A Look into the Romantic Life of Jason Todd and Dick Grayson

Ты сидишь на диване и хмуришься, глядя на то, как он снует по квартире, подбирает мусор и старые окурки, подметает под журнальным столиком. Ты не предлагал ему жить у себя. Он не просил. Оно просто случилось. Ты бы хорошо оттрахал Золотого Мальчика, он бы переночевал у тебя, и это стало бы ритуалом. И ты бы привык завтракать в постели вместе, привык к смеху за стеной и даже к этому чертову пению в душе. И все больше и больше его вещей будут накапливаться в твоем шкафу. Никто из вас не планировал этого, но оно случилось, и сейчас он убирает гостиную, а ты сидишь и удивляешься, почему. Почему Золотой Мальчик, Дикки Грейсон, наследник миллионов Брюса Уэйна, хочет жить в этой дыре с тобой и твоим придурковатым рыжим лучником-соседом? Почему он отказался от отличной квартиры в хорошей части города, чтобы переехать к тебе на «Аллею преступлений»? Почему он согласился слушать полицейские сирены, лай собак и крики людей? Ты просто не понимаешь. Ты заметил, что он перестал двигаться — редкость для него — и просто пялится на тебя с выражением озабоченности на своем глупом и милом личике. Ты хмуришься. — Что? Он все еще выглядит взволнованным. — Что у тебя на уме, Сойка? *, — ты закатываешь глаза на прозвище, хотя, похоже, ты не можешь жаловаться. Ты сам дал ему немало прозвищ, которые намного хуже, чем эта птичья кличка. — Ничего. — Не лги, Джей. Ну же, выкладывай, — он ухмыляется, а ты вздыхаешь и сдвигаешься в сторону, чтобы он сел на диван. Ты сужаешь глаза и очень долго изучаешь его светлые голубые глаза, полные губы, смуглую кожу и темные волосы. В итоге ты издаешь разочарованный вздох. — Я не понимаю тебя. Он улыбается своей странной и глупой полуулыбкой, которая всегда умудряется выглядеть невероятно обаятельно. — Многие не понимают. Я — загадка. Ты снова закатываешь глаза. — Не в этом смысле, придурок, — он наклоняет голову вбок, и ты стонешь от недовольства, потому что не можешь выразить свои чувства. — Ладно, смотри, до меня просто не доходит, почему ты остался тут. Со мной. Ты смотришь на него; он выглядит невероятно удивленным, и ты начинаешь выходить из себя. — Ты мог бы как прежде жить в этой милой маленькой квартире, с которой тебе помог Брюс. В хорошей части города, в которой и должен жить Золотой Мальчик. Поближе к своим маленьким братьям и папочке, работе и бла-бла-бла, но ты собираешься приезжать на «Аллею преступлений» и жить вместе с двумя линчевателями в их квартире: вшивой, вонючей, холодной, грязной и со сломанным водопроводом. Потому что ты один их них. И я не понимаю. Выражение его лица смягчается, и твоя бровь изгибается. Ты знаешь, что сейчас будет. Он скажет что-нибудь действительно мягкое и веселое, а ты вроде как и вообще ничего не говорил. — Джей, мне не нужны все эти вещи. Мне не нужна отличная квартира в хорошей части города. Мне нужен ты. Это все. — Его улыбка становится шире, сверкает на лице. — Потому что я люблю тебя. Для меня дом — это ты. Ты в третий раз за сегодня закатываешь глаза, но чувствуешь укол привязанности к этому богатому ублюдку. Ты не можешь вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя нужным кому-то. Ты знаешь, он не ждет, что ты скажешь эти слова в ответ. Он перестал грустить по этому поводу, когда ты стал показывать это другими способами. Например, делая ему завтрак, или сидя и обнимая его на диване, вместо того, чтобы заниматься сексом. Или приглашая его на ужин, пусть это и вшивый бар, из которого вы оба уйдете с пищевым отравлением. Он знает, что ты любишь его. Так же, как и ты. И ты не можешь ничего сделать, но чувствуешь, будто он должен знать больше. — … тоже люблю тебя, птичка-Дикки. Он встал с дивана, когда ты выдавил эти слова из своего горла, и замер на полушаге. Медленно повернувшись к тебе лицом, он посмотрел на тебя с надеждой на лице, широко раскрыв глаза и рот, улыбаясь. Прежде чем ты понял, что происходит, он толкает тебя на кушетку и целует твое лицо. И тебе вдруг становится очень хорошо от того, что ты не понимаешь Дика Грейсона.