Эти непредсказуемые зигзаги любви

      — Но…       — Рис, не веди себя как кусачая злобная собака, хорошо? Фэлкон сжал руки в кулаки так, что ногти больно впились в ладони.       — Проходи. Ой, но это уже ни к чему, ведь ты уже вошёл и чувствуешь себя как дома даже без моего любезного приглашения.       — Можно было обойтись и без сарказма, дорогой.       — Никос, давай поговорим начистоту. Чего ты добиваешься, преследуя меня?       — Что же, прыгаем с места и в карьер. Но радует, что ты готов к разговору. Кстати, я на досуге ознакомился с графиком твоей работы и пришёл к выводу, что ты мало отдыхаешь. Это мы исправим в ближайшее время.       — О как!       — Именно так. Тебя вполне могут заменить другие инструкторы. Незаменимых специалистов, как ты знаешь, не бывает. А нам с тобой следует больше времени проводить друг с другом и Марком. Только не начинай старую песню про то, что никаких нас нет. Спорить с чувствами — дело бессмысленное. Я это уже понял, а тебе, дорогой, это ещё предстоит понять. Поэтому я хочу быть рядом, когда на тебя снизойдёт озарение и ты поймешь, что я тебе необходим так же, как ты мне. Вакансия на должность моего супруга свободна и ждёт, пока этот самый мужчина созреет для союза.       Фэлкон беспомощно посматривал по сторонам, не зная, что делать и говорить.       — Рис, на этот раз я не потерплю побега, — предупреждая нежелательные действия со стороны светловолосого мужчины, сказал Кристофидис. — Мы на твоей территории, и бежать больше некуда.       Никос, улыбаясь, стал медленно приближаться к Рису. Тот понимал, что находится в ловушке, но тем не менее медленно отступал. Так они пятились, не отводя друг от друга горящих глаз, пока Фэлкон не натолкнулся на кресло и не плюхнулся в него. Никос тут же ухватился за подлокотники по обеим сторонам от тела мужчины и, склонившись к самым губам Риса, тихо прошептал:       — Поймал.       Но Рис не был бы Рисом, если бы не предпринял последнюю попытку избежать того, чего страшился, но в то же время хотел больше всего на свете.       — Послушай, это невозможно. Я и ты… всё это было слишком давно.       Кровь бешено летела по венам, разгоняя адреналин, шумела в ушах, стучала в висках.       — Вот это-то и плохо, не находишь?       Фэлкон понял, что его ум сопротивляется, а тело уже предаёт. Он с трудом оторвался от гипнотизирующих синих глаз и опустил взгляд на сильные руки Никоса, представив их на своём теле, а эти твёрдые манящие губы — на своих губах, и горячая волна прилила к щекам, окрашивая их в пунцовый цвет. Дыхание против воли участилось. Чёрт! В глубине души он знал, что это конец, что сейчас он просто не в силах оттолкнуть этого мужчину. И пусть это окажется лишь изощрённой местью, а когда всё закончится, будет нестерпимо больно, но это всё будет потом, а сейчас он желает пережить все те эмоции, которые он похоронил в самой глубине своего сердца, лелея и оберегая. Рис решительно поднял голову и, преодолев и без того мизерное расстояние, разделяющее мужчин, впился в губы Кристофидиса обжигающим поцелуем. Никос замер, но лишь на мгновение, а затем ответил на поцелуй так, как сотню раз мечтал Рис в своих самых смелых фантазиях и снах. Но, когда он уже готов был растечься лужицей у ног брюнета, здравый смысл возобладал, и он, прервав поцелуй, провёл рукой по иссиня-чёрным волосам Никоса, слегка оттянув их, прошептал:       — На кровати будет удобнее.       Он быстро поднялся и, освободившись из кольца рук мужчины, который вскоре снова должен стать его любовником, направился к широкой кровати, стягивая на ходу одежду и бросая её на пол.       — Чего ждём? Особого приглашения? — спросил Рис, разворачиваясь и внимательно глядя на Никоса янтарными глазами тигра. — Располагайся, а я в ванную.       — Давай, я подожду. Я уже был там прямо перед тем, как решился встретиться с тобой.       — Надо же, предусмотрительный какой. Как знал, чем может закончиться встреча, — беззлобно заметил Рис.       — Надеялся, что именно так. Но с тобой, непредсказуемый мой, ни в чём нельзя быть уверенным заранее.       Хмыкнув, Фэлкон голым проследовал в ванную, продемонстрировав Никосу свой упругий крепкий зад.       Его не было примерно пятнадцать минут. Кристофидис понимал, какие нужные, но неприятные для глаз процедуры делает там Рис, и решил его не торопить. Он разделся и прилёг на кровать. Странно, но он поймал себя на мысли, что именно сейчас чувствует себя абсолютно счастливым. Да, у него был Дэн, с которым он жил два года, но такого умиротворения и желания целиком отдаться другому человеку, броситься, как в омут с головой, у него не было. Похоже, ему удачно удавалось скрывать даже от себя самого, что он скучал по своей первой настоящей любви все прожитые годы и ничего не забыл. И это осознание будоражило его больше, чем он бы того хотел. Понимание того, что он не забывал эту дерзкую улыбку, тепло тела, сонное дыхание своего блондина на затылке, волнующие страстные поцелуи и ласки, пришло ясно и неожиданно, повергая в шок. Он был рад простой истине, что их жизни, пока они живут на этой земле, каким-то непостижимым образом были и остаются связаны. И нет смысла бороться с судьбой, если от этого союза они оба только выиграют. Закинув руки за голову, Никос вспоминал некоторые эпизоды из их совместного прошлого и как дурачок улыбался. Скользя глазами по стене, он увидел в рамке фотографию Риса возле фонтана. Память тут же услужливо подсказала ему, в какой именно день она была сделана им же самим.             Это было незадолго до выпуска из университета. Они были уже давно вместе, но в глазах друзей и знакомых оставались непримиримыми соперниками за прекрасный пол. Они всё так же подкалывали друг друга и делали мелкие пакости. Никос в тот день решил позлить Риса и позволил милой симпатичной брюнетке, которая бегала за ним около полугода, обнять себя в столовой и поцеловать в щеку. На этот провокационный выпад язвительный блондин только ехидненько усмехнулся и отомстил буквально сразу после пары по философии.       Выходя из аудитории, я застал его в компании милых девчонок-близнецов. Он сиял, как начищенный самовар, и позволял девушкам в облегающих платьях нежно прижиматься и тереться грудями о свой торс. Этот пиздюк победно посмотрел мне в глаза и имел наглость подмигнуть. За что хотелось Никосу открутить его блондинистую голову.        Да, его парень никогда не оставался в долгу и всегда с лихвой платил по счетам. Но самое интересное: он всегда действовал открыто, предпочитая горькую правду лжи. Поэтому Кристофидис до сих пор не мог понять, что произошло в тот злополучный день? Почему его Рис поступил так подло с ним? Или всё-таки он не видел всей картины и что-то упустил, оставив важную часть головоломки за кадром? Наверное, стоит поговорить с Рисом о прошлом. Так сказать, поставить жирную точку и двигаться дальше. Но это будет потом, не сейчас. Они и так столько времени ходят кругами — один день огромной роли не сыграет. Он был уверен, что принял верное решение: враждебность и злоба на Фэлкона не доведут до добра. Он не хочет более отвергать свои истинные чувства, не желает обличать Риса и не хочет наказывать его за причинённую боль. Он всеми фибрами души желает удержать возле себя настырного блондина. И он его удержит несмотря ни на что.       Рис же решил не бороться более с собой и собственными желаниями. Пусть всё произойдёт. Если это только месть, то они переспят и Никос уйдёт из его жизни, оставив приятные воспоминания о сегодняшнем чудесном дне. А если нет, то… Вот это и есть тот вопрос, на который он сам не знал ответа.       — Как жаль, Никос, что когда-то твоя гордость оказалась сильнее веры в наши чувства, — прошептал в пустоту Фэлкон.       Он вытер тело полотенцем и вышел из ванной навстречу неизвестности с высоко поднятой головой.       Приподнявшись на локтях, темноволосый мужчина, лежащий на кровати, наблюдал за приближением Риса, жадно впитывая глазами его наготу.       