Go To Hell

Я проснулся посреди ночи. За окном белела луна. Только мне казалось, что она не белая, а потихоньку становится алой, как кровь. Я только сейчас понял, что со мной стало, и кем я стал. Я нечто давно уже мертвое, восставшее из могилы и несущее в мир смерть и разрушение. Я стал тем, кто способен полноценно жить лишь ночью, кто ненавидит солнечный свет, кто будет жить на чужих жизнях, на чужой крови. Но я не вампир, нет. Что-то хуже. У вампиров нет души, а моя мучается от этого, но и заново умереть я тоже не могу, хотя хотел бы. Умереть и быть забытым всеми в этом пресловутом городишке. Может сделать из них некое подобие кукол... Тогда я буду здесь один, и так мне будет хоть немного легче. Может, когда-то я обрету покой. Да, так и надо сделать. Заветный звонок, и в комнату вошла девушка-служанка. Я даже не знаю её имени, но она прекрасна. Тонкий стан, чуть загорелые плечи, выступающие вены на шее. За спиной у меня уже давно приготовлен нож, а на столе бокал для будущего теплого напитка. - Вы звали... Мессир? - Да, звал. Садись. Мне хотелось поиграть с ней немного. Я подсел к ней. Погладил её плечо, перебираясь на шею, щеку, волосы. Она зарделась, смущена. - Не бойся. Оставляю поцелуй на её остром плече, провожу дорожку влажных поцелуев до губ, и следущий глубокий, долгий, предсмертный. Я с силой ударил её по лицу, и она отключилась. Осталось привязать её и немного подождать, пока очнётся. Прошло полчаса. Она открыла глаза, не смея вымолвить ни слова, смотрела с ужасом на меня. Да, для неё я хладнокровный убийца. И её интересно убивать, ведь у неё есть кто-то, кто её ждёт, а ты так безжалостно отнимаешь её жизнь и заодно рушишь его судьбу. Вот, что значит настоящая власть. Пора бы с ней завязывать, она уже слишком напугана и начинает поскуливать и плакать. Меня это заводит, хотя я ненавижу женские слёзы. Они сильные, хотя и зовутся слабыми созданиями. А слёзы - показатель слабости. Я взял тонкий серебряный нож со стола. Она задёргалась в своих путах, но я был непреклонен. Ни слова не говоря, отклоняю её шею в сторону, прислоняю клинок, последний душераздирающий вопль, казалось, он был слышен во всём замке, и кровь алой горячей рекой заструилась на пол. Думаю, кукла из неё получится чудесная, а заодно шикарный ужин для нас с Мэрилином. Для него последний. Но он будет только рад. Он всегда мечтал о смерти. Медленно потягиваю это терпкое вино с привкусом железа. Хорошо, что не успело остыть. Плевать на осколки, нужно смахнуть всё со стола. Теперь на красном дереве вместо скатерти её тело. Нож мягко, плавно и бесшумно входит в область живота. Нужно не повредить то, что внутри. Раздвигаю руками ребра, откуда у меня такая сила, сердце, розоватые легкие. Это нужно в подвал, хотя нет. Сразу на кухню. Крови уже нет, шею я перевязал. Она бела как смерть. Печень, желудок и всё что ниже, думаю, можно закопать. В ней не должно быть ничего. Лишь солома. Она будет отличной куклой в своём желтом платье и полосатых чулках. Солома, нитки, игла. Я долго любовался на своё творение. Взгляд её совсем остекленел, надо будет потом изумруды вместо глаз вставить, чтоли. Волосы разложены по плечам, мирно сидит на стуле. Может она согласится поужинать со мной и Мэрилином. Скорее на кухню. - Мэрилин? Что ты здесь забыл? - в руках у меня сверток с сердцем и легкими. - Я просто хожу по дому. А что это у Вас в руках, если не секрет? - Почему же секрет? Совершенно нет. Это наш ужин. Сердце и легкие молодой девушки. Ты ведь искал Смерть. Она стоит пред тобой. Оденься прилично и приходи в гостиную. У Мэрилина упало сердце, ему оставался час, может чуть больше. Но не было никакого страха, он будет свободен. - Мессир, я благодарен вам - только и смог вымолвить он. И на шатающихся ногах ушел у себе. Даже, если он подумает сбежать, я быстрее, сильнее и он всё равно умрет, но больно и недостойно. Я вошел на кухню. Факелы на стенах уже горели, давая свет, хотя и скудный, печь разогревалась. На кухне пахло различными травами: кориандром, орегано, базиликом и чем-то ещё. Самое то, чтобы забить запах начинающегося гниения. Я положил сверток на стол и развернул. Розоватого цвета легкие и большое, цвета запекшейся крови, сердце. Примерно час я возился с готовкой, разрезая, набивая травами, запекая, украшая. По кухне разносился приятный аромат; никто никогда не поймет, что на самом деле здесь готовят. Только, когда