоединиться к ним. Но я знаю, что в глубине души ты желаешь не этого. Там, за океаном, лежит другая, неизвестная земля, куда несколько лун назад ушла вся наша стая. Все те, кого ты знал с детства, рядом с кем рос, с кем дружил. Там твоя семья. Там твой брат. – Ниджу открыл было рот, чтобы возразить, но Нава взмахом хвоста остановил его, - Как бы ты не злился на Тонрара, единственный, кого тебе стоит винить во всем произошедшем – я. Это я выбрал его вместо тебя, твой брат никогда не просил меня об этом. Более того, он до последнего не знал, что я затеял. Но у меня, поверь, были причины поступить так. Вы с Тонраром очень похожи – оба импульсивны, оба целеустремлены и амбициозны, вы оба готовы действовать, чтобы добиться желаемого. Разница в том, что твой брат умеет сдерживать свой напор, пусть и не всегда. Несмотря на свою гордость, он может признать свою неправоту и готов исправить свою ошибку. Ты же скорее обвинишь кого-то еще и выместишь всю злость от поражения на нем. Поэтому я и предпочел Тонрара тебе. И, поверь, это было правильное решение, я знаю это. Рядом с ним его друзья, к которым он прислушивается, рядом с ним Алу, которая слышит духов и может с ними разговаривать. Вместе эти двое будут надежной защитой и опорой всей стаи.       Ученик слушал своего учителя, но мысли его были заняты другим. Его захлестнули воспоминания. Воспоминания о том, как хорошо было без младшего братца, когда все обожали его, Ниджу, и все в него верили.

***

      Маленький черный волчонок тихо посапывал во сне, прижавшись к боку матери. Ее ровное дыхание успокоило и убаюкало его, дав возможность и волчице отдохнуть от своего беспокойного сына. Над ними шумел листвой густой куст, под сенью которого они и обитали.       Вдруг снаружи раздались чьи-то тихие осторожные шаги, и в логово просунулась морда другого волка, самца. Медленно-медленно, шерстинка за шерстинкой проникал чужак в логово, пока, наконец, не навис над малышом. Его пасть приоткрылась, сверкнули белоснежные клыки, и волк обрушился на беззащитного волчонка, с силой дуя ему в живот.       Малыш подскочил, распахнул глаза, вскрикнул от неожиданности, а затем громко рассмеялся.       -Попался, маленький соня? Вот я тебя сейчас! – нарочито страшным голосом воскликнул самец.       -Не-е-ет, па-ап! – у детеныша на глазах от смеха выступили слезы. Разумеется, мать услышала эту возню, и тут же встрепенулась. Увидев, что ее сын в опасности, в мгновение ока волчица бросилась на врага, повалив его наземь и грозно скаля зубы.       -Эй, спокойно, родная, тише! Это всего лишь я! – волк легонько толкнул ее лапами.       -Уджарак? Ты сумасшедший! – прорычала Эретак, отпуская друга, - Что тебе вдруг в голову взбрело? Ты не переярок, чтоб так себя вести!       -Расслабься, милая, - Уджарак ласково лизнул подругу в щеку.       -Мам, мы просто играли! Не сердись! – вмешался в разговор волчонок.       -А ты, Ниджу, мог бы сразу разбудить меня, когда увидел, что пришел твой отец, - укоризненно сказал ему мать.       Тот прижал уши:       -Прости.       -Не сердись на него, Эретак. Он не виноват. Я разбудил его так неожиданно, что он не успел среагировать. Прости нас, милая! – волк прижался боком к боку своей возлюбленной, а та сердито отвернулась, поглядывая, впрочем, краем глаза на его реакцию.       Тогда он подмигнул сыну, тот юркнул меж лап матери, потерся щекой об одну из лап и, запрокинув голову, посмотрел на нее жалобным взглядом. В тоже время Уджарак принялся вылизывать ей уши. Эретак сдалась.       -Ах вы мои несносные, вредные, непутевые шерстяные дурачки! – засмеялась она, ласково шлепая каждого хвостом по спине.       Ниджу посмотрел на родителей. Они были такими красивыми, веселыми, им было так хорошо вместе! Какая же у него все-таки прекрасная семья!       Словно бы прочитав его мысли, отец улыбнулся, ухватил его за загривок и забросил себе на спину. Волчонок легонько прихватил его зубами за ухо.       -Как насчет небольшой семейной прогулки по побережью? – предложил Уджарак.       -Хорошо, - улыбнулась волчица, - Но потом Вы оба ляжете спать. Без пререканий.       -Как прикажешь, альфа моего сердца! – волк лизнул подругу в нос и первым вылетел наружу. На спине у него, хохоча во все горло, ехал счастливый Ниджу.       Эретак лишь покачала головой и бросилась догонять любимого.

