Исцели мои шрамы

Когда я подошла к дому Белиной, часы показывали без десяти восемь. Громкая музыка, доносящаяся из дома, была слышна аж до соседнего переулка, и мне вдруг подумалось, что соседи могут из-за такого вызвать полицию. Я подошла к двери, намереваясь нажать на звонок, но не успела и руку протянуть, как дверь открылась, и навстречу вышли две незнакомые мне девушки, присевшие затем на крыльцо. Одна из их достала из кармана кожаной куртки пачку сигарет, прикурив затем одну. — Привет, — услышала я слово, не сообразив сначала, что обращаются-то ко мне. – Эй, я к тебе обращаюсь, — улыбнувшись, сказала девушка, когда я к ней повернулась. — У меня здесь не так много друзей, давай познакомимся, — привстав и протянув руку, сказала она. — Прости, — неловко улыбнувшись ей, я пожала руку. — Я думала, ты не ко мне обратилась. Я Лия. — Полина, — улыбнувшись уголком губ, ответила мне брюнетка. — Это Вика, — кивнув в сторону своей светловолосой спутницы, добавила она. — Очень приятно, — почти шёпотом ответила им. Неужели у меня появятся друзья? — Куришь? — протянула Полина мне сигарету. Иногда, у бабушки на даче, когда мне все надоедало, я брала у дедушки из кармана сигареты и пыталась прикурить, хоть и неудачно, за домом, тем самым отвлекаясь от всех проблем, что ли. Не очень я и послушная дочь у мамы. Знала бы она это, давно бы заперла меня дома. — Почему бы и нет? — ответила ей, взяв сигарету. Только я не учла, что организм не привык к дыму, и стоило мне затянуться, как я едва не подавилась от противного тяжелого привкуса во рту, распространившегося даже, казалось, и по носовому каналу, по горлу вниз, да ещё и пролезшему в слуховой проход. Давно не увлекалась таким, и сейчас явно не была готова к такой реакции организма. Девушки дружно хихикнули, Полина даже протянула ко мне руку, наверняка, намереваясь помочь, но сквозь пелену выступивших на глаза слёз мне виделось плохо, что она хочет сделать. Момент был прерван весьма своеобразно, потому что в сию же секунду из руки кто-то вырвал сигарету, бросив тут же на асфальт. Дружный смех затих, а я от неожиданности даже кашлять перестала, повернувшись в сторону того, кто это сделал. — Дмитрий… Маркович, — всего и начала, наблюдая, как он втоптал сигарету в землю. Затем глянула на Полину. Потом снова на него. На сигарету. На неё. Похоже, девушка сейчас взорвётся: — Эй ты, недомерок, — сделав шаг навстречу парню, сказала она, — это была моя последняя сигарета! — Малолеткам советую держать язык за зубами, — огрызнулся историк, гневно посмотрев на меня. Ну, что я такого сделала? Всего-то прику… Едва ли попыталась прикурить. — О, да ладно, неужели она так сильно тебе нравится?  — с ухмылкой спросила Полина, глянув на меня. — Готов всё сносить на своём пути? – что, простите? Ему нравится… Кто? – О, Боже, да не делай ты такое лицо, – закатила брюнетка глаза, отряхнув рубашку и положив в карман зажигалку. – Ты в курсе, о чём я. Тебе не стоит быть учителем. Ты опасный человек. Ну, пойдёмте, – выдохнула она и направилась в дом. Я так и осталась на улице, глубоко дыша. Присутствие Дмитрия Марковича рядом как будто и не чувствовалось, хотя я краем глаза видела, что он всё ещё находится здесь и никуда не ушёл. Не понимаю ничего. Он опасный? Откуда они друг друга знают? Она же здесь… Новенькая… Что происходит вообще? Все же я решилась последовать за девушками в дом, намеренно игнорируя присутствие историка рядом. В голове так и кружились услышанные слова, от которых становилось не по себе. Подумав, что так долго не смогу оставаться более-менее спокойной, я поднялась на второй этаж, отыскав уборную. Оглянулась назад и облегчением выдохнула, осознав, что он оставил меня в покое. Включив воду, несколько раз умылась и уставилась на себя в зеркало. Порозовевшие щёки всё ещё пылали, да и я была какая-то.. Взмыленная. Вода из крана так и текла, а я осмотрелась по сторонам. Яркие контрастные краски не очень располагали, вообще-то. Чёрные и оранжевые цвета, тем не менее, не уменьшали ванную комнату визуально, хотя по идее должны были бы. Я снова вернулась взглядом к своему отражению, тут же подскочив с визгом. Сердце застучало как бешеное, а я всё смотрела широко раскрытыми глазами в зеркало, прикрыв рот рукой. Сзади стоял Влад. Как в лучших фильмах ужасов, где не слышно, как монстр подкрадывается сзади. Или когда за твоим лучших другом скрывается нечто иноземное… Ужас. Да и