Go To Hell

Дэйв открыл глаза. У Джеймса упало сердце от радости. Сил у рыжика было мало. Он лишь улыбнулся. Хэтфилд держал его за руку и улыбался. Дэйв повернулся на бок и задремал. Вокалист наклонился, поцеловал его в щеку и тихо вышел из палаты. - Ларс! Он очнулся! Чувак, ты слышишь меня?! ОН ЖИВ! Дома Ларс, так же как и Джеймс в первые минуты, офигевая сидел на диване. Он радовался и не знал, как ему показать эту радость, но он искренне был рад.   Джеймс выскочил из больницы. Он буквально бежал по улице, ему было совершенно плевать на людей, оборачивающихся на него, счастье, дикое, безбашенное, сносящее крышу, счастье, переполняло его изнутри и рвалось наружу. Он вбежал домой, схватил самокат и рванулся к Ульриху. Он нёсся по улице, петляя между людьми, машинами, фонарными столбами, клумбами и мусорками. Весь город словно радовался за Хэтфилда, солнце, казалось, светило ярче, люди улыбались, обарачиваясь на Хэтфилда, хотя сначали хотели наорать на него, но его счастье, как взрывная волна от водородной бомбы, разносилось по городу и заражало остальных.   Ларс с улыбкой на лице открыл дверь и немедленно оказался схваченным в охапку теплыми руками Джеймса. Они оба молчали. Без слов было всё понятно. К Джеймсу почти с того света вернулся самый любимый человек на земле, а Ульрих радовался за друга и не хотел портить его счастье.   На следующий день Джеймс с самого утра рванулся к Дэйву в больницу. Рыжик ещё спал. Джеймс осторожно взял его за руку, и Мастейн открыл глаза. - Привет - тихо сказал он. - Привет. - Как ты? - Я скучал по тебе. Сам чуть не умер от волнения. - Я такое видел... - Дэйв рассказал Хэтфилду всё, что было с ним, пока он был в коме. - Мне снились похожие сны. - Они кончились? - Кончились. Ты больше не сделаешь такого? - Нет. - Никогда? - Никогда. - Обещаешь? - Обещаю. - ответил рыжий с улыбкой. Джеймс обнял его.   Медленно тек месяц, когда Мастейн всё ещё оставался в больнице. Блондин каждый день навещал его, приносил кучу разных вкусностей. Дэйв с каждым днем становился всё более жизнерадостным, веселым и дружелюбным, но всё же не терял своего настоящего облика: в ореховых глазах всё ещё мелькали дикие искорки, улыбка иногда чем-то напоминала оскал, он был лисом, совершенно не домашним, хоть и очень любящим Джеймса. Прошел месяц. Вокалист и гитарист вышли из больницы. Солнце потихоньку садилось, но всё ещё ярко освещало улицы, дома, машины. - Давай поднимемся на крышу той высотки. - Дэйв ткнул пальцем в выделеяющееся среди других здание. - Зачем тебе? - Я хочу посмотреть на город. - Ну... Ну пойдем. Дэйв быстро рванулся по улице, оборачиваясь на Джеймса, который бежал за ним. Оба смеялись. Они поднялись на крышу на уровне 30 ого этажа. И вдруг Дэйв стал совершенно другим. Он раскинул руки и отдался ветру, который дул в лицо. Джеймс увидел, что лицо гитариста было совершенно умиротворенным, он был свободен, смотря на город, раскинувшийся внизу. Хэтфилд не трогал какое-то время рыжего. И сам сел, прикрыл глаза. Через несколько минут он почувствовал, что его кто-то обнимает. Открыв глаза, он увидел Дэйва, который обнимал его и смотрел на закат. - Ты правда со мной всегда будешь? - спросил вдруг рыжик. - Правда. - мягко ответил Джеймс и погладил рыжие волосы.