Исцели мои шрамы

Я добралась до дома, когда время уже перевалило за одиннадцать. Внутри было слишком тихо и темно, от чего мне стало не по себе. Однако, чувство первобытного страха быстро улетучилось, так как спасительный огонек света горел хотя бы в гостиной, куда я сразу же прошла, стараясь не шуметь и слиться с интерьером, предварительно сняв с себя верхнюю одежду. Мама, сложив руки на груди, сидела на диване и смотрела новости, или скорее делала вид, что смотрела, ведь она обычно не включала телевизор в такое время, да и не особо интересовалась вечерними новостями. Я попыталась максимально незаметно пройти к лестнице, дабы не столкнуться с презрительным взглядом и не получить вместо «Доброй ночи, доченька» порцию часовых нравоучений. К сожалению, не все наши желания исполняются, а особенно именно тогда, когда мы хотим этого больше всего на свете. Услышав легкое поскрипывание дивана, я поняла, что меня ожидает худшее. — Стоять! — ещё никогда Штирлиц не был так близко к провалу. — Адрианова Лия Александровна. — Началось… Если она назвала меня так официально, значит, мне пришел конец. Медленно обернувшись, будто не при делах совершенно, я в тот же миг встретилась с пристальным взглядом. — Время, — только и спросила она. Разумеется, не с целью узнать точное, а указать на проступок. Тем не менее, напуганный разум продолжал вторить: «И что «время»?! Конечно, — время умирать!». Далее началась длинная почти что проповедь о том, что девушка не имеет права так поздно приходить, и (любимое!), «до этого шляясь, где попало». Несомненно последовали расспросы, где и с кем я была, как проводила время. Только вот мне пришлось молчать: правду говорить не хотелось, но и отмазку придумывать не имеет смысла, ведь мать видит насквозь. Лучше играть роль партизана. Но только ей не понравилось моё молчание, которое она расценила, как неповиновение, за что решила отвесить мне легкую пощечину. Щеку больно обожгло, а голова резко дернулась в сторону от такого внезапного действия, отчего я даже слегка пошатнулась. Я подняла на неё испуганный взгляд, и почувствовала, как нервно дергается моя нижняя губа. Стало действительно страшно — ко мне никогда не применяли силу ни отец, ни мать. Конечно, последняя пыталась воздействовать по-другому, применяя власть и показывая свою силу, но чтобы физически. — Слишком расслабилась, — произнесла она. — а я не усмотрела, дала слабину, но теперь основательно займусь твоим воспитанием. С этого дня ты будешь находиться под домашним арестом. Безусловно ты продолжишь ходить в школу, но только в неё. Все кружки, секции, прогулки с друзьями и любые другие виды досуга запрещены! Сергей будет отвозить тебя в школу и забирать обратно домой, когда уроки закончатся. Я уже не слышала всего того, что она могла говорить после. Быстро поднявшись к себе в комнату и с грохотом захлопнув дверь, дала возможность жгучим слезам обиды и ненависти вырваться наружу. Они ручьём потекли по моим щекам, а ноги, безумно дрожащие, перестали меня держать, от чего я осела на пол, прислонившись спиной к закрытой двери. Уткнувшись лицом в колени, которые моментально пропитались влагой, я завыла в полный голос. Почему именно в этот момент она решила заняться моим воспитанием? Забрать возможность отвлечься от этого ужаса, что сейчас происходит… Вместо того, чтобы поговорить и выяснить почему в родном доме я не нахожу успокоения, сбегаю и ухожу так надолго. Даже школа, в которой я раньше могла немного отдохнуть от этой женщины, была теперь точно как второй дом. Дмитрий Маркович, который дал мне что-то, чего я ещё никогда не чувствовала, быстро забрал это. Даже не забрал, а вырвал! Жестко и бесчувственно. Вскоре мне удалось немного успокоиться, но боль в щеке напомнила о