Исцели мои шрамы

– Ну что, позанимаемся… историей? – ну и вопрос, правда. Мне вообще хотелось сквозь землю провалиться, лишь бы он не сверлил меня своим надменным взглядом. Кому есть дело до его истории, и зачем он вообще привёл меня сюда. Вот блин. Я ж сама пришла, тупица. Чуть вспугнуло, что он сделал шаг по направлению ко мне, и я неосознанно отступила назад. Всё сходится: дверь заперта, бежать я отсюда не смогу. От того, что я его ненавижу, становится ещё труднее. Тут случится либо акт нападения педофила на несчастную жертву, то бишь меня, либо убийство по неосторожности, в котором будет виновна несовершеннолетняя. Да, перспектива совсем не радует. – Адрианова! – в сознание ворвался голос Василевского. – А? – Глаза чё вылупила? Плюхайся за парту и учи параграф, как выучишь, расскажешь мне, – с этими словами он сел за учительский стол, надев наушники и закинув ноги на стол. Невоспитанный. Ноги на стол, как будто это ему подставка. Ну просто… Ну капец просто!! Новый учительский стол! Его только в конце прошлого учебного года купили, а он.. А он! Надо пожаловаться директору за такое безалаберное поведение, которое он себе позволяет. Непозволительно просто! Екатерина Михайловна была бы в шоке от того, что он делает. Однако что я могу сделать, кроме как «плюхнуться» за парту и учить этот несчастный параграф. Кажется, он уснул. Это дало возможность изредка на него поглядывать. Сейчас я смогла разглядеть его лучше, чем вчера: не грубые черты лица; хаос, ну или творческий беспорядок, как обычно это называют, на голове: шатен, как я помню с зелеными глазами; прямой нос, аккуратные губы, загорелая кожа. Сегодня он был одет в белую рубашку и черный галстук. А ему очень идет, но сочетать это с кедами – для меня что-то за гранью соображения. Перечитав параграф раз десять, я решила, что знаю его на достаточном уровне, чтобы ответить ему. Я посмотрела на Дмитрия Марковича – он так мило спал, что мне не хотелось его будить. Но тут всё моё умиление разрушил храп, и всё впечатление мигом испарилось. Я ухмыльнулась, подумав, что неплохо бы его спугнуть за то, как он назвал меня на уроке. Тихо встав из-за парты, я подошла к нему. Возможно, сейчас был бы к месту смех какого-то злодея, который стоит над котлом и варит какое-то сверхмощное зелье, чтобы поработить им весь мир. Но сейчас передо мной всего лишь учитель истории. Хотя я очень смутно представляю, как такой тип добровольно выбрал бы стать историком. Долго ждать пробуждения спящего красавца не пришлось: как только я потрясла его за плечо, он открыл глаза. И тут же, отклонившись назад, рухнул со стула с треском. Нет ничего смешнее падающего человека. Едва не прыснув со смеху, я, всё же прикрыв рот рукой, скрыла нелепую улыбку и попыталась выдать эмоцию вроде удивления. Хотя, наверное, тщетно. Этот вид меня очень забавлял. «Ну и простите, Дмитрий Маркович, кто теперь здесь корова? Да вы покруче меня кувыркнулись, да еще и с таким грохотом. Может, там уборщица в кабинете на первом этаже перекрестилась, приняв Ваше падение за гром поднебесный». И жаль, что эти мысли я не озвучила, потому что он меня опять нагло перебил: – Адрианова, блять, нахрена так пугать? – сказал он, лежа на полу. – Итак, это новое шоу, которое называется на стуле. – Скорее всего, на полу, – сказала я и засмеялась, не удержавшись. Боже, до чего же он смешной. Выпендрёжник, а сидел сегодня, меня обзывал. Жаль, что фломастеров в руке не было, я бы устроила тут художественный мастер-класс. На его лице. Благо, младший брат этому научил. А потом бегом в окно, потому что дверь заперта. Нет, это точно не было бы адекватным вариантом отомстить. – Хорош ржать, помоги мне встать лучше, – грубо сказал мне. Я скрестила руки на груди и саркастически подняла брови. Ну-с, Василевский, а где волшебное слово? Только я собралась это ляпнуть, как встретилась с хмурым взглядом человека, который если бы не убил меня за то, что я сейчас стою, то потом отыгрался бы. Нехорошо. Улыбка по мановению волшебной палочки слезла с лица, и я протянула руку историку. Потом произошло то, чего я никак не ожидала. Он дёрнул руку на себя. Теперь я лежала прямо на нём, молча смотря ему в глаза. Я вообще всегда обращала внимание на цвет глаз любого моего собеседника, но этот цвет был нереально красив. Умопомрачительный тёмно-зелёный. Могла бы и полюбоваться этим видом, только вот то, что его дыхание касалось моего лица, направляло мысли совсем не в то русло. Я попыталась дёрнуться и поняла, что он крепко держит меня за талию. Нет, сейчас я просто отключусь от перенапряжения, и всё. И будет он вызывать скорую и пояснять, как это ученица упала в обморок от одного параграфа по истории. – Адрианова, я тебе уже говорил, что ты корова, встань с меня,– ехидно заявил Василевский, и мне вмиг стало