Как Россия отучает от алкоголя

– Он платил? – спросил я бармена, кивнув на Канаду. – Нет. Вы платите за него? – сразу оживился тот. – Сейчас, – я покопался в карманах куртки «павшего воина» и нашёл там деньги. – Столько хватит? – тот кивнул и принял купюры. Залпом осушив стакан, я расплатился за себя. Подойдя к пареньку, я приподнял его и засунул подмышку, словно пакет с хлебом. Он был легок, как пушинка. «Его Альфред не кормит, наверное» – усмехнувшись, подумал я, выходя из бара, и, не обращая внимания на косые взгляды прохожих, направился домой. На улице стояла неплохая погодка. С ночного неба мягкими хлопьями опускался снег, заменяя собой звезды. Ветра почти не было. Он лишь слегка колыхал листы объявлений о купле-продаже. То тут, то там в глаза бросались яркие неоновые вывески, блистая иногда нелепыми названиями разных заведений. На другой стороне улицы шли двое нетрезвых людей в обнимку друг с другом. «Сегодня, что день-напейся-в-стельку?» – подумал я, узнавая в голосах подвыпивших людей Артура и Франциска. Но решив не сильно заострять на них внимание, продолжил свой путь. Пусть повеселятся сейчас. Им же, а не мне на утро будет «очень весело». Зная Франциска, на его счет я не уверен, а вот Артур… Ой попадет наш Артур… Так что пусть гуляет. Кстати, последнее собрание проходило у меня в Москве, поэтому я взял парнишку к себе домой. По дороге вызвав такси и затолкав в салон посапывающую страну, я молился о том, чтобы дома не было Наташи. Выйдя из машины и расплатившись с жадным шофером, я обхватил парнишку вокруг талии одной рукой и его потащил в сторону дома. Открыв дверь и взглянув на вешалку, я вздохнул спокойно. Наташи дома не было, а значит, можно спокойно осуществить задумку. POV Канады Проснулся я от того, что голова жутко гудела. Ладно бы просто гудела, так в ней по кругу бегали сотни что-то орущих Альфредов, жующих мой мозг в перерывах между взвизгиваниями. Жутко хотелось пить. Казалось, что во рту поселилась Сахара, предварительно убив все в себе живущее. О, да. Так оно, наверное, и было. После минутного опознавания своего состояния, я классифицировал его, как похмелье и попытался вспомнить события вчерашнего дня. Получалось плохо, и, бросив это дело, я зябко поёжился под одеялом. После недолгого лежания в кровати стало ясно, что лежу я без одежды и мне в голову пришла гениальная мысль открыть хотя бы один глаз. Не получилось. Пришлось помогать руками. Когда один глаз с трудом был разлеплен, в ужасе распахнулся и второй, а я, повинуясь инстинкту, шарахнулся подальше. Куда-нибудь на Северный полюс, наверное. Ну, поймите меня правильно. Если на утро, после нетрезвой и праведной ночи вы просыпаетесь с кем-то в одной постели, и этот кто-то является… Стоп, а кем, собственно является этот «кто-то»? Со спины мне были видны лишь светлые волосы человека и широкие плечи. А если дорисовать мысленно шарф, бежевое пальто, добродушную улыбку… После последнего пункта дорисовывать расхотелось, а ужас вытряхнул похмелье из тела со всеми его манатками. «Я что, провел ночь с Россией?! Быть такого не может!» – но отсутствие одежды говорило само за себя. Бегло оглядев комнату и найдя её на стуле аккуратно сложенной, я быстро оделся и, как ошпаренный, вылетел из комнаты. Вылетел бы и из дома, но задержался у телефона, вызывая такси до Кремля. Ведь следующее собрание назначили на сегодняшний день по причине вчерашних франко-английских разногласий, которые заняли все собрание, и только Германия смог разнять их. Все оставшееся время Францию и Англию откачивали после германского подзатыльника. Мне было всё равно, что собрание проходит через 3 часа. Забьюсь куда-нибудь в уголок вместе с Камахиро. «А, кстати, где он?» — попытавшись не паниковать, я начал вспомнить, где я его в последний раз видел. «Так… В бар я его с собой точно не брал. Значит, я оставил его где-то перед этим. А где я был перед баром? На собрании? Получается, что Кимакура остался там!!! Ну, хоть не на улице. Как я мог про него забыть?.. Как я мог?!» – я бы корил себя и дальше, если бы машина не остановилась. Расплатившись с шофёром, я быстрым шагом направился в комнату собраний. Там, на столе, свернувшись клубочком, спал Кумишаро. – Я рад, что нашел тебя тут! – моей радости не было предела. Он лишь сонно протер свои глазки и взглянув на меня, бесцветным голосом спросил: – Кто ты? – Канада, – ответил я, огибая стол и беря медведя на руки. – А почему ты меня тут оставил? – обиженно спросил медведь. – Прости, я не хотел, чтобы ты меня видел, – тихо извинялся я. – Я прощаю тебя, но в следующий раз заноси меня домой, – предупредил он. – А что это за пятно? – Какое? – я не хотел думать, ЧЕМ могло быть это самое «пятно». – Это, – ткнул своей мохнатой лапкой медведь в основание шеи. Выйдя из комнаты, я направился к туалету, в надежде найти зеркало. Найдя его и расстегнув несколько верхних пуговиц рубашки, слегка краснея, я начал осматривать «пятно». Как оказалось, оно было не одно. На плече и с другой стороны шеи были такие же. Они были розовато-красного цвета, и чем больше я их оглядывал, тем больше покрывалось румянцем мое лицо. Вдоволь насмотревшись, я попытался как можно быстрее скрыть их рубашкой. Одно из них все-таки выглядывало, но вскоре было скрыто воротом рубашки. Скорее всего, я сделал это, чтобы самому не видеть. Окружающие не то чтобы не обратят на них внимания, они и меня не увидят. Что уж говорить об этих следах. Выйдя из уборной, я направился дожидаться стран в зал собраний.