только. — Что тебе нужно, Влад? — решившись, я спросила его, наблюдая за ним в зеркало. Парень молча отвернулся и прикрыл дверь, вернувшись опять на место. Ни с того, ни с сего задрожали ноги. Я уже представила наихудший исход, прикинула, что закричать не получится. Выйти тоже. Никто меня не услышит. – Ты никак не поймёшь, Лия, – резко ответил мне парень, так же смотря в зеркало. Я насторожилась и уже собралась было отойти, как он резко сделал шаг ко мне, вплотную почти облокотившись на меня, что пришлось упереться руками в умывальник, что сделал и он тоже, полностью заключив меня в ловушку. – Я хочу тебя. А если я чего-то хочу, я это заполучу. – Я вещь тебе, что ли, чтобы заполучать меня? – вспыхнула, дёрнувшись, но безрезультатно. – Симонов, отпусти. — Какие глупости, — ухмыльнулся парень, склонившись к уху, проводя носом по шее, отчего показалось, что кожа сейчас вон полезет. Всегда так ощущала неприятные мне прикосновения — словно кожа дыбом становится.– Может, расслабишься? Так будет проще. Постепенно сковывающее состояние шока от того, что происходит настолько охватило, что очнулась я только тогда, когда уже была лицом к нему, сидя на тумбе, когда парень прильнул к моей шее, пристроившись между ногами. Осознание произошедшего стукнуло в голову с полной силой, и я попыталась стряхнуть его блуждающие по моему телу клешни с себя: –Не надо, — сдержанно сказала, пытаясь не выдать, как паникую на самом деле, но зная, что он явно не шутит. — Влад, слышишь? Не надо! — громче сказала, когда его рука коснулась внутренней стороны бедра. — Не кричи, глупая, — прорычал он, оторвавшись от шеи и принявшись терзать мои губы, в перерыве чуть отстранившись, потому что я не отвечала на его прикосновения, но и не отталкивала, боясь вообще неверно двинуться. Я всё ещё надеялась, что придёт моё спасение, хотя при грохающей на весь дом музыке это было нереально. – Всё станет только хуже, – заспиртованное дыхание парня заставило закашляться, и я, как будто только сейчас окончательно осознав, что со мной случится, со всей силы толкнула ничего не подозревающего парня в грудь, от чего он упал на пол. Времени на то, чтобы смотреть, не убился ли он, не было, и я подбежала к двери. Дверную ручку как будто заклинило, и я, дёрнув за неё несколько раз, оглянулась назад. Влад со стоном повернулся, но так и не встал. Похоже, он порядочно приложился головой об пол. Напротив двери — единственный выход. Окно. Не думая о том, что лучше: сломать что-то или стать жертвой насилия, я открыла окно, выглянув наружу. Выглядит страшно, но иного выхода нет. Второй этаж — ещё не так высоко, но если… Оторваться от размышлений заставил болезненный стон Влада. Я посмотрела на него, когда он уже собирался встать. Времени нет. Я вылезла из окна и свесилась, держась за подоконник. Только бы не смотреть вниз. Ладони и без того соскальзывали с поверхности подоконника, и я уже приготовилась прыгнуть, когда увидела, что из окна выглядывает Влад, в миг сообразивший, что происходит. Через секунду он уже тянул мне руку, но я ему уже не поверила. Если сверну шею — значит, так тому и быть. Взгляд упал на трубу справа. В голове мелькнула мысль, что это — мой шанс. Попыталась обхватить трубу ногами, и всё уже шло хорошо, пока левая рука не соскользнула, и я, почувствовав, будто сердце пропустило удар, начала быстро съезжать с трубы. В себя я пришла, когда стояла на земле, смотря на порез на своей руке. Тёмно-красная жидкость уже стекала с кожи, капая на асфальт крупными каплями. Ни о чём не думая, я побежала в дом, прикрывая рану рукой. У входа кого-то задела, но мне было все равно, пока сзади не услышала голос: — Блять, Адрианова! — Господи, только не он, не Дмитрий Маркович. Я столкнулась лицом к лицу с Полиной, которая, опустив взгляд вниз, тут же умчалась, а прибежала уже на пару с Белиной и аптечкой в руках. Все еще в состоянии шока, я стояла и смотрела, как вокруг меня паникуют, но мне до этого нет дела. Порез похож не на что иное, как на рану от какого-то гвоздя. Мысль о том, что Влад застрял там, в туалете, появилась в голове, но я бы сейчас желала, чтобы он сгнил там, застряв навечно за заклинившей дверью. Всё же, пугаясь каждого резкого звука, я искала глазами его, боясь, что он оттуда выбрался. Что он доберётся до меня. — Откуда рана, и как ты оказалась на улице, не выходя из дома? — Василевский всё же добрался до меня, и я только тогда начала