This Miracle Gives Me Wings

Спустя несколько часов, когда Луи с громкими стонами и тяжелыми выдохами выпустил свой пар, немного подрочив себе в туалете, а Гарри проверил, нет ли нигде следов спермы в комнате, они стояли около кухонной стойки, нарезая салат. — Гарри, а где у вас лежит черный перец? — Вон там, — он указал на маленький шкафичк над газовой плитой, — в красной коробке. — Ага, спасибо, — они переглянулись друг с другом, изо всех сил пытаясь не засмеяться. — Какого черта? Точнее... Когда вы успели подружиться? На пороге дома стояла Энн, которая всю дорогу винила себя за то, что оставила своего мальчика без присмотра. Ее окружали огромные чемоданы, а на лице не было ничего, кроме приятного шока. — И тебе «привет», любимая, — заботливый «муж» и ныне отец подбежал к ней, поцеловав в кончик носа. — Оказалось, мы играем в одну и ту же игру. Слово за слово, вот и результат «на лицо», как говорится. — Луи прекрасный игрок, — мальчик не отвлекаясь от телевизора, который висел на стене, помешивал салат. — Руками хорошо работает. — Ты сказал… — Милая, он имеет в виду икс-бокс*,— моментально подхватил мужчина, мысленно успокаивая свое быстрое сердцебиение. — Помнишь, мы с тобой однажды играли в такую штуку, где нужно было смотреть в огромный монитор и танцевать? — А-ах, вы про это, — она смущенно улыбнулась и уткнулась носом в шею Луи, который обратил на себя внимание Гарри и сверлил взглядом за то, что тот чуть не проболтался. А в это время «Да здравствует жизнь!»* раздавалась на всю квартиру, под которую мальчишка пытался танцевать, по-прежнему помешивая все тот же овощной салат. Гарри только и делал, что улыбался и смотрел на обнимающихся родителей, а Луи жестами, за женской спиной, указывал ему на телевизор, руками показывая, что они вместе пойдут на концерт «Coldplay», который должен был состояться, когда на улице выпадет первый снег.

Несколько лет спустя.

«...Мужчина даже и не считал, сколько лет прошло с тех пор, как Энн уже не была единственной для него. Он не то, что бы обманывал ее. Нет. Он просто не договаривал то, о чем не следовало бы говорить вслух. И каждый раз, когда он возвращался домой с огромным букетом цветов, которых было четное число, он дарил два букета. И только, наверное, сам Бог знает, сколько любви Луи пытался вложить в одну алую розу, украденную из целого букета, которая была предназначена для мальчика с кудряшками. И сколько было вложено доброты и благодарности во второй огромный букет, которым так восхищалась его любимая женщина. Логично же предположить, что раз изменяют, значит больше не любят? Если потерять не боятся. Но мужчина был слишком слаб духом для того, чтобы перестать жить и любить на два фронта. Луи прекрасно понимал, что его измена началась не только с физического контакта, но произошла уже в уме и сердце. Даже потому, что после расставания с Энн, вероятнее всего, он потеряет и Гарри, ему было проще оставить все, как есть, и промолчать. Поэтому, в каждом молчании своя истерика...».