***

      Да, тогда все было хорошо, все были счастливы, но потом трагическая случайность оборвала радость Ниджу и разрушила его семью. Он буквально проклинал того карибу, что послужил причиной гибели его отца. Ведь ему, волчонку четырех лун отроду, не дали даже попрощаться с Уджараком. Эретак провела целую ночь, оплакивая друга, а с ее сыном сидела в это время другая волчица, Нивиасар. Ниджу был вынужден коротать вечер за разговорами с ее противной и заносчивой дочерью Аммой, а потом, когда обе они задремали, он попытался было выскользнуть из логова, чтобы взглянуть на отца в последний раз, но был перехвачен Нивиасар. Волчица не пустила его к матери и всю ночь сторожила вход, заявляя, что смотреть там не на что, а проводить отца в последний путь можно и мысленно.       А затем, казалось, прошло совсем немного времени, всего около луны, как Эретак явилась к их логову в сопровождении Амарока, одного из волков стаи. Амарок был очень серьезным и важным самцом, юный Ниджу его даже немного побаивался. Он ни разу не видел, чтобы тот смеялся или шутил, как его отец. Даже поздоровался он с волчонком как-то слишком по-взрослому, странной фразой: «Ну здравствуй, Ниджу, я пришел, чтобы снять с тебя бремя главы семейства».       Дальше лучше не стало. Эретак уверяла сына, что у них теперь все будет хорошо, что Амарок о них позаботится, а она сможет больше времени уделять ему, своему волчонку, но вышло все совсем не так. Уже весной того же цикла она объявила, что скоро у Ниджу появятся братики или сестрички, с которыми тот сможет играть. Но тот совершенно не обрадовался этой новости. Напротив, он жутко рассердился. Как могла его мать завести детенышей от другого волка, предав тем самым память его отца, ее возлюбленного супруга? Неужели ей было совсем не стыдно?       Когда он высказал эти претензии Эретак, та разозлилась, больно ухватила его зубами за загривок и сильно встряхнула, пригрозив более суровым наказанием, если тот еще раз посмеет ее учить.       После этого отношения волчонка и его матери сильно ухудшились. Она злилась, что сын считает ее неверной женой, а он обижался, что она нашла себе новую семью, как он думал. Вскоре родился волчонок. На удивление всего один. Глядя на крохотное черное создание, Ниджу не почувствовал никакого умиления или восхищения. Все, что он ощутил, было отвращение, презрение, и даже обида на это беспомощное создание. Посмотрев на него еще мгновение, волчонок развернулся и вышел из логова.        С тех пор он стал все больше отдаляться от матери и новоявленного брата. Эретак пыталась учить сыновей жить вместе и играть дружно, но старший никак не хотел принимать младшего. Сколько бы маленький Тонрар не пробовал привлечь внимание Ниджу, поиграть с ним, тот лишь отталкивал братишку. Правда, им иногда занимался отец, но это совсем не напоминало веселую возню Уджарака с его сыном. Амарок гулял или сидел с Тонраром и что-то объяснял ему спокойным размеренным голосом. Конечно, малыш засыпал его уймой вопросов, на которые он с удовольствием отвечал, но когда эти своеобразные уроки подходили к концу и Тонрару можно было поиграть, он оказывался предоставлен самому себе, поскольку был слишком застенчив, чтобы подружиться с другими волчатами стаи. У Ниджу же товарищей хватало. Он быстро стал лидером в своей маленькой компании, и завоевал всеобщее уважение.       