произошедшем, и обида с новой силой захлестнула меня. Чёртова мать, чертов дом, школа и глупый Дмитрий Маркович! Каждый день видеть его в школе, а потом приходить обратно, даже без права выбора. Может сломать себе руку? Правую, к примеру… Нет. Так не пойдет. С виду глупые мысли отвлекали и я даже не заметила, как отключилась, прямо на полу. Утром, первое что я почувствовала — будто бы на меня навалилось что-то. Я не могла пошевелиться, а сердце билось в бешеном ритме. Так я провела где-то минуту, но после попытки встать на ноги, причина утренней слабости дала о себе знать. Когда я встала, спину пронзило болью, а перед собой я видела только мутное очертание комнаты. Ну, всё ещё не так плохо. Нагибаться было больно, а на полу остался лежать мобильник. Я лишь грустно на него посмотрела, потому что ничего не могла с этим сделать. Никто не приходил будить меня, а значит было ещё слишком рано. Можно лечь и поспать ещё немного. Из-за стресса, сон был очень плохим. Я слышала практически всё, просыпаясь от каждого шороха. Поэтому, когда утром брат бежал в направлении к моей комнате, пробуждение наступило раньше, чем он успел зайти. Думаю, что всё реально не так плохо. Посмотрела в зеркало. Передумала. Мои веки отекли, капилляры в глазах лопнули, появились мешки. Да и само лицо было опухшим, таким, что даже сравнения не приходят на ум. Где-то были таблетки, которые хорошо снимали отеки. Ну не сказать, что я именно для этих целей их покупала, но не важно. Порывшись под матрасом и найдя упаковку, я выпила сразу две. Главное, что бы до школы помогло, хоть и побегаю я сегодня… Есть не хотелось, особенно с матерью, которая будет своим видом портить мне всё настроение. Зубная паста и кофе — лучший завтрак. До школы оставалось около полутора часов, но даже за это время в туалет я сбегала раз десять. За то, посмотревшись в зеркало в последний раз, я увидела, что лицо более-менее преобразилось. Остатки можно скрыть макияжем. Вроде ничего не забыла, ну конечно кроме своей спины, ага. Крикнув, что брата я жду в машине, поспешила удалиться. До школы мы доехали без приключений, а вот что началось дальше, добило меня окончательно: Во-первых, в попытке успеть и поскорее уйти из дома, я всё же забыла сменную обувь, за что меня отчитала завуч. Однако, ей было этого мало, и она решила вдобавок поговорить об этом с классным руководителем, но её еще не было в школе, что могло бы меня спасти, а завуч бы отвлеклась на другие дела и забыла об этом проступке. Во-вторых, я ещё и забыла тетрадь с домашним заданием по химии дома. Что ж, спешка — враг мой. Учительнице это, конечно же, не понравилось, но она решила не ставить мне двойку, чтобы не портить успеваемость, строго указав принести тетрадь к следующему уроку. В-третьих, что за человек составляет это адское расписание?! Химия, биология, геометрия, алгебра, обществознание и история — всё в один день. Судный день! И последний предмет горел ярко-красным. Пять уроков прошли, на удивление, быстро, не считая биологии, на которой я отличилась, забыв самое простое — строение цветка. Влад пересел опять ко мне, а Лиза же, как только узнала, что мы с Владом начали встречаться, перестала со мной общаться. Решив, что лучше её не трогать некоторое время, я погрузилась в себя. Последний урок — история. Со звонком мы вошли в класс и стали постепенно рассаживаться по местам, под общий шум от переговоров одноклассников. Наш учитель, Екатерина Михайловна, должна была уже сидеть в классе, но по какой-то причине её по-прежнему не было видно. Влад и на этот урок сел рядом со мной, и начал рассказывать мне какие-то смешные истории, показывать картинки в интернете, от которых я чуть-ли не плакала от смеха. Прошло уже минут пятнадцать от урока, шум