соображать, когда зашипела от боли из-за того, что он, осматривая рану, случайно её задел. Никому не хочу рассказывать. Тем более, Василевскому. Музыка в доме резко умолкла, и со второго этажа кто-то завопил, что в туалете застрял Влад. Я непроизвольно дёрнулась, услышав это имя, поздно опомнившись, что выдала себя этим. Василевский, уже оставив меня в покое, бежал по лестнице наверх, сопровождаемый взглядами десятка зевак. Чем дальше — тем хуже. Меньше минуты прошло с тех пор, а Влад уже валялся на полу с края лестницы. Историк не дал ему опомниться, схватив за шиворот и поставив на ноги. — Твою мать, скотина малолетняя, — прорычал Дмитрий, таща парня за собой. Никто даже и не дёрнулся, чтобы помешать историку, наверняка боясь этого под страхом смерти. – Прибью! Я ринулась за ними, не реагируя, как за здоровую руку меня кто-то одёрнул, прося остаться. Нет, ещё не хватало, чтобы Василевский сел за решётку из-за какого-то морального урода. В тот же момент, когда я выбежала на улицу, Влад, удержавший равновесие, со всего размаху заехал по лицу Дмитрия Марковича, победоносно подняв нос, когда второй придержался рукой за челюсть. Я уже собралась хоть что-то сделать, чтобы разнять их, но не судьба была, ибо Василевский, схватив Симонова за горло, впечатал того в стену, не отпуская. — Поплатишься. За. Всё, — чётко выговаривая каждое слово, он сжимал горло сильнее, отчего Симонов в панике начал хрипеть, отчаянно пытаясь отцепить от себя руки историка. Боже, нет, он его не придушит. Не позволю. Хотя бы потому, что не хочу видеть его на тюремных нарах. – Дмитрий Маркович! – крикнула ему, но ровно так же меня слышала стена моей комнаты в доме. Результата это не дало, и уже через несколько секунд я, уткнувшись носом историку в спину, здоровой рукой, сжатой в кулак, стучала по ней в надежде на разумное поведение учителя. – Дима! Ну оставь…те его в покое, прошу! Он не заслужил этого! – выкрикнула в последней надежде и разрыдалась, почувствовав, насколько беспомощна в данной ситуации. Только спустя некоторое время я поняла, что Влад уже не хрипит. Его просто не было. Этой твари и след простыл. Остался только Дмитрий Маркович, я и толпа свидетелей, выглядывающих из двери и окон дома. — Боже, ну надо было его бить? — залилась снова слезами, на что историк молча развернулся и ушёл, оставив меня наедине со своими словами. Не знаю, что руководило мной в тот момент, но я побежала за ним в попытке восстановить справедливость. — Дмитрий Маркович! — из последних сил сказала, не успевая за ним уже третий квартал. — Ну послушайте же меня! Парень остановился и повернулся ко мне. — Чего ты хочешь от меня, Адрианова? — едва сдержанно спросил меня, гневно сверля взглядом. — Тебя надо спасать сначала от самой себя, а потом от остальных! – Ну, – начала было, но не успела договорить, оказавшись прижатой спиной к стене жилого дома. Лицом к лицу. Так, что кожей чувствовала его частое дыхание. И смотрела в эти прекрасные зелёные глаза. – Дмитрий Маркович?.. Договорить я не смогла, потому что меня грубо заткнули поцелуем. Первым в моей жизни поцелуем. Я чуть не задохнулась от его наглости, но понимала, что если я от Влада едва смогла убежать, то от Дмитрия Марковича… Не убегу вовек. Я испуганно смотрела в его серьёзные глаза, когда почувствовала, что поцелуй изменился. Стал нежнее. Легче. Приятнее. От чего веки сами по себе опустились, а руки обняли историка за шею, притягивая ближе к себе. Он мягко сминал мои губы, успокаивая после всего пережитого, заставив почти трепетать от этой странной нежности, казалось бы, ему не свойственной. Полностью расслабившись, я сконцентрировалась на том, как он, накрывая раз за разом мои губ своими, прижимал за талию к себе одной рукой, второй поглаживая волосы и опустив на затылок, чтобы я не могла отстраниться. Не знаю, сколько прошло времени, но нам пришлось друг от друга оторваться в попытке подышать воздухом. Сбивчивое дыхание обоих было обеспечено, и я, боясь и глянуть на парня, смотрела на землю, пытаясь мысленно переварить произошедшее только что. Ещё несколько секунд парень постоял на месте, затем развернулся и снова молча ушёл. Я так и осталась смотреть ему вслед, ещё больше опешив. Что вообще происходит с моей жизнью? Что я только что сделала? Боже мой, ненавижу себя! Ненавижу всех! Треклятая вечеринка! Лучше бы я так и осталась дома, не согласившись в той злосчастной раздевалке сюда приходить…