Не дойдя до кровати каких-то пары шагов, Рис остановился, ощущая неловкость, как в первый раз.       — Только не вздумай бежать, дорогой, — хрипло предупредил Никос. — Иди ко мне. Хочу тебя.       Глубоко вздохнув, Фэлкон вернул себе некое подобие спокойствия и решительно шагнул к Никосу. Минута, и он скользнул на кровать к Кристофидису, слегка коснувшись бедром тела лежащего возбуждённого мужчины.       Господи! Голова Риса шла кругом, а по телу прошла горячая волна. Плоть словно по волшебству налилась силой от одной только мысли, что рядом находится желанный человек. Он как завороженный смотрел на то, как любимый человек перевернулся на бок и, глядя прямо в глаза, стал преодолевать последние сантиметры, чтобы соединить их губы поцелуем. Спина Риса выгнулась от удовольствия, и он прижался бёдрами к телу Никоса. Кристофидис прервал поцелуй и с лёгкой усмешкой заметил:       — О, да ты в полной боевой готовности.       — Кто бы говорил, — ответил Фэлкон, слегка отодвинувшись и проведя рукой по вздыбленной плоти любовника.       И едва не задохнулся от восторга, увидев этого монстра — тяжёлый, впечатляющих размеров, с набухшими венами и ярко-рубиновой головкой член.       — Ух ты! — воскликнул Фэлкон, ощущая, как собственный член дёрнулся от предвкушения, довольно демонстрируя явную заинтересованность в происходящем.       — Чёрт, Рис, скажи это! — потребовал Никос.       Рису не нужно было объяснять, чего добивается Кристофидис — он знал.       — Да, — медленно сказал он. — Я хочу тебя в себе. Я желаю этого.       Точка невозврата была пройдена. Никос перекатил любимого на спину и оказался лежащим сверху. Лёгкость, с которой он это проделал, говорила о том, что за спиной у мужчины огромная практика таких отношений. Это немного огорчило Риса, но он не подал вида.       — Итак, дорогой, начинаем вспоминать, как достичь оргазма с мужчиной, — проговорил Никос. — Не стесняйся, если имеются какие-нибудь пожелания.       — Не болтай. Трахни уже.       — Вот это уже мой нетерпеливый Рис. Узнаю.       Фэлкон приподнял бёдра, подстёгивая любовника к действию.       — Хм, я смотрю, ты успел подготовить себя, — усмехнулся Никос, круговыми движениями поглаживая скользкий от смазки анус светловолосого мужчины.       Затем он слегка надавил и проник одним пальцем в сжавшееся от чужого проникновения отверстие. Рис тихонько вздохнул.       — Как же я хочу слышать твои стоны, Рис, чувствовать дрожь твоего тела от переполняющего его желания.       Неудивительно, что после этих слов, сказанных страстным, полным чувственности голосом, Фэлкон издал полный неги стон. Ноги его разошлись еще шире, давая Никосу больше простора. Чем мужчина сразу воспользовался, и уже два пальца его руки интенсивно ласкали Риса изнутри, задевая узел простаты.       — Никос, пожалуйста…       Улыбнувшись в искажённое страстью лицо партнёра, Кристофидис вынул пальцы из тела светловолосого мужчины. Затем, приставив возбуждённый до пределов возможного член, алчно, но в то же время неторопливо скользнул в тесную глубину. Рис выгнулся и болезненно застонал.       — Потерпи, дорогой. Понимаю, больно.       Никос ненадолго застыл, позволяя партнёру привыкнуть к распирающему чувству наполненности, а потом сделал первое неглубокое движение бёдрами, боясь причинить ненужную боль. Наоборот, мужчина желал дать максимум приятных ощущений Рису, чтобы напомнить, как сладко бывает от близости с дорогим сердцу человеком. Он и сам успел подзабыть, как это — отдавать себя без остатка в близких отношениях, когда не существует запретов, а есть только сильные, выворачивающие наизнанку чувства, в которых можно гореть, словно во всепоглощающем пламени.       — Рис, пожалуйста, говори, если будет больно.       — Нет уж, давай, двигайся. Мне хорошо, правда, — прерывистым шёпотом сообщил Фэлкон.       Он впился сильными пальцами в плечи любовника и сильно толкнулся бёдрами навстречу, насадившись на член до упора, и блаженно выдохнул.       