Папа, а не просто слово.

Наше утро всегда такое живое, а главное бодрит лучше кофе. Он всегда встаёт раньше меня, но это не значит, что его будильник и меня не вытягивает из Царства Морфея. А он этого так и не знает. Моя маленькая тайна от моего рыцаря без страха и упрёка. Открывая глаза, я понимаю, что больше не усну и поэтому слушаю, как ты, шаркая, направляешься к кухне, откуда уже доносятся великолепные ароматы от бабушкиной стряпни. Каждый раз подходишь к чайнику, включаешь и идёшь меня будить, а я закрываю глаза, делая вид, что сон важнее чего-либо ещё. А ты так медленно и тихо, но все знают, что мужчины и тихо не совсем сочетаются так, что как можно тише, по твоему мнению, подходишь ко мне, чтобы пока не будить. Я же лежу лицом к стенке, чтобы ты не видел как глупая улыбка нарисовалась на моём круглом личике. Стараешься идти на цыпочках, думая, что я сплю. Садишься на край моей кровати, гладишь по волосам и говоришь, так тихо-тихо: -Эй, соня засоня, проснись и пой. Пытаясь сдержать смешок, в моей голове проносится ответ, который сказать, увы, не могу:"Заткнись и спи". Понимая, что я просто притворяюсь ты поднимаешься, упираешь руки в бока, кричишь так, что пол дома будишь: -РОТА ПОДЪЁМ! Я же ноль внимания, всё так же стараюсь лежать неподвижно. Не вытерпев моей актёрской игры, ты берёшь меня и закидываешь на плечо, таща в ванну. Чует моя жопа, ни чем хорошим это не закончится, поэтому я начинаю визжать. Папочка же не молодой, не может терпеть брыкающуюся дочь за спиной, поэтому отпускает меня, я же бегу на кухню, а в спину мне летит: -Крокозябра, можно было бы и понежнее, всё-таки я тебе не молодой. Я же поворачиваюсь, показываю ему язык и забегаю на кухню и прям с порога начинаю кричать бабушке: -Бааааа, бабуууууля, бабушка, он опять хотел это сделать! Убери этого изверга от меня! Он меня обижает,- и якобы захныкав, я сажусь с чистой совестью за стол, чтобы приняться поглощать тосты и неизменную овсяную кашу, полезно же. А что это? Это происходит каждое утро, а потом я бегу к бабушке, чтобы рассказать какой папа злой и противный, раз хотел бедную несчастную меня окунуть головой под холодную струю воды. Да-да, это мы знаем, это уже проходили, больше как-то не хочется. После того случая я три дня с ним не разговаривала, а он ходил довольный как Чешир и всё повторял "ути-пути", дёргая меня за щёчки, папа называется! Так и живём. Но такие дни бывают редко, потому что это папа. А мама с папой в разводе и у меня даже есть отчим, но при любой возможности я всегда лечу к папе. Это конечно, если нет той жабы, что выскочила замуж за моего папочку. Но если же эта пиявка уцепилась с ним, то так дурачиться у нас не получается, ибо у неё начнётся истерика, если увидит, как он меня таскает, а я кричу на весь дом. Крики пугают эту нежную суку, поэтому она может быстрее состариться. Из моих не самых радужных мыслей меня вывел его голос: -Настён, ну, сколько можно мусолить еду!?