Эти непредсказуемые зигзаги любви

      — Мама! — воскликнул Рис. — И как долго ты здесь находишься?       — Достаточно, дорогой.       Смущённый Рис против воли улыбнулся. Уж кто-кто, а мама всегда умела держать удар. Она стояла бледная, с искусанными от переживаний губами, но поднятой головой и прямой спиной. Она была решительно настроена объясниться с Кристофидисом, чего Рис не мог сказать о себе. Он только сейчас заметил, что от волнения вцепился в руку Никоса мёртвой хваткой. Линда вернулась в кухню, прихватила чашку с уже остывшим кофе и прошествовала мимо удивлённых мужчин в зал. Им ничего не оставалось делать, кроме как пойти за ней.       Рис сразу же направился к бару, чтобы налить себе и Никосу немного бренди, тем самым позволив матери собраться с мыслями.       Женщина присела на краешек мягкого дивана, поставив чашку с кофе на стол, и, сложив руки на коленях, подняла глаза на застывших в ожидании мужчин.       — Этот разговор нужен не только вам, но и мне. Я устала носить этот камень за пазухой, чувствуя постоянную вину за тот единственный, но подлый поступок с моей стороны по отношению к вам обоим.       — Мама, а может, ну его? Это же дело далёкого прошлого.       — Для кого, Рис? Похоже, что только для тебя. А вот как на эту ситуацию смотрит Никос, ещё нужно узнать. Я не уверена, что он всё забыл и простил. Может, он появился в твоей жизни с вполне реальным желанием отомстить за то, в чём ты совершенно неповинен.       — Так, — решительно проговорил Кристофидис, — пока из всего сказанного я понял, что не видел всей картины в целом и, скорее всего, сделал неверные выводы. Но я не хочу строить никакие предположения, а желаю услышать правду такой, какая она есть на самом деле. Прошу, говорите всё, что считаете нужным. Хватит этих загадок и недомолвок.       Рис поставил бокал с недопитым бренди на стол и отошёл к окну. Сердце глухо стучало в груди, и не было сил смотреть ни на любовника, ни на маму. От этого разговора сейчас зависело слишком многое, но как же не хотелось переживать всё заново.       Линда Фэлкон начала свой рассказ издалека. Она говорила, как всегда гордилась сыном, его успехами в школе и институте, как была уверена в его светлом, безоблачном будущем. Она не сомневалась, что сын найдёт хорошую работу с великолепными перспективами и женится на девушке из хорошей семьи, что у них родятся чудесные детки. Женщина потянулась к столику и, подхватив кружку, сделала глоток кофе. Затем снова поставила её на стол и откинулась на спинку дивана. Со стороны казалось, что ей очень трудно говорить. Но она быстро взяла себя в руки и продолжила:       — А потом всё полетело коту под хвост. Однажды я случайно встретила Эльвиру, и та мне поведала, что у тебя, Рис, вовсе не дружеские отношения с Никосом, а любовные. Эта новость была как гром среди ясного неба. Все надежды и планы рухнули в один момент. Я просто не могла поверить в то, что мой единственный и горячо обожаемый сын мог предпочесть парня вместо милой девушки. Ведь я никогда не замечала за тобой, сынок, склонности к себе подобным. Ты всегда был в окружении самых красивых девушек.       — Не всё знаешь, мама, — перебил её Рис. — Так получилось, что ещё в старших классах школы я иногда посматривал на парней. Правда, считал, что мне нравится разглядывать красивых, подкачанных, ухоженных парней точно так же, как и стильных девушек. В этом я не видел ничего предосудительного. И только когда встретил Никоса, понял природу своего интереса, сделав открытие, что, оказывается, девушки и парни могут нравиться мне в одинаковой степени. Вот, как-то так.       — Но я этого не знала.       В квартире было тепло, но Линду Фэлкон била нервная дрожь.       — Послушай, мама, если тебе станет легче, я тоже виноват. Сколько времени водил тебя за нос. В институте я заигрывал с огромным количеством девушек, а на самом деле видел перед глазами только одного.       — Что уж теперь… Но на тот момент я пребывала в панике от того, что будет, если об этом узнают друзья, соседи, да просто знакомые наконец. Я измучила себя вопросами, накрутила и довела до ручки. Но если говорить начистоту, то я боялась не огласки, а того, что мне не видать внуков. Мне по состоянию здоровья врачи не разрешили больше рожать. А я так мечтала о девочке, но, увы, не судьба. Смирившись с этим, я решила, что ты, мой милый Рис, порадуешь меня внуками. А тут такое… Пребывая в отчаянии, я обратилась к единственной подруге, с которой дружим уже более тридцати лет. Она не только замечательная подруга, но и прекрасный фармацевт. Выслушав меня, она посоветовала новейший, прошедший все тестирования препарат для увеличения потенции. Результаты, полученные при применении препарата, потрясали, и он на тот момент только поступил в продажу. В инструкции по применению было чётко сказано, что его нельзя принимать, если употребляешь в этот день алкоголь. Эрекция остаётся, а вот мозг отключается — всё последующее действо происходит исключительно на инстинктах.       — Ясно, — сказал Рис, причём скорее для себя, чем конкретно кому-то из присутствующих. — Вот почему после того злосчастного бокала с вином я ничего не помню. Всё было как в тумане. Эльвира прекрасно справилась со своим заданием, угостив меня вином с растворённым в нём препаратом.       — Да, это так. Хотя знаешь, Рис, можешь злиться на меня, но я рада, что в результате всего у меня есть такой замечательный внук, которого я очень люблю.       — Знаю, мама. Твоя помощь мне и Марку во время его долгого лечения оказалась бесценной. Я тоже не жалею, что мой сын родился. Я жалею только о том, что последовало потом, когда я проснулся в кровати и рядом обнаружил не того, кого хотел бы и любил, а голую Эльвиру.       Все это время, что мать и сын говорили, Никос стоял, прислонившись спиной к шкафу и сложив руки на груди. Казалось, он был настолько погружён в себя, что не слышал ни одного слова из сказанного и скорее напоминал не живого человека, а каменное изваяние. Но тут он встрепенулся, выходя из задумчивости, и поднял голову, впившись глазами в Риса.       — Вы хотите сказать, что из-за этого чёртового недоразумения мы с Вашим сыном потеряли девять лет, — протянул он. — Столько лет бесполезной борьбы с самим собой, попытками забыть прошлое и то, что счастье было так близко, так реально.       Рис обернулся к Никосу и застыл с приоткрытым ртом, как обухом по голове оглушённый, в попытке понять, о чём тот говорит. Возможно ли? Как? Если он правильно истолковал все слова, то получается, что не только он не забывал, но и Кристофидис. Ха, да такое бывает только в маминых любимых романах! Рис не верил собственным ушам.       — Вы хоть понимаете, что сделали для нас сейчас, Линда? — спросил Никос, переводя взгляд с Риса на его мать.       — Думаю, что понимаю. С судьбой бороться бесполезно. Вы оба тому наглядный пример. Нет, я, конечно, не в восторге, но привыкну. Давно известна истина, что человек привыкает ко всему. Пожалуй, я пойду. Вам нужно решить, как быть с Эльвирой. Она настроена решительно.       — Не беспокойтесь, это я возьму на себя, Линда, ведь в этой ситуации замешана моя семья, а со своими родственниками я сам разберусь.       — Фух, хоть дышать стало легче. Спасибо.       — Я это делаю не для Вас, госпожа Фэлкон, а для Вашего сына.       — Я понимаю, но это не умаляет всей значимости такого поступка для нашей семьи.       Линда быстро поднялась с дивана и направилась к выходу.       — Не провожай меня, Рис, я отлично знаю дорогу. Дверь я закрою за собой. И да, Марка я сегодня заберу из школы к нам с отцом. Надеюсь, ты не будешь против? Да и мне твоего отца подготовить нужно к скорым переменам, которые вот-вот последуют в нашей семье.       — Нет, — ответил за Риса Никос. — Он не будет против.       Вопросительно приподнятая бровь Риса была ему молчаливым ответом.       Входная дверь захлопнулась.       — Ну, и как это понимать? Это мой сын, мой дом, моя ответственность.       — Уже нет, дорогой. Теперь за всё, что с нами происходит, мы будем нести ответственность поровну. И у нас на горизонте маячит новая проблема.       — И какая?       — Та, решение которой я откладывал вот уже несколько лет, умело водя своего деда за нос.       — А именно, Никос? Не говори загадками.       — Мой дед прекрасно осведомлён, что я предпочитаю любовь мужчин. Несколько лет назад потребовал, чтобы я если и не женился, то обзавёлся законным наследником. Я точно знаю, что за услугу потребует дед, за вмешательство в эту ситуацию. У меня с кузеном натянутые отношения, и волей-неволей придётся обратиться с просьбой к деду. Он присмирит кузена и Эльвиру, а взамен…       — Никос, ты не забыл, что я мужчина? Следовательно, я не смогу подарить тебе ребёнка.       — Нет, конечно, Рис. Будь ты женщиной, это обернулось бы для меня огромной потерей. Но вот поддержать меня и воспитывать со мной ещё одного сына или дочь тебе вполне по силам.       — Не понял, что?       — Рис, не тупи, я про суррогатную мать для своего ребёнка говорю.       — Да, я согласен, — не задумываясь, на одном дыхании выдал Фэлкон.       — Не перестаю тебе удивляться, дорогой, вернее твоей способности принимать так легко сложные, на мой взгляд, решения.       — Если действительно хочешь быть с другим человеком, то сложное решение кажется простым.       — Ну, наконец-то ты сказал, что я тебе не безразличен. Я уж заждался. А знаешь, мы ведь в этом с тобой похожи. Меня совершенно не пугает перспектива воспитания твоего сына. Похоже, твоя мать поняла, что мы всё равно будем вместе, и решилась на непростое для неё объяснение.       — Полагаю, ты прав, — согласился Рис. — Что будем делать?       — Прямо сейчас, Рис, у меня грандиозные планы насчёт тебя, а остальное потом.       — Хм, звучит многообещающе, — усмехнулся Фэлкон, сверкнув хитро глазами.       Никос оттолкнулся от дверцы шкафа и стал медленно приближаться к Рису с грацией большого хищника.       — Ммм… наконец-то ты снова мой, — понизив голос до сексуального шёпота, промурлыкал Кристофидис. — И больше никаких побегов, понятно?       Он с силой обхватил плечи Риса и притянул его к себе.       — Согласен. Пусть прошлое остаётся в прошлом. У нас впереди достаточно времени, чтобы наверстать упущенное, — провокационно прошептал светловолосый мужчина, расстёгивая рубашку Никоса. — Но вот как мы объясним всё Марку?       — А вот об этом мы подумаем после… Эпилог       Рис заглянул в комнату Рози, куда Никос двадцать минут назад отнёс дочь.       Двухлетняя малышка устала за день, ведь у её старшего брата был день рождения, поэтому она так перевозбудилась, что не уснула днём. Зато уснула в восемь часов вечера, прямо за праздничным столом.       — Ну как она?       — Даже не проснулась, пока я её раздевал. Спит как убитая, — ответил, хохотнув, Никос.       Он вышел из комнаты дочери, и вместе они спустились в ярко освещённую гостиную, где за столом сидели родители Риса и сестра Никоса. А на пушистом ковре возле стола с кучей свёртков и подарочных пакетов, проверяя их содержимое, сидел сам именинник.       — Ого! — воскликнул мальчик, рассматривая новенький лицензионный диск с компьютерной игрой. — Это же… Да она только вышла в продажу! Откуда?       — Радуйся, Марк, не спрашивай. Ты не заслужил, и я бы тебе не купил. Это Никос подсуетился.       — Спасибо. Я так рад, — сияя, как начищенная бляшка, протараторил мальчик.       Рис присел возле сына и ласково потрепал его по волосам, а затем обнял.       — Ещё раз поздравляю, Марк.       Мальчик счастливо сдавил шею отца в ответном объятии и прошептал на ухо:       — Можно я пойду и немного поиграю, а?       — Только недолго, сынок.       — Ага.       Мальчик подскочил на ноги и вихрем вылетел из комнаты. Взрослые, сидящие за столом, проводив глазами Марка, продолжили прерванную беседу, попивая чай.       Рис поднёс к губам чашку с ароматным напитком и посмотрел на своего супруга, встречаясь с тем глазами. Это была их маленькая тайна, которой они пока делиться ни с кем не собирались. Всему есть своё место и время. Главное, они знают, что с недавнего момента являются семейной парой. Чёрт, Никос Кристофидис умеет убеждать!