Но несмотря на всю свою нелюбовь к новому друг матери и его отпрыску, старший сын Эретак скорбел вместе со всеми, когда погиб Амарок. Все же он был хорошим волком, умелым охотником и мудрым наставником, и стая его очень ценила. Даже сам Ниджу всегда глубоко уважал его, хоть и не был рад видеть на месте своего отца. Да и мать с ним была в надежных лапах – Амарок хорошо заботился о ней, никогда не обижал, не вредил и заставлял ее чувствовать себя счастливой.       Потеря второго супруга стала последней каплей. Эретак в сущности была еще молодой волчицей – ей было три или четыре цикла, она вполне могла найти себе еще партнера, завести еще волчат, но похоже, что гибель Амарока окончательно ее подкосила. Она вмиг постарела – шерсть поседела, глаза потускнели, волчица утратила всякую волю к жизни, превратившись в тень себя. Она даже не обращала внимания на Тонрара, пытавшегося как-то ее растормошить, не делала замечаний Ниджу, если тот грубил брату, не ходила ни в разведку, ни на охоту. Она просто лежала в своем логове, чуть-чуть ела, и не понимала ни слова из того, что ей говорили. Сначала стая думала, что она так переживает свое горе, но потом среди волчиц поползли слухи – Эретак сошла с ума. Ниджу долго не хотел в это верить, но достаточно было лишь взглянуть на мать – апатичную, безвольную, безучастную, как страшная правда немедленно укреплялась в сознании.       Эретак умерла через пол луны. Просто умерла днем, пока все спали. Когда вечером кто-то заглянул к ней, чтобы принести еды, ее обнаружили крепко спящей. Попытки разбудить волчицу не увенчались успехом. Тогда и стало ясно, по ее неподвижным бокам, по тишине, царившей в логове, что мать Ниджу никогда больше не проснется.       В ту ночь, когда волчата сидели над бездыханным телом матери, безмолвно прощаясь с ней, тогда единственный лишь раз за всю свою жизнь Тонрар ощутил, что у него действительно есть старший брат. Малышу было около трех лун, он недавно потерял отца, а теперь и мать, он остался совсем один в огромном чужом мире. В ту ночь сердце Ниджу сжалось при взгляде на безутешного волчонка, и он подошел к нему. Сев рядом, старший прижал младшего к себе, а тот зарылся носом в его шерсть, продолжая горько рыдать. У Ниджу и у самого глаза застилали слезы, но он не подавал виду, ласково вылизывая уши брата. Тонрар казался ему намного несчастнее его самого.       С рассветом, когда братишка уснул, тело Эретак осторожно вынесли из лагеря и похоронили. А когда Тонрар проснулся и побежал искать Ниджу, тот оттолкнул его в своей обычной грубой манере. Возможно, в тот момент переярка слегка кольнула совесть, но он быстро заглушил ее, убедив себя, что брат будет ему обузой.       Дальнейшая судьба Ниджу была давно решена. Еще при жизни его матери Нава, вожак стаи, часто звал его к себе, разговаривал с ним обо всем на свете, учил его разным вещам. Когда же Эретак не стало, альфа открыто предложил ее старшему сыну стать его учеником. Тот согласился.       