от разговоров так и не стих, а даже усилился. Самые смелые представители нашего класса стали выходить из-за парт и устраивать небольшой беспредел в углах кабинета или друг с другом. Кто-то даже попытался нарисовать или написать что-то похабное на доске. Но тут, внезапно, раздался резкий хлопок от открывшейся двери. Все разом стихли и замерли, уставившись на источник звука. И кто бы мог подумать. Его виновником оказался сам Дмитрий Маркович, собственной персоной, который как и всегда открыл дверь… с ноги. Класс же заметно оживился, повеселел, кто-то даже захлопал. Общее состояние шока в одно мгновение спало. — Тишину поймали! — рявкнул Василевский и прошел на свое место, попутно доставая из кармана пачку сигарет. Эх, время идет, а Василевский не меняется. Да и вряд ли вообще изменится когда-нибудь. Дмитрий Маркович, прошествовав к окну и приоткрыв форточку, поджег сигарету и затянулся, внимательно оглядев весь класс. Он с удивлением посмотрел на Влада, сидящего рядом со мной, а затем перевел недоумевающий взгляд на меня. — Так. Симонов! — как гром среди ясного неба послышался голос Василевского, который сдвинул брови к переносице, дабы усилить угрожающий эффект. — Ну-ка метнулся кабанчиком на последнюю парту. — Нет, — сказал, как отрезал, Влад, причём без запинки, как будто заранее знал, что от него потребует преподаватель. — Вы же меня сами посадили на это место ещё в сентябре. — Сначала посадил, а теперь отсаживаю. Дуй давай, и побыстрее. У меня нет желания развивать дискуссию по этой теме, — твердо сказал историк, слегка прикрыв глаза, и выпустив клубок дыма в приоткрытое окно. — А, ну да, — начал Симонов, всё же встав, — как бить своих учеников, так это мы первые. Очень педагогично, Дмитрий Маркович! Учитель сделал последнюю затяжку, словно предупреждающую, не реагируя на сказанные Владом слова, потушил сигарету о подоконник и нарочито медленно доходя до своего стола, сел в кресло. Ох, Дмитрий Маркович… Невоспитанное быдло! Вот как так может вести себя преподаватель?! Какой он пример подает ученикам? Да и ученики тоже хороши. Взять бы Влада: вот чего он хотел своими словами добиться? Из моих тревожных мыслей меня вывел голос Василевского: — Так пошли к директору, — усмехнулся историк, сложив руки на груди и откинувшись в кресле, внимательно изучая Влада зелеными горящими азартом глазами, — только не забудь рассказать в подробностях, чем ты занимался на втором этаже. Аут. Класс продолжал хранить молчание, которое уже затянулось больше, чем на положенную минуту. Влад же после слов Дмитрия Марковича побледнел, крепко схватившись за угол парты. Мне стало совершенно не по себе. Пора остановить это безумие! И я поднялась со своего места: — Может быть, вы перестанете уже? — сдерживая дрожь в голосе, чуть ли не прокричала я, — Дмитрий Маркович! Вы это серьёзно? Ведь сами ведёте себя неподобающе с самого сентября! А ты, — я взглянула на Влада, смерив его уничтожительным взглядом, — перестань наконец перечить учителю и пересядь, если тебя об этом попросили! После этих слов я рухнула обратно на стул и отвернулась к окну, с чувством выполненного долга. Показалось, что напряжение в классе стало медленно спадать, а Влад наконец-то взял себя в руки и, быстро собрав свои вещи, пересел за последнюю парту. Дальше урок прошел без происшествий: Дмитрий Маркович спокойно объяснял тему, связанную с началом правления Рюриковичей, не отвлекаясь на учеников, не делая едких замечаний, а те в свою очередь продолжали покорно молчать. И вот прозвенел спасительный для многих звонок. Пока все в спешке стали собирать вещи, желая поскорее оказаться на свободе, Дмитрий Маркович вытер доску и, повернувшись ко мне, попросил меня задержаться на перемену. — Извините, Дмитрий