попробует. Человеческое мясо имеет совершенно иной вкус. Почти 12. Пора. Я сам подал блюдо на стол. Мэрилин уже был тут. Взгляд его был смиренный и строгий, иногда он высокомерно, кажется, смотрел на сидевшую рядом на стуле куклу девушки. Конечно, его ожидает не такая участь, как её. Он нужен мне, чтобы присматривать за моими владениями, и потому я оставлю в нём каплю жизни, которой будет хватать на это, а в остальном его сознание, чувства, мысли будут мертвы. Я поставил блюдо на стол. По гостиной распространился всё тот же приятный аромат трав и печеного мяса. Мэрилин был голоден и сразу принялся за еду. - Это очень вкусно. - сказал вдруг он. Тон его поменялся. Он больше предо мной не трепетал, голос звучал сильно, твердо и уверенно. Он совершенно не боялся того, что будет. Не боялся, наверное, потому, что не знал момента, когда смерть встретит его с распростертыми объятиями. А он уже скоро наступит. Серебряный тонкий клинок лежит у меня в кармане, готовый снова оставить яркую полосу на шее. Я стою у окна и смотрю на темное небо. Свежий ночной ветерок дует в лицо. Всё так тихо. И никто даже не подозревает, что скоро эта тишина станет вечной. - Дэйв... - Кто это?! Мне стало страшно, это не голос Мэрилина. - Ты должен выжить, Дэйв... Вернись... - Кто ты?! - Вернись к нам. Мы с Ларсом и Клиффом тебя ждем. - Да кто вы?! Замолкните! - Дэйв... Услышь меня, Дэйв. Я постарался не обращать внимания на голос. Нужно было доделать начатое. Мэрилин допивал вино. - Иди сюда - сказал я. Парень встал. Он, казалось, стал еще бледнее, чем был. Каждый шаг давался ему с трудом. - Не бойся. Я просто хочу, чтобы ты посмотрел на эту красоту. Он пошел немного поживее. Подойдя к окну, он вгляделся в темноту, разглядывая городок, лежащий под нами, бескрайние поля, возвышающиеся на горизонте горы. И вдруг мне захотелось оставить ему жизнь. Лучше я умру сам и избавлюсь, наконец, от этих голосов в голове. Вместо всех этих полей моё воображение выдавало какие-то странные картины. Мне казалось, что я стою над городскими джунглями, внизу маленькие, как игрушечные, едут машины, люди, словно крошечные фигурки, торопятся куда-то, суетятся. А я почти лечу над этим всем, в мягкой приятной тишине. Наверное, я увижу всё это взаправду, когда буду лететь к вратам рая. А что для меня было бы раем? Может быть именно лететь над городом? Или увидеть лицо того, кто говорит со мной весь этот вечер? Или просто обрести покой? Наверное, рая как такового нет. Для каждого после смерти что-то своё становится раем: кто-то станет дождем и будет падать с высоты - для него это рай, кто-то будет сидеть на высокой крыше и наблюдать за городом, как он живет, меняется, развивается, а ты сам остаешься какой-то константой, неизменным - это тоже рай, кто-то просто обретет покой и уснёт вечным сном, и ему будут сниться райские сны. Я замечтался. Мэрилин уже просто стоял и немного испуганно смотрел на меня. Наверное, я выглядел странно. Я глянул на своё отражение в стекле: поволока уходила с глаз, я становился живее, волосы начинали отливать золотом. Я развернулся к Мэрилину. - Я изменил решение. Сегодня умрешь не ты. Я. Вот возьми это. Это то, от чего умерла она. - я показал на куклу девушки, сидевшую на стуле, - с утра организуй похороны. На башню за мной не поднимайся. Дождусь там зари и всё закончу. Хватит с меня этого. Мэрилин стоял с открытым ртом, в горле его застряли какие-то слова. Он смотрел на тонкий серебряный окровавленый клинок, лежащий теперь у него в руке. Я развернулся, подошел к кровати. На ней нашлись джинсы и майка, одежда в которой я явился здесь, но пока я шел по городу к замку это обратилось во фрак. Мантия, шляпа полетели на пол. Я оделся, наконец, по-нормальному, тряхнул головой, волосы растрепались. Махнув последний раз Мэрилину рукой, я поднялся на самую высокую башню замка. Очень скоро я стану легким призраком и полечу над этим всем туда, выше в небо. Там я найду тот город, о котором мечтаю, и мой рай. Я встал на самом краю. Мне уже ничего не страшно, единственное, я хочу дождаться рассвета и увидеть его в последний раз. Красоты неземной Не в то время, не в том месте взайдет заря. Опасности никакой, Вот и всё, ты боялся зря. А я сгораю, Давая людям ощущенье свободы! Ничего не производят заводы, Все смотрят на небо, Где я сгораю, В тона причудливые крася воздух, Своим сияньем затмевая звёзды, Горю, исчезая...