- немного прикрикивая и сводя очень смешно брови вместе, говорит он. -Я смакую,- и отправив ещё одну ложку каши в рот так, что теперь я ещё больше похожа на хомячка, улыбнулась. Потрепав ты выходишь с кухни. Меж тем, я быстро дожёвываю и бегу собираться в школу. Встаю около зеркала, а оттуда на меня смотрит высокая, стройная девушка с синими, какие достались от папы, глазами, и длинными вьющимися волосами с насыщенным рыжим цветом, а это конечно же от мамочки. Покрутившись так и эдак, я беру в руки тушь, сделаю пару лёгкий движений вдоль ресниц,. Кинув куда-то тюбик, я бегу одеваться. Беру как обычно: чёрные зауженные джинсы, белую майку и пиджак, одеваю и выскакиваю из комнату и знаете что? А папик сидит на кухне в одних трусах и мирно попивает кофеёк! -Па, я конечно всё понимаю, девушки, вроде, долго собираются, но я-то никак все! Мне хватило пятнадцати минут. Давай поднимай свой зад, и дуй одевать штаны. Если мы опоздаем, сам будешь Евгеше объясняться! – уперев руки в бока, я зло зыркнула на папу. А он только рассмеялся. Но всё же послушался меня, отложил кружку с кофе, встал с кресла и я тут же шмыгнула в него и, взяв его кружку в руки, с важным видом проговорила: -Давай-давай, холоп, даю тебе пять минут. Хозяйка сегодня добрая. -Хозяйка, у вас усы из кофе, Вам, ваше превосходительство, платочек дать?- заржав, он соизволил выйти из комнаты и идти одеваться. Зашёл он спустя две минуты сорок восемь секунд, да-да, я была серьёзна, когда сказала насчёт того, что у него ровно пять минут. -Готова, принцесска? -Бетмены всегда готовы,- усмехнувшись, я встала со своего места и пошла натягивать армейки. Зашнуровав боты и накинув сверху коженку, я взглянула на папу, который уже был полностью одет и поправлял часы на руке. Папа, хочу отметить, у меня пусть и не эталон красоты, но подтянутый, высокий. Его каштановые волосы были зачёсаны назад и в синих глазах прыгали чёртики. -Пошли, крокозябра?- он улыбнулся своей широкой улыбкой от которой тают все женщины. -Пошли,- я взяла его под руку, и мы направились к выходу, но повернув голову назад, я кинула короткое «Пока» бабушке и мы вышли навстречу знаниям. На улицу я вышла в приподнятом настроении, даже школа его не смогло омрачить, ведь я так обожаю наше с папой утро. Каждый раз новое приключение, в прошлый раз он меня с балконы ногами вниз свесил, а до этого они с моим братом, который уже отслужил на тот момент, кричали мне на ухо «Доброе утро, Вьетнам», скажу вам, не самое приятное было утречко.… И таких случаев тысячи. О, помню, как папа проспал, поэтому он залетел ко мне в комнату в одной штанине, с тостом в руке и пеной для бритья на щеке, и свалился прямо около моей кровати, а я от смеха скатилась с кровати и свалилась на него. Из моего путешествия по воспоминаниям меня вывел голос папы: -Ты сейчас больше на маньячку с такой улыбочкой смахиваешь, мне даже страшно. -Па, ну зачем ты начинаешь? Ничего я не маньячка, просто вспомнила, как ты проспал, вот и улыбаюсь. -Ой, Настён, не напоминай, моя спина тогда меня долго не прощала и долго болела. А всё ты виновата, коровушка,- он усмехнулся и потрепал меня по волосам. -Вот на что ты намекаешь!? -Я не намекаю, я прямо говорю: надо меньше жрать! Я твою тушку скоро поднять не смогу,- он уже откровенно ржал над всей этой ситуацией, а я шла надув губы. Обидно же, собственный отец и толстой называет. Я ему устрою. Немного замедлив шаг, я ушла за его спину.Спустя тридцать секунд, когда он достаточно был на расстоянии. Я с разбегу запрыгнула на его спину с воплем: -Вези меня мой верный конь! -Крокозябра, угробишь!