Учиться у Навы было, в общем-то, интересно, хотя старик бывал зануден и требовал неукоснительного соблюдения всех правил. Это ужасно раздражало свободолюбивого переярка, он считал это жуткой несправедливостью, однако волей-неволей приходилось подчиняться. Несмотря на его первоначальную покорность, независимая и гордая натура Ниджу стала потихоньку брать верх над разумом и покорностью. Все чаще он действовал по своему усмотрению, принимал все больше самостоятельных решений, однако большинство из них были в корне неверными.       На этой почве у них с Навой все чаще вспыхивали ссоры. Молодой волк бесился, когда наставник отчитывал его или указывал на ошибки, а старый вожак был крайне недоволен тем, что ученик его не слушает и стремится сделать все наперекор. Так и длилось их противостояние, пока не достигло своего апогея – альфа сместил своего протеже с должности своего преемника и назначил им Тонрара.       Сейчас, оглядывая назад, Ниджу думал, что скорее всего переборщил с попытками доказать свою независимость и самостоятельность. По большому счету, его брат был здесь совсем не при чем – он узнал о своем новом статусе в тот же момент, что и Ниджу и вся стая.       -Ниджу, - прервал его размышления Нава – близится рассвет. Молодой волк вскинул голову, недоумевая. И верно: на востоке занималась заря. Небо было уже слегка тронуто алыми лучами восходящего солнца. Но как это возможно? Ведь несколько мгновений назад был вечер! Или же… неужели он просидел здесь всю ночь, погрузившись в воспоминания, и даже не заметил, как пролетело время?       -Ступай, мой мальчик, - ласково произнес бывший альфа, - Но подумай еще над моими словами. Мое время на исходе. Я не хочу, чтоб ты остался один. А теперь доброго тебе дня. Отдыхай.       -Ох, старик, когда же ты перестанешь нести свой бред? Доброго дня, может, хороший сон подарит тебе немного разума, - проворчал черногривый, вставая. Поднявшись, он, с трудом ступая затекшими лапами, пошел было прочь, но вдруг обернулся и произнес:       -До свидания.       Нава опять улыбнулся, а затем тяжело вздохнул. Он кивнул головой на прощание. А когда воспитанник отошел на достаточное расстояние, прошептал ему вслед:       -Прощай, Ниджу.       Затем он встал на лапы, подгибавшиеся от бессилия старости, и медленно пошел. Он поднимался все выше и выше, пока не оказался на крутом уступе скалы, нависавшем над морем. Там Нава выпрямился, расправил плечи, вдохнул полной грудью соленый и морозный морской воздух, в последний раз взглянул на восходящее алое солнце, а затем мягко опустился на камень, окинул прощальным взором побережье, океан и небо, а потом закрыл глаза, положил голову на лапы, и замер.       Долго ждать не пришлось. Неизвестно откуда налетевший вихрь принес на скалу белоснежную волчицу, похожую на саму зиму. Она подошла к старику и произнесла холодным, чистым и звонким, как сосулька голосом:       -Здравствуй, Нава, я пришла проводить тебя в последний путь.       -Я готов, - откликнулся волк, не открывая глаз, - Веди, Энаю, и я последую за тобой.       Волчица приблизилась к нему еще на шаг, наклонила изящную длинную шею, и коснулась носом центра его лба. В тот же миг Нава сделал последний вдох, затем выдохнул, и замер навсегда. Энаю отстранилась, опустила голову в скорбном молчании, тихо вздохнула, а затем, развернувшись, отошла к краю скалы и сделала шаг вниз.       Ее подхватил внезапный порыв северного ветра, развеял ворохом снежинок, и унес прочь. На камнях осталось лежать бездыханное тело старого волка.