Никос чувствовал жар желания, которым буквально окутывал его плоть Рис.       — Да, Никос… ещё…       Кристофидис послушно, но сдерживая своё нетерпение, стал толкаться в узкое податливое нутро. При этом он зорко следил за проскакивающими эмоциями на лице светловолосого мужчины. Глаза Фэлкона были прикрыты, щёки раскраснелись, над пухлой верхней губой появились капельки пота. Глядя на сладострастие, написанное на лице Риса, Кристофидис испытывал такое острое наслаждение, что хотелось кричать. Рис же совершенно не сдерживал рвущиеся из горла стоны, метаясь под тяжестью тела Никоса, весь взмокший от напряжения и удовольствия, отвечая на каждое движение любовника. Боль смешалась с наслаждением, доставляя извращённое удовольствие, заставляя каждую клеточку вопить: хочу, хочу, хочу!       Никос силой воли заставлял себя забыть о собственном удовольствии, думая лишь о том, чтобы его дорогой Фэлкон получил оргазм. Но теснота, жар тела и отклик Риса на ласки сделали своё дело. И мысль о том, что он так долго не продержится, молнией сверкнула в голове. Его шикарный блондин широко раздвинул бёдра, чтобы максимально глубоко принять плоть любовника в себя, совершенно не осознавая, как соблазнительно и развратно сейчас выглядит со стороны. Никос мягкими глубокими толчками проникал в раскрытое лишь для него одного тело. Он давал обоим то, о чём каждый из них тайно мечтал долгие годы, когда они были врозь. Ритмичность их движений увеличивалась, подводя мужчин к последней черте. Вдруг Никос отстранился, почти полностью покинув тело Риса, и тут же резко совершил серию мощных глубоких толчков, точно попадая по узлу простаты. Рис невероятно широко раскрыл золотистые глаза и вскрикнул, бурно кончая, даже не прикоснувшись к своему члену. Почувствовав, как Фэлкон выплеснул семя на их прижатые друг к другу животы, Никос, сделав ещё пару фрикций, излился в тело Фэлкона с громким рыком освобождения, потрясённый силой собственных ощущений.       Мужчины так были увлечены любовной игрой, что не услышали, как отворилась входная дверь и в квартиру вошла миниатюрная женщина среднего возраста. Услышав неясный шум в комнате Риса, она направилась туда. Увиденное любовное соитие мужчин потрясло её до глубины души, и её глаза стали огромными на побледневшем лице. Никем не замеченная, она отступила в коридор и направилась в кухню. Прикрыв дверь, чтобы не слышать стонов удовольствия, женщина дрожащими руками вытащила из сумочки тонкие сигареты и, щёлкнув зажигалкой, глубоко затянулась, впитывая ароматный ментоловый дым, тем самым пытаясь успокоиться.       «Это просто немыслимо, невозможно», — немного растерянно и удивлённо прошептала она. — Но, увы, это свершилось. Они снова вместе. Что же будет дальше?»       Женщина провела рукой по коротко стриженным светлым волосам и посмотрела на золотые часики на своей руке. Пока она ломала руки и переживала за закрытой дверью кухни, мужчины постепенно приходили в себя после головокружительного экстаза, испытывая минуты, полные гармонии и единения, которые способны пережить далеко не все любовники.       Никос вновь чувствовал себя живым, готовым открыться навстречу новой жизни и дать шанс их отношениям возродиться из пепла.       Рис же понял, что ему суждено испытывать моменты настоящего счастья только в руках Кристофидиса, и это почему-то даже не удивило его. Он громко вздохнул и потянулся.       Никос улыбнулся, отбросив все сомнения, тревоги, переживания, поднял голову с подушки и чмокнул Риса в губы.       — Ты восхитителен.       — Рад, что тебе понравилось, — небрежно бросил Фэлкон.       Однако на самом деле он вовсе не был так спокоен, как могло показаться. Ему было страшно, что вот сейчас этот черноволосый красавец-грек поднимется, поблагодарит за доставленное удовольствие и, повернувшись, уйдёт из его жизни, даже напоследок не оглянувшись. Каждая клеточка его тела пребывала в нервном напряжении, как натянутая струна, что готова вот-вот лопнуть.       