***

Я вспомнила это последнее с ним утро с улыбкой. Родной мой, самый любимый и нужный.

***

-Па, папочка, папууууля, спасай! Ты срочно мне нужен! Я спину потянула, разогнуться не могу, у меня игра важная, спасаааай,- хныкала я в трубку. -Тихо-тихо, тыковка, твой баскетбольный мяч от тебя не ускачет, а у меня приехать не выйдет. Я на работу. Давай я Галчонка попрошу приехать?- самый осторожным голосочком поинтересовался он, ибо знает мою неприязнь. -Пап, ты же в курсе! У меня важная игра! И я не горю желанием видеть её сейчас, особенно в таком состоянии,- чуть ли не кричала я в трубку. -Ну, милая, она же врач. Она лучше тебя обработает. -Папочка, ты обещал прийти! Я не смогу играть без тебя.,-уже откровенно хныкала я в трубку. -Я помню, Настён, но меня вызвали,- секунда...две...три...- А вообще, какого чёрта ты пойдёшь играть!? С твоей спиной нельзя! Дошло до моего тугодума папочки, что я лежу умираю, и он мне нужен как никто. -Па, меня не могут заменить... Я нужна команде, а если ты не приедешь с чудо бинтиком, то наше поражение на твоей совести. Наши дамы тебя порвут, как Тузик тёлку! -Это последний раз, когда я поддался на твои уговоры... Будь осторожна, ко второму тайму буду... И он скинул вызов... -Ну что? Он придёт?- заговорил тренер. -Да, ко второму тайму,! убитым голосом проговорила я, ибо без бинта максимум, что я смогу, так это встать. -Тогда ждёшь папу и выходишь на поле. -Нет! Иван Николаевич, я могу играть!- я на манер подстреленного кузнечика сползла со скамейки и тут же застонала от боли. -Малышева, я сказал: ты сидишь до приезда отца!-гаркнул на меня мой тренер. Умные девушки из моей команды догадались, что в раздевалке на скамеечке я откажусь лежать, подхватили меня под белы рученьки и потащили на скамейку запасных, что стояла в зале. Игра начиналась, а я лежала и грызла ногти. Спросите:почему? А вот вам ответ:наши жёстко сливают игру на 20 очков! Почувствовав, как обезболивающее начало действовать, я бодренько подскочила со скамейки и побежала к тренеру: -Иван Николаевич, выпустите меня, мне уже не больно. -Иди уже, ты ж с меня не слезешь, если не выпущу... Но смотри, если ты прям там загнёшься, я самолично тебя добью!- махнул на меня рукой Иванушка. Я радостно сайгой поскакала на поле мочить всех сук. Ко второму тайму, как и обещал, прискакал мой папа. Весь мокрый, пот заливает глаза, запыхавшийся. А я ведь говорила:сигареты до добра не доведут! Ну ничего-ничего летом запрягу его с собой бегать по стадиону. Подбежав к нему, я выхватила бинтик, чмокнула в нос и хотела уже поскакать по своим далёкам, как он окликнул меня: -Эй, моторчик без тормозов, сюда иди. Немного поубавив свой пыл, я подошла к папе, смотря к нему в глаза. А он преспокойненько стоял и снимал с руки кольцо-хамелеон. Самое дорогое и единственное, что он носил из украшений. -Протяни ладошку,- с широченной улыбкой, проговорил он. Немного помявшись, я всё-таки протянула вышеуказанную конечность и тут же в неё вложили кольцо. Я смотрела на папу, по меньшей мере, как на психа, а он всё так же улыбался как кот, объевшийся сметаной. -Пап, нет, забери обратно,- я пыталась впихнуть обратно это кольцо. А папа лишь покачал головой и сказал: -Чтоб удача и радость были всегда рядом с тобой. С этими словами он развернулся и пошёл на трибуны. А я поплелась обратно на поле, крепко сжимая в руке кольцо. Второй тайм прошёл-мы проигрывали пару очков. Третий тайм-мы ведём несколько очков. И вот последний тайм. Борьба ужесточилась. Понимая, что или пан, или пропал, я делаю последний, пятый фол, после которого меня посадят, и больше не выпустят на поле. Слышу свисток судьи, вижу свой номер по жестам, пятый фол. Всё. Я больше ничего не могу сделать для команды. Иду на скамейку. А Иванушка тянет руку, чтобы пять дать. Но мне-то это не показалось хорошей игрой! Я нужна сейчас. Отрыв всего в одно очко. Все те две минуты, что остались до конца, я проревела, первый раз обратилась к Богу с просьбой о выигрыше. Вспомнив, что папа всё это видит, я взглянула на трибуны. А там он, с широкой улыбкой сидит, и показывает большой палец вверх. Звучит финальный сигнал, и я оборачиваюсь на табло. Мы выиграли! Два очка разница, но она есть! Мы смогли. Они смогли! Не обращая на адскую боль в спине, я вскакиваю со своего места, и несусь ко всем. Смотрю на трибуны, а папы там нет. Ушёл... Слышу своё имя,оборачиваюсь, а там папа шагает и с воплем:" Папуля", вешаюсь ему на шею!

