This Miracle Gives Me Wings

— Гарри, можно тебя на секундочку? Яркое солнце пробираясь сквозь хмурые тучи, освещало комнату, в которой был мистер Томлинсон, сидевший в своем деловом костюме на большом диване. Несколько пуговиц его воротника были свободны. Его шея пахла дорогими и немного сладкими французскими духами. Так и хотелось уткнуться носом в неё. Ноги широко расставлены, уверенный взгляд, лёгкая улыбка на губах. Стайлсу стало страшно и горячо одновременно от одного только вида своего отчима. — Меня? — Да-да, именно тебя. Перед ним стоял все тот же непослушный мальчишка в одних белых хлопковых трусах и футболке, от которых пахло ягодами. Он стоял перед ним без капли смущения или застенчивости. Его кудри смешавшись в одну непонятную массу, переливались на солнце, а кожа покрылась тысячью мелких мурашек от того, что его босые ноги стояли на холодном полу. Он осторожно подошёл к нему и был сразу же схвачен за руку. Луи прекрасно знал что собирается сделать, и это не было случайностью. Это был плод его воображения, который станет реальностью. Мужчина, не взирая на ругательства младшего, положил его животом вниз на свои колени, и, с горем пополам, кое-как ремнем связал его ноги и руки. — Эй, какого черта? Ах, кажется мистер Томлинсон забыл о том, что ему не мешало бы и рот чем-нибудь заткнуть, дабы матерился не слишком громко, но он всего лишь прикрыл его рот рукой, перекрыв доступ к кислороду. — Забыл, что вчера в доме устроил? — шатен почувствовал какой-то прилив власти, ударивший ему в голову, и он гладил ягодицы кудрявого, готовясь шлепнуть по ним. Гарри что-то невнятно мычал, но Томлинсон не спешил убирать вторую руку с его губ. Он восхищался красотой своего пасынка, который весь уже вспотел от непрерывных и бесполезных движений руками и ногами. Его мысли были словно в тумане, когда младший скулил и напрягался в его руках. Один лёгкий удар по его мягкой ягодице. Второй удар. Третий. Ещё один. Луи очень сильно пожалел, что не стянул с него трусы с самого начала. Под мягкой тканью кожа, скорее всего, уже покраснела, и на ней, вероятно, остался бледно-молочный след его руки. Но мужчина этого не видел. Он лишь чувствовал, как его ягодицы становятся мягче, и чуть ли не до обморочного состояния ему так захотелось их поцеловать. Он и не заметил, как освободил розовые губы мальчишки от своей ладони, продолжая его шлепать. Гарри двигался на встречу его руке и стонал от приятной боли. Ему хотелось, чтобы это повторялось раз за разом и, казалось, Луи думает, что Гарри должно быть стыдно и больно. Но эта история не про этого мальчишку. Шатен почувствовал, как что-то твердое упирается ему в колено, и это его возбудило также быстро, как школьницу во время первого раза. — Папочка, папочка, прекрати. Я все понял, — от того, что он висел головой вниз, голова предательски начинала кружиться, сигнализируя, что пора прекратить. «Папочка. Он сказал папочка? Не вздумай. Он ведь твой... Томлинсон, какой же ты придурок. Ладно, добро пожаловать в прошлое». Мужчина остановился и отпустил Гарри. Кудрявый сидел на полу, между его ног, широко выпучив глаза. — Гарри, прости, я правда не знаю, что на меня нашло… В то время, как мысли Луи были заполнены различными отмазками и извинениями, Гарри удивленно смотрел на него, хлопая ресницами, и думал о том, какой предмет одежды снять первым - пиджак или сразу штаны. — А теперь поцелуй меня, дурак. Шатен буквально растаял. Он накрыл его губы своими, подарив нежный, детский поцелуй, в котором было раствориться проще простого. А что уж говорить о Гарри, который, поджав пальчики на ногах, ртом ловил воздух и молил о том, чтобы этот поцелуй никогда не заканчивался. — Гарри, ты уверен? — Мистер Томлинсон, не разрушайте мечту идиота, которому просто смотреть порно уже надоело. Кудрявый почувствовал, как Луи улыбнулся во время поцелуя и поднял его на руки. Они переместились на огромный мягкий диван, который был завален разноцветными подушками и ярким пледом с цветными заплатками. Ловким движением руки он расстегнул все пуговицы на рубашке и представил взору мальчишки загорелый и подтянутый торс. Томлинсон буквально навис над ним, опираясь одной рукой. Детские тонкие пальцы пропускали между собой пушистые локоны старшего, который с жадностью облизывал губы, спуская с Гарри уже влажные трусы. «Господи, как давно я этого не делал». Нет, для мужчины это не было чем-то новым — делать минет. Просто он этого так давно никому не делал. Кудрявый по-детски всхлипывал, когда Луи касался языком его члена, и с мурашками на коже поджимал пальчики, когда ему казалось, что вот-вот наступит этот долгожданный оргазм. Старший вошел во вкус и делал такие движения, каких тот же Зейн никогда не видел. Вырисовывая языком восьмерки, проводя языком по всей длине, зажимая в руках член и быстро двигая им вверх-вниз, он даже и не представлял в каком восторге был его «сын». Но он отчетливо слышал эти громкие стоны и его желанное: «Мистер Томлинсон, пожалуйста», «Мистер Томлинсон, не останавливайтесь, прошу Вас». Луи было уже самому невмоготу, и ему также хотелось выпустить пар, но он подумал, что на этом пора заканчивать, когда на весь дом раздалось громкое «Мистер Томлинсон, я уже…», и во рту почувствовался вкус спермы, которую он глотал без остановки. — В-вы будете это гло… — «ах, боже мой», подумал про себя младший и откинул голову назад. Весь потный, горячий и довольный Гарри притянул его к себе и поцеловал, чувствуя на губах вкус своей же спермы. Он улыбался, как черширский кот, когда они лбами прижались друг другу и тяжело вздыхали. — Это будет наш с тобой маленький секрет. — Если только этот секрет будет не последним, — на лице кудрявого появились две, едва заметные ямочки и он тяжело выдохнул, пытаясь придти в себя после головокружительного наслаждения. — Их будет столько, сколько ты захочешь, если ты будешь молчать. Ты меня понял, малыш? — Да, папочка. Мальчик кивнул и оставил нежный поцелуй на губах своего новоиспеченного «отца».