***

      Весь день Ниджу провел в глубоком и крепком сне. Ему снилась мать, отец, те времена, когда они были счастливы. Проснувшись, он обнаружил, что на губах его играет довольная улыбка.       Наскоро перекусив пойманной полевкой, он с трудом добыл костлявого зайца и понес его наставнику. Ниджу спал в другой пещере среди скал, выше по склону и западнее, чем Нава.       -Эй, старик, я принес еду! – крикнул он, бросая зайца на камни перед пещерой бывшего альфы. Ответом ему было молчание.       -Старик? – недоуменно позвал молодой волк.       Снова тишина.       -Нава! Где ты? – уже всерьез забеспокоился он.       Не дождавшись ответа и на этот раз, Ниджу забежал в пещеру, но там никого не было. Запах учителя был старым, еще вчерашним. Кажется, Нава сегодня не спал здесь.       Встревоженный, Ниджу вылетел из логова, и, старательно принюхиваясь, пошел по следу. Запах привел его на одну из скал, выступавших над морем. Там он и обнаружил наставника. Тот лежал, и, вероятно, дремал.       -Вот ты где! Почему не отвечаешь, когда я тебя зову? – накинулся на него ученик. Нава не ответил.       -Эй! – молодой волк подошел ближе. И тогда его пронзило осознание – наставник мертв. Он понял это, так как ему не раз доводилось видеть мертвых волков. И на мордах тех из них, что умерли своей смертью, было написано такое же умиротворение. Тело Навы источало легкий, почти неуловимый запах смерти.       -О нет! – воскликнул Ниджу, принюхавшись, - Нет-нет-нет! Этого не может быть! Нет! Ну почему, почему именно сейчас? – забормотал он, пятясь назад.       Разумеется, бывший альфа не ответил. Но впрочем, его протеже и не ждал ответа. Он закрыл глаза, крепко зажмурился, затем открыл, но тело Навы от этого не исчезло. Убедившись, что его наставник все же мертв, окончательно и бесповоротно, его ученик запрокинул голову к небу и горестно завыл.       Когда его плач утих, чуткое волчье ухо уловило другой звук – далекий и жалобный крик. Кто-то попал в беду и звал на помощь.       Машинально, почти не раздумывая, молодой волк, вздыбив шерсть и расшив хвост, бросился вниз по склону. Он летел огромными прыжками, едва касаясь земли, из-под его лап градом летели мелкие камушки. Наконец, перемахнув через очередной скалистый гребень, он оказался на поле действий.       Два крепких и сильных волка теснили к скалам небольшую молодую волчицу рыжевато-каштанового окраса. Она пыталась сопротивляться, но безуспешно. Под натиском обидчиков она все продолжала отступать назад.       Нападавших Ниджу узнал сразу – братья-задиры из соседней стаи. Они не раз сталкивались в драке, но ученик Навы всегда выходил победителем даже один против двоих. Дело в том, что помимо грубой силы у него имелся еще и отличный ум, а вот у Кремня и Валуна с этим было туго. Боль от смерти Навы, тоска по стае и жалость к бедной волчице переплелись внутри Ниджу, смешались, и выплеснулись наружу в виде безудержной ярости.       Молча, без предупреждений и угроз налетел он на врагов сбоку. Вцепившись Кремню зубами в хвост, а Валуна ударив как следует задними лапами в бок, он тут же выпустил свою жертву и отскочил назад, избегая зубов одного из братьев.       -Ниджу! – воскликнул Валун, узнав противника – ты что, с ума сошел?       -Это ты меня спрашиваешь? Не я напал на беззащитную самку! – рявкнул он.       -Она не из нашей стаи… - начал было Кремень, но Ниджу оборвал его.       -И? – холодно спросил он – Ты же знаешь, что самки и детеныши охраняются волчьим законом.       -Да она и не волк вовсе! – махнул лапой Валун - Она собака.       Обернувшись, Ниджу посмотрел на ту, кого защищал. И правда – это была стройная молодая собачка, из той породы, что похожа на волков внешне, только очень темно-рыжая. В ее широко распахнутых зеленых глазах читался ужас. И в этот момент молодой волк ощутил ту же странную готовность оберегать и охранять, что и в ночь прощания с матерью, когда он утешал Тонрара.       -Прочь, - глухо велел он, разворачиваясь к братьям.       -Что? – оторопел Валун.       -Я сказал, убирайтесь, если не хотите, чтобы я пустил ваши блохастые шкуры себе на подстилку, а мясо съел на обед, - прорычал Ниджу, вздыбив загривок.       -С каких это пор ты защищаешь собачек? – не выдержал Кремень.       -С тех самых, как сброд вроде вас стал называться волками! – отозвался сын Эретак. – Я считаю до трех, а когда скажу «три», если вы не исчезнете отсюда, пущу вас рыбам на корм, понятно? Тогда отсчет пошел. Один.       Братья вздрогнули.       -Брось, Ниджу, ты же не серьезно! – пролепетал Валун.       -Два, - не моргнув глазом, отозвался Ниджу.       -Да и на здоровье! Хочешь плодить полукровок – нам-то что! Идем, Кремень! – проворчал волк, спешно удаляясь. Он знал, что с его противником шутки плохи.       -Два с половиной, - поторопил их ученик Навы.       Братья пустились бежать со всех лап. Помимо ума они еще не отличались особой храбростью.       Глядя, как Валун и Кремень улепетывают прочь, бросая на бегу самые страшные проклятия в его адрес, Ниджу довольно хмыкнул и повернулся к спасенной им собаке.       Похоже, она была еще совсем молоденькой – младше него где-то на полцикла, а то и больше.       Глядя на своего неожиданного защитника с недоверием и опаской, она стояла, прижавшись хвостом к скале, и мелко дрожала.       -Эй, успокойся, я тебе ничего не сделаю. Иди сюда, бедолага, - позвал ее волк. Видя, что она все еще сомневается, он сам подошел поближе, - Иди-иди, не бойся, не обижу.       Нерешительно, прижав уши и хвост, вытянув шею и внимательно принюхиваясь, осторожно, шажок за шажком, собака начала подходить. Наконец, убедившись, что, кажется, ей ничто не угрожает, она осмелела и стала приближаться быстрее и увереннее.       -Спасибо, - произнесла она, оказавшись на расстоянии вытянутого хвоста от Ниджу, - Спасибо, что спасли мою жизнь. – Голос у нее был звонкий и чистый.       -Не за что. Хотя ты преувеличиваешь. Эти дурни ничего бы тебе не сделали, просто попугали. Но их все равно следовало проучить. А теперь расскажи мне – откуда ты? Я не знаю поблизости людских поселений.       -Мой дом не так далеко отсюда – около дня пути. Я живу в прибрежном городе Номе. Вернее, жила, - поправилась собака.       -А теперь?       -А теперь нет. Больше нет. Я ушла оттуда, в поисках моей сестры. Несколько месяцев назад она ушла жить в волчью стаю, и теперь я хочу присоединиться к ней.       -Месяцев? – переспросил Ниджу. Эта мера времени была ему незнакома.       -Ну, месяц, это полный цикл луны. Когда она появляется, растет, становится полной, потом убывает, и наконец, вновь исчезает, - пояснила она.       -А! Мы, волки, зовем это просто «луной». Значит, твоя сестра – собака, но стала жить с волками несколько лун назад? Интересно. А как же так вышло? – Ниджу и сам не знал, зачем он расспрашивал новую знакомую об этом, но ему было весьма любопытно проверить свои догадки.       -Дело в том, что наш отец – полукровка. Его мать была волчицей, а отец – псом, - охотно пояснила собака – Из всех нас Алу была единственная похожа больше на волка, чем на собаку. С самого детства она часто выла, бегала по лесу…       Молодой волк замер, услышав знакомое имя.       -Как ты сказала, зовут твою сестру? – переспросил он.       -Алу, - удивленно повторила она.       -А ты…       -Аврора. Погоди, ты знаешь Алу?       -Больше, чем ты думаешь, - вздохнул Ниджу.       -Умоляю, скажи, где она? Куда пошла? Как ее найти! – Аврора жалобно посмотрела на него своими огромными темно-зелеными глазами. В них читалась такая мольба, что он просто не смог сопротивляться.       -Она ушла за океан по ледяному мосту. Вместе со стаей, - неохотно отозвался он.       -По какому мосту? – удивилась собака.       -Ледяному. Льдины выстроились так, что по ним можно было перейти туда, - он неопределенно махнул хвостом на воду.       -Покажи мне, где начинается этот мост! Прошу тебя! – выпалила Аврора.       -И думать забудь! Это слишком опасно! Ты утонешь! – отрезал Ниджу.       Он и сам не понимал, с чего вдруг его так волновала судьба этой едва знакомой ему собаки, но почему-то он вовсе не хотел ее смерти.       -Ну пожалуйста! Я обязана найти ее! Неужели у тебя нет ни братьев, ни сестер?       Он лишь вздохнул. О, еще как есть. По сути, единственным, кто у него остался, был его ненавистный брат. Нава умер, а значит, ему больше нет смысла оставаться здесь, на этом берегу. Возможно, другая стая и примет его, но эти волки не будут ему родными, он не рос с ними с самого рождения, и где гарантия, что он приживется среди них? Один он вряд ли долго протянет – добывать еду становится все сложнее, ее все меньше, и скоро ему придется конкурировать с другими стаями, а если на него нападут скопом – ему не отбиться. Оставалось лишь одно – уходить. Но как ему смотреть в глаза бывшим друзьям? Как встретиться с Тонраром? Примут ли его? С другой стороны, иного выхода он не видел. Ниджу не был трусом, а значит, не должен был отступать. К тому же, это была последняя воля Навы.       -Ладно. Я провожу тебя сам, - наконец, после короткого молчания, изрек он.       -Правда? – удивилась и обрадовалась Аврора, - О, спасибо, спасибо тебе… - она замялась, не зная его имени.       -Ниджу, - подсказал волк.       -О, да, спасибо, Ниджу! – от возбуждения она принялась с удивительной скоростью вилять хвостом, и, наконец, радостно лизнула его в ухо.       -Да не за что, - он вздрогнул, когда ее язычок коснулся его шерсти, а горячее дыхание опалило ухо.       -Идем, тебе нужно как следует поесть, чтобы набраться сил. Я не знаю, насколько долгим будет путь, и когда еще нам удастся поесть. – Он отвел Аврору к пещере Навы, где по-прежнему лежал брошенный им заяц.       -Мы пойдем утром? – спросила она.       -Нет. Зачем дождаться дня, когда можно идти сейчас и сэкономить кучу времени? – удивился волк, - Ешь, а мне нужно еще кое-что сделать.       Ниджу поднялся на скалу и, взяв мертвое тело учителя за загривок, осторожно начал спускаться вниз. Старик был необычайно легким. Видно он совсем отощал за голодную зиму.       Внизу у кромки воды песок был мокрым от влажности. Последние несколько дней были бесснежными, поэтому молодому волку пришлось разбросать лишь землю, чтобы вырыть ему для захоронения наставника. Он не желал, чтобы тело Навы стало пищей для падальщиков. Опустив мертвого старика в яму, Ниджу быстро забросал его землей и на мгновение замер, прощаясь с ним. Затем он молча развернулся и пошел прочь.       Аврора ела медленно, морщась и отплевываясь от шерсти. Ей приходилось есть сырое мясо, но оно было чистым, без шерсти, костей, перьев и так далее.       -Ешь быстрей. Нам пора. – Молодой волк наклонился, откусил порядочный кусок от тушки, в мгновение ока прожевал прямо со шкурой, и проглотил.       Собака поморщилась, но повторила за ним. Она понимала, что сейчас не время привередничать. Вдвоем они быстро покончили с едой.       -Ну что, ты готова? – спросил Ниджу, внутренне задавая себе тот же вопрос.       -Да. Спасибо тебе еще раз, что вызвался меня сопровождать! – поблагодарила она.       -Да не за что. Признаться честно, мне тоже надо кое-кого повидать.       -А как так вышло, что ты живешь здесь совсем один? – участливо спросила Аврора.       -Ты знаешь, это долгая история, я расскажу тебе ее позже, а ты расскажешь о себе. Будет чем скоротать время перехода, - уклончиво отозвался он.       -Хорошо. Тогда идем?       -Идем.       Вместе, бок о бок, они подошли к воде. Ниджу еще несколько рассветов назад заметил ледяной мост, сиявший в бледных лунных лучах. Обернувшись, молодой волк в последний раз окинул взглядом родной берег.       -Прощай, Нава. Прощай, мама. Прощай, отец, - тихо прошептал он и сделал первый шаг.