Маркович, но я не могу… — с ужасом представила, что он мне может сказать, так как его странное спокойствие меня настораживало. Однако, он точно не сравнится с матерью, когда она в гневе. — Это не займет много времени, — довольно резко прервал меня историк и махнул рукой, как бы поторапливая. — Нет, я не могу, — повторила уже более тверже. — Я наказана, понимаете? У меня всё по минутам расписано. — Тогда предупреди своих родителей, что завтра классный час, который пропускать нельзя, — уже более мягче сказал он, видимо, поняв. Однако, это явно не то, о чем он хотел со мной поговорить. — Хорошо, я попробую, — чуть тише сказала я, и вышла из класса с ощущением странной пустоты. Как будто что-то важное, но так и не сказанное витало между нами в воздухе. Следующий школьный день прошёл довольно быстро, в своих заботах я не заметила как начался седьмой урок, на котором я уже мечтала о своей комнате и наушниках. В классе не плохо, просто шумно. Вроде не в первый «Б», а уроки проходят в таком же хаосе. Прозвенел звонок и учитель ушел. Одноклассники, да и я тоже, начали собирать сумки. Но в тот же миг, раздался знакомый грохот. — Так, чемоданы в Урюпинск собирайте? Классный час сейчас. Никто не выйдет из кабинета. — Вот западня. Забыла про классный час. Как хорошо что вчера отпросилась у матери. Все расселись по местам. Влад стал одним из счастливчиков, которым удалось уйти. — Требуют собрать с вас предметы, которые вы планируете сдавать на ЕГЭ. Выбирайте общество или историю — подвергайтесь гонению. Все поняли? — никто не успел и руки поднять. — Поняли. Без вопросов, — он положил бумаги на стол и сказал моей однокласснице раздать. Проблем и не было, кроме одной — мне для поступления нужна была история… и общество. Но мне и так хватало внимания учителя, даже больше чем нужно. А у меня, дуры, даже варианта не возникло наврать и написать что-то другое. Листки отправились к Дмитрию Марковичу. Он смотрел что-то и раскладывал по стопкам. Остался лишь один бланк, на котором он задержал взгляд, а после озадаченно посмотрел на меня и отложил его в сторону. — Так, на основе этого, у вас будут занятия после уроков, которые прогуливать нельзя, иначе вам самим будет хуже! — он вновь кинул взгляд на стол, — Вот четыре стопки бумаг... — далее последовала тирада о том, что "обществознание и история слишком сложны для таких как мы, и «по шапке получите», если возьметесь за них". Спустя некоторое время это закончилось, все выдохнули, но… — Лия, прошу тебя остаться на пять минут, — произнес Василевский, прервав поток моих наиприятнейших мыслей. Это стопроцентно из-за того, что я сдаю его предметы, которые он запретил брать. Ну и почему он так уверен в том, что не найдется человека, который смог бы их сдать? Если он думает, что я тупая, и у меня не получится, то пошел бы он куда подальше с таким мнением! Когда за последним одноклассником закрылась дверь, изолируя нас от шума в коридоре, Василевский встал из-за стола и подошел к моей парте. — Для чего тебе нужны эти предметы? — начал историк, заглянув мне в глаза, — На какую специальность ты хочешь поступить после школы? — На юридический факультет, — ответила я и скрепила ладони вместе, — Мне нужен высший балл по этим предметам, чтобы попасть на бюджет, — я подняла на него взгляд, — Но если вы, Дмитрий Маркович, не хотите, чтобы я ходила на ваши факультативы, тогда мои родители наймут репетиторов, которые подготовят меня по этим предметам. — Адрианова, я могу организовать для тебя дополнительные занятия, — сказал он вдруг, всматриваясь в мои глаза. Я промолчала. Просто не знала, что ему на это ответить. Если я расскажу матери, о том, что буду ходить на дополнительные занятия к молодому учителю, она просто запрёт меня дома