***

Это был последний раз, когда я его видела. Это было последнее совместное воспоминание о нём. Это был конец апреля. Он обещал приехать на 9 мая. Приехал. Только 10 мая. И не совсем один. И не совсем живой... Восьмое мая стало для меня самым ужасным днём в жизни... Не стало моего папы. Моего папы, чёрт возьми! В тот день я потеряла частичку себя. Очень долгое время, я наотрез отказывалась верить, что его больше нет. Гнала от себя эту мысль, думала это его розыгрыш. Просто потому что он не мог оставить меня... О том, что его нет, я узнала спустя 12 часов. Никто не соизволил позвонить мне. Сказать, что его отправили в больницу с внутреннем кровотечением. Я бы ломанулась туда. Плевать, что он в 100 километрах от меня. Я бы поехала, заставила маму отвезти меня к нему. Лишь бы быть с ним. Лишь бы он помнил за кого он должен бороться. Мне сказали о том, что его не стало слишком поздно, когда его сердце не билось уже 12 часов. Представляете!Я его законная дочь узнала о том, что его больше нет, самая последняя! 10 мая. Эта дата навсегда отпечаталась во мне. Последний раз, когда я смогла увидеть его. Когда я пришла в ритуальный зал, я отказывалась подходить ближе. Я боялась, что там правда он. До последнего отказывалась верить, что там именно он. На меня лишь смотрела его фотография, которую сделала я. Там такие родные синие глаза, пухлые губы, зачёсанные назад волосы и бритое лицо, как никак у бабушки юбилей был. Я боялась подойти на шаг ближе и увидеть такой непривычный цвет лица, неестественную позу и закрытые глаза.Даже одежду я боялась увидеть. Ведь вкус на одежду у нас одинаковый:желательно тёмные джинсы, светлые кофты, футболки и майки, на ноги обязательно берцы или кроссовки. А на этом человеке был костюм... Никогда в жизни в таком не видела папу. Меня вынудили посмотреть на него. Попрощаться с ним. Отправить "в последний путь". Лишь взглянув на него, в моей голове появилась фраза:"Я готова не дышать, чтобы он задышал". Это не произошло не в тот день и не по сей день. Но с каждым вдохом во мне разрасталась бездна.

***

Я не живу, просто существую. Кажется, что вот-вот задохнусь. Но нет, кислород всё так же поступает в лёгкие, правда теперь с никотином. Да, я начала курить. Сейчас только это и спасает. Каждая выкуренная сигарета приносит облегчение. Сейчас чуточку проще, ведь прошло много времени, но не проходит и дня без мысли о тебе, пап. У меня не выходит спать. Каждую ночь кошмары. Самые различные. Всего раз за всё то время, что тебя нет, я видела тебя во сне. Ты звал меня к себе. Сейчас я задумываюсь:почему я не согласилась? И тут же ответ:мама. Мамочка не сможет без меня. Кольцо, что ты оставил успокаивает меня. Когда силы на исходе, просто беру его в руку и верчу, пока не почувствую облегчение. Иногда разговариваю с тобой, надеюсь ты слышишь. Или хотя бы те письма, что я каждый год оставляю на твоём надгробии, ты читаешь. Я специально оставляю так, чтобы было видно каждую буковку. Ведь у тебя нет телесного тела. Ты бы не смог его развернуть. А я ведь для тебя стараюсь папочка. По сей день мне тяжело. Слышишь ли ты мои молитвы? Как я зову тебя ночью? Услышь меня хотя бы раз...