Исцели мои шрамы

Что вообще на меня нашло, и за каким хреном я вообще себе позволил распустить руки? Этот мелкий ублюдок чуть не сдох, а я от злости и картины реальной не видел… Что, блять, эта Адрианова со мной делает? Единственным способом выместить свою злость оказался… Кирпичный забор частного дома, в который я почти уткнулся носом, не заметив его, будучи погружённым в свои размышления. Замахнувшись, я начал бить забор кулаком. Не знаю, сколько бы я бил еще, но услышал женский голос сзади себя: — Он не заслужил! — я обернулся. Сзади меня стояла Катюха с какими-то пакетами. — Эй, балбесина, ты с ума сошёл? Катя была единственным человеком, которого я бы сейчас не хотел видеть, ибо был не в настроении. — Да, я сошёл с ума… Дааа! Я сошел с ума! Я дебил, Катю…– хотел было продолжить, но тут до меня дошло. Катюха. Пакеты. Я дебил. — Катюх, а ты чё с пакетами-то? Тебе нельзя носить тяжести, бля! — сказал я, и забрал у неё пакеты из рук. — Где Саня-то? — Сашка уехал в командировку. Я вот к подружкам ходила, они мне надавали разной одежды для моей принцессы, — сказала Катюха, гладя живот. — Так, сейчас мы по-быстрому идём к тебе домой, Катюш, — смотрю, глядя на время на наручных часах, — потому что у меня потом ещё… пара дел. — Каких это дел? — подозрительно прищуривается она, по привычке упирая руки в бока. — Не поняла, Василевский, это что такое? Я тебя как свои пять пальцев знаю, ты что-то натворил. — Нет, Кать, всё хорошо, я толь… — Не хорошо, Дим, а ну фигнёй не страдать была команда! Рассказал быстро! — Кать, не нервничай ты, я же… — Я тебе что сказала, Василевский? — нарочито медленно проговорила она. — Живо взял и рассказал. Через полчаса уже сидел за кухонным столом в её квартире, чисто на автомате держа в руках кружку с кофе… Вместо банки с пивом. Ну реально, я бы это предпочёл больше, чем этот грёбаный кофе. Но Катюха, она такая Катюха. — Так ты признаешься наконец, что произошло? — Спросила брюнетка, закрыв холодильник. — Что есть будешь? — Ничего не буду, — пробурчал, смотря, как остывает кофе. Надо срочно покурить, день и так ни к чёрту. А тут ещё и её допрос. Ну, авось прокатит. — А на первый вопрос ответ дать не соизволите? — Прищурившись, она так характерно для неё снова упёрла руку в бок и, чуть облокотившись на столешницу, остановила свой пристальный взгляд на мне. — Василевский, я ж повторила, я ж не отстану. — Да что, блять, рассказывать? — Вспылил, чувствуя, что сейчас наору на кого-то, а для этого придётся свалить из этой квартиры, потому что на Катю я никогда и голос не повышал. И не собираюсь. — А то рассказывать! Ты почему такой взмыленный после этой вечеринки? — Ты знаешь про вечеринку? — Мне показалось, что я резко покраснел. Потом побледнел. Снова покраснел. Она что-то знает? — Знаю, что там собрались почти всё старшее звено, так что давай, выкладывай. Кто тебя обидел? — Как с ребёнком, её Богу, — рассмеялся и почему-то решил, что ничего не будет от того, что я скажу ей правду. — Адрианова твоя. Она с ума меня сводит. — Как так сводит? — удивилась брюнетка, присевшая за стол. — Умная, порядочная. Послушная девочка. Чем она тебе плохая? — Да она, может и хорошая, но… Блять, Катя, я за каким-то хреном поцеловал её! Объяснишь, что это? — Ты её… Что? — уставившись на меня, ошарашенно спросила она. — Не, ну ты плохо слышишь ещё? — Педофил хренов! — вдруг, неожиданно вспылила Катя. — Да ты... Ты вообще куда лезешь? Я ж не знаю, что тебе сделаю, коснись ты её ещё раз без ведомых на то причин! Катись-ка ты… На отдых. Куда-то. Попрошу свою тётю выписать тебе, типа ты больной… На голову. И тебе срочно нужно лечение. — Катюх, но… — Я сказала, проваливай, — наотрез выпалила брюнетка, взяв мобильный со стола. — Уезжай домой, собирай свои вещи. И чтобы духу твоего на две недели не было в этом городе, понятно? — Понял, — понуро опустив плечи, я поплёлся к выходу. Кофе так и не допил. Не пришлось.