обидно. Быстро поднявшись, я кинула в сумку учебник и хотела выйти из класса, но вспомнила, что кабинет закрыт. А ключ у него. – Это ищешь? – послышался голос сзади. Я обернулась и увидела, как он вертел в руках ключ. – Откройте дверь, Дмитрий Маркович, – спокойным тоном проговорила я, но запнулась, когда он подошел ко мне. – Я её открою при одном условии, – с ухмылкой на лице сказал он. – Один поцелуй, и вали на все четыре стороны. Что? Он серьезно или опять придуривается? Никакого поцелуя! Да я уж лучше в окно со второго этажа выпрыгну, чем его касаться. К счастью, я никогда не краснела, но если бы могла – была бы сейчас пунцовая: – А если не поцелую, не отпустите? – запинаясь, спросила чуть тише, исподлобья взглянув на него. – Нет, – вот блин, непреклонный мистер выпендрёжник. – Дмитрий Маркович, откройте дверь, или я буду кричать, – осмелившись, я повысила голос, для пущей уверенности посмотрев ему в глаза. – Я не шучу. Люди в таком состоянии не способны шутить. – Да ладно-ладно, истеричка, вали давай отсюдова, – с этими словами он открыл дверь и напоследок кинул фразу: – Я говорил, что у тебя красивый зад? В голове что-то вспыхнуло от возмущения, и я едва переборола себя, чтобы не развернуться и не дать ему смачной затрещины за всё хорошее. В конце концов, я морально потерпевшая, имею полное право. Однако, решив, что настроение и так ни к чёрту, я быстро выбежала из класса, по пути крикнув ему «козёл». Знаю, так нельзя разговаривать с учителями, но он заслужил. Забежав за братом в продленку, узнала, что его забрала мама. Малому опять стало плохо. Ну вот, а школа только началась. Скоро он будет её ненавидеть. Домой мне ещё не хотелось, поэтому я решила пойти в наш парк. Раньше я постоянно ходила туда после занятий, но потом меня начали заваливать уроками, и приходилось сидеть дома. Но пока что нет постоянного расписания, и делать уроки на завтра не нужно. Проходя по небольшой аллее в парке, я осмотрелась вокруг и увидела всю красоту этого времени года, этих золотисто-красных деревьев. Почему-то вспомнилась песня Stigmata – Сентябрь горит. Ветки деревьев изредка колыхались от проходящего ветра. Пройдя чуть дальше, я увидела небольшое озеро, и направилась туда. Присев на лавочку, запрокинула голову и стала всматриваться в небо. Сейчас оно было серого оттенка без единого облака. Видимо, скоро будет дождь. Но я не торопилась домой, так и сидела, рассматривала деревья и озеро. Если посмотреть вдаль, можно увидеть колесо обозрения, влюбленных парочек и родителей с детьми. Через некоторое время дождь все-таки начался. Я всегда любила дождь. В нем я находила какое-то успокоение. Капли дождя ударяются о землю, будто поют или хотят мне что-то сказать. Все люди стали поспешно расходиться, боясь промокнуть, но я продолжала сидеть. Мне нравился этот холодок, пробегавшийся по коже, от падающих капель дождя. Вот, какой-то мужчина пробежал и, посмотрев на меня, крикнул что-то вроде «ненормальная». Я лишь улыбнулась и встала на лавочку. Я начала кружиться, подставляя свое лицо дождю. Это был мой самый лучший день. Еще немного походив по городу, я вернулась домой. Пришла я где-то в девятом часу, вся промокшая насквозь. Ко мне тут же подлетела мать, а я, лишь отмахнувшись, пошла к себе в комнату. Сняв с себя всю одежду, я залезла в ванну. Включив горячую воду, постаралась расслабиться. Всегда, лежа в ванной, я переосмысливаю свою жизнь, и данный момент – не исключение. Мне почему-то вспомнилось, как этот тупоголовый историк назвал меня коровой, два раза! Я просто должна отомстить ему! Хотя, всем, наверное, родители говорили: «Не обращай внимания на дураков»? Вот и я не буду. Буду игнорировать его, и, надеюсь, он отстанет. Где-то через полчаса я вышла из ванной и сразу же, приготовившись ко сну, закуталась в покрывало и уснула. Проснувшись, я прокляла будильник трижды. За столом мама сказала, что я выгляжу как мертвец, и, сунув градусник мне в рот, отправила в кровать. Позже оказалось, что у меня температура, и маме пришлось вызвать врача. Да уж, хорошо Лия вчера погуляла. Врач пришел через два часа, выписав множество таблеток и назначив мне больничный. Круто, только начался учебный год, а я уже на больничном. Проспав до восьми часов вечера, я решила зайти во всем известную сеть «Вконтакте». О, какая-то заявка в друзья. А, ну да, конечно, кто бы это мог быть, кроме Влада Симонова, моего нового одноклассника. Просмотрев его профиль, я все-таки его добавила, и тут же мне пришло сообщение. Влад: «Привет, ты заболела что ли?» Лия: «Добрый вечер, да» Влад: «Жалко, мы не успели с тобой нормально даже пообщаться, может быть, сходим куда-нибудь, когда выздоровеешь?» Лия: «Посмотрим. Я спать, спишемся как-нибудь.»</i> И я закрыла ноутбук. Еще немного полежав, пялясь в потолок, я уснула.