навеки! — Кстати, — вывел меня из моих мыслей голос учителя, — Что у тебя с этим Симоновым? — Ну вот и приплыли! И зачем ему эта информация?! Не сможет спать спокойно без неё? Мне кажется, учителя не должна волновать личная жизнь своих учеников. — Мне кажется, это не ваше дело, Дмитрий Маркович… — Он, вроде, что-то плохое тебе сделал тогда, в доме у блондинки, разве нет? — перебил он меня, сложив руки на груди. — Вы ничего не знаете, — прошептала я, — И мне нужно идти, ведь Сергей ждет у школы. — я быстро сложила вещи в сумку и уже направилась к выходу, как мне внезапно перегородили дорогу. — Лия, будь осторожна, пожалуйста! Чёрт знает, что у него на уме, — я услышала в его голосе волнение. Неужели этот самовлюбленный нарцисс может за кого-то переживать?! Однако, я не знала, что можно ему на это ответить, поэтому просто обошла его, и спокойно вышла из кабинета.       Дни пролетали очень быстро. Я даже не заметила, как выпал первый снег. Никогда не любила зиму. Холодно, мокро, да еще и день рождения в декабре, который я никогда не отмечала. Каждый урок истории и обществознания начинался со слов Дмитрия Марковича: «Симонов, на последнюю парту метнулся». Первые недели две Влад пытался как-то огрызаться, спорить с учителем, но тот был непреклонным, поэтому Владу пришлось в итоге смириться и пересаживаться за последнюю парту. Он каждый день после уроков провожал меня до дома. Ну как сказать, провожал: ездил с нами на машине до моего дома, а к себе добирался уже своим ходом. Сергей ничего не рассказывал моей матери, потому что знал, какой будет скандал. Незаметно наступил конец декабря. Ежегодно у нас в школе проходила новогодняя дискотека, которую организовывали десятиклассники. И вот, в начале недели, нам объявили об организации этого школьного мероприятия, за которое ответственным должен был стать наш класс. К счастью или несчастью, но день дискотеки выпал как раз на мой день рождения. Я никогда не ходила на такой праздник, но Влад меня умолял пойти с ним. Я лишь ответила, что подумаю. Спустя какое-то время, приняв предложение Влада, я думала над тем, как сказать об этом матери, ведь я всё равно оставалась наказанной. Порцию моральных унижений получать не хотелось от слова совсем, поэтому я оттягивала этот момент до последнего. От матери можно было ожидать что угодно, но мне не хотелось подводить Влада, так как я уже дала своё согласие. Да и беседа, в которую меня добавили, была вполне весёлая. Одноклассники и одноклассницы бурно обсуждали, как будут пить алкоголь в школьном туалете. Ну а я, ещё не сказав ничего матери, просто наблюдала за их сообщениями. Все варианты отговорок, чтобы не идти отпрашиваться, были окончательно исчерпаны. Завтра уже будет дискотека. Времени тянуть больше не было. Медленно спускаясь вниз, быстро прокручивая в голове варианты начинания диалога и аргументов в пользу согласия с моим выбором, я не заметила, как дошла до последней ступеньки. Удивительно, но я чуть не столкнулась с мамой: она уже стояла внизу, будто бы чего-то ожидая. Что ж.. Пора начинать диалог. Странно, но она не стала сразу же кидаться на меня с обвинениями и пресекать мою речь, не дав рассказать до конца. В результате мы довольно мило побеседовали, а её слова: «Знаешь, я тут подумала: у тебя же завтра день рождения, почему бы тебе не сходить на эту дискотеку и не повеселиться» — меня очень сильно удивили. Но дело сделано и весьма успешно. Мигом забежав в комнату, с еле сдерживаемой радостью внутри, я взяла телефон, чтобы написать Владу. Тут же экране высветилось сообщение из беседы: «ТАК! Дежурным будет Димон, поэтому ГУЛЯЕМ! Беру водку;)» Я, конечно, ожидала, что его кандидатура будет выставлена на роль дежурного, но не думала, что он на это согласится.