И тут этот вакуум тишины разорвал звонок в дверь.       Рис резко подскочил на месте и поднялся на ноги, непроизвольно скривившись от болезненных ощущений чуть пониже спины. Соскочив с кровати на пол и набросив на тело лежащий до этого на спинке кресла халат, он направился узнать, что за новый гость нежданно-негаданно мог к нему пожаловать в столь неподходящее для визита время.       — Терпение. Иду.       Фэлкон потянул за ручку входной двери. Она с лёгкостью открылась. Он даже не успел удивиться этому факту, как в холл влетела Эльвира.       — Рис, ты игнорируешь мои смс, сбрасываешь звонки, не берёшь трубку, когда я звоню на домашний телефон! Сколько можно меня динамить?!       — А чего ты, собственно говоря, ожидала? Появилась через столько лет и с порога заявила, что в тебе проснулись ни с того ни с сего материнские чувства и ты желаешь забрать у меня сына!       — Я имею на это полное право. Я его мать, — заявила раскрасневшаяся, темноволосая и подтянутая красотка.       — Что? Ты кто? Да ты, кукла бестолковая, бросила нашего искалеченного по твоей вине сына и укатила хер знает куда, а теперь, когда он здоров, весел и совершенно забыл о тебе, ты нагло заявляешься и хочешь перевернуть его мир с ног на голову?! Нет, я не отдам тебе сына. Это право ты утратила, отказавшись от него тогда, когда он в тебе нуждался больше всего. Ты предпочла пить и прыгать с одной койки в другую, кочуя по мужикам, а не воспитывать ребёнка. Если у тебя всё, то катись отсюда. Ясно? — прорычал Рис, злобно сверкая тигриными глазами.       — Ах так! Я хотела всё решить мирно и тихо, но теперь… Ты хоть знаешь, что я вышла замуж за Алонсо Хавьера? Ой, вижу, ты удивлён. Так вот, он влюблён в меня до безумия, поэтому если я попрошу, то он от твоей репутации и бизнеса камня на камне не оставит. Разорит. А так как ты, безработный и оплёванный, не сможешь дать ребёнку должного воспитания и образования, то сына я у тебя заберу.       — Эльвира, — едва сдерживая клокочущую ярость в душе, сказал Фэлкон, — я вот чего не понимаю: зачем тебе на самом деле Марк? Только не говори, что остепенилась и поняла, что нуждаешься в нём. Не поверю.       — Что же, ты прав, я объясню. Мой супруг не может иметь детей из-за болезни, перенесённой ещё в детстве. И он настойчиво уговаривает меня усыновить ребёнка. А зачем мне чужой выродок, когда у меня есть свой!       Резкий звук пощёчины был похож на неожиданный выстрел, разорвавший тишину квартиры.       — Заткнись, тварь! Не смей так говорить о Марке! Пошла вон из этого дома!       — Знай, я этого так не оставлю. Поверь, ты горько пожалеешь обо всём, а особенно о том, что сейчас поднял на меня руку, — прошипела Эльвира. — Мой муж приходится кузеном Кристофидиса, а он после той подстроенной истории будет только рад отомстить за своё унижение. Эти Кристофидисы очень горды, ничего не прощают и не забывают. До скорой встречи в суде, — Эльвира быстро протопала мимо Риса на своих высоченных каблуках и вылетела, словно разбушевавшаяся фурия, за дверь, громко захлопнув её за собой.       Рис закрыл глаза, прислонившись к стене, и сосчитал до десяти, а когда открыл, то увидел перед собой одетого Никоса, который внимательно смотрел на него.       — Раньше она бы могла добиться своего, но не сейчас. Сейчас её шанс уже упущен безвозвратно. Она никогда не получит мальчика и не разрушит твою жизнь и жизни близких тебе людей, как бы она того ни желала.       — И почему же? — устало спросил Фэлкон, встречаясь взглядом с Никосом.       — Потому что в твоей жизни снова появился я. И уходить не собираюсь, — спокойно объяснил мужчина. — И ещё мне очень хочется узнать, что имела в виду эта гарпия, когда сказала о подстроенной ситуации, касающейся нашего прошлого.       В это самое мгновение дверь кухни тихо отворилась и к удивлённым мужчинам вышла бледная Линда Фэлкон.       — Здравствуй, Никос. Ну что ж, моя вина — мне и объясняться с тобой.