Ворота в небеса

      Синеватые кольца крутились под потолком. Ветер, влетающий в распахнутое настежь окно гостиничного номера, кружил легкие занавески, словно приглашал на тур венского вальса. В глубине комнаты стоял полумрак, только где-то в самой темной точке теплился маленький красный огонек. Тлеющий огонек вспыхнул яркой искоркой, и на несколько секунд осветил уставшие серые глаза, которые в красном отсвете сигареты казались совсем прозрачными. Лед, в котором отражается пламя. Арктические льды под заходящим солнцем. Взгляд был пустым.       Столько противоречивых мыслей, и одна больнее другой. Две пресловутые сущности человеческие – ангел и дьявол, две стороны «я». И этот непрекращающийся диалог вот уже много часов, эти бесконечные вопросы, этот спор, который разрывает голову. Выматывает душу, сердце. Кажется - все тело горит.« Почему не сказал о своих чувствах ? – Она была совсем ребенком. – А сейчас? Она выросла, давно выросла! – А сейчас я не нужен. Зачем лесть в её жизнь? У неё и так все хорошо, а тут я как снег на голову. – А ты уверен, что все хорошо? Что она счастлива и твои чувства ей не нужны? – Да! Она выходит замуж! Замуж – это не шутки, это не просто так! Она счастлива с Мишелем, раз хочет связать с ним оставшуюся жизнь! – А ты её об этом спросил? Может быть, дело совсем в другом! - Нет, не спросил! – Вот и зря! – Ну а в чем другом? – Да в чем угодно, в чувстве благодарности, к примеру, в жалости, в безысходности - в конце концов. – Бред! Аня не сможет без любви! – Бред ? Серьезно?! А откуда ты знаешь, какая она, без чего сможет или не сможет? Что ты вообще знаешь о ней? Ты знал её, когда ей было 14, когда ты, попросту испугавшись, оттолкнул от себя самого дорого человечка в своей жизни. – Я боялся причинить ей вред… - А сейчас готов без боя отдать лучшему другу. – Она сделала свой выбор. – А он у неё вообще был? Она же ничего не знает о твоих чувствах. – У нее был выбор. Ещё тогда, когда она признавалась мне в своей любви к Мише. – Ну конечно, а потом обнимала тебя. – Благодарность. – Почему ты никогда не хотел поговорить с ней ? Почему? Почему и сегодня просто ушел? – Как ты не понимаешь, я не хочу разрушать её жизнь. Я не хочу её жалости, я не хочу её вины. – Ты все решил за неё. Что стоит просто поговорить? Что стоит у неё самой спросить, счастлива она или нет. – Больно. – Так вон оно что! Ты попросту трус, Владимир Корф. Ты боишься быть отвергнутым! – Боюсь. Для меня это будет конец. – Значит лучше терзать себя всю оставшуюся жизнь и ждать непонятно чего? – Я не знаю. – Надежда – самообман. Узнай и иди дальше. Что тебе сейчас стоит поднять телефон и позвонить? Просто набрать несколько цифр? – Ничего.».       В комнате задвигалась тень. Красивая статная фигура, явно мужская, точеный силуэт, словно вырезанный из агата. Шинель, карман… телефона нет… А в памяти словно дыра, все цифры вылетели из головы. Даже номер отца… даже домашний… Молодой человек сжал голову руками – не помогло. Вспыхнул огонек зажигалки, снова задымила сигарета. Взгляд на часы – 3:40. Слишком рано чтобы звонить отцу.. « Что, скажешь не судьба? Не устал от самого себя? – Скажу не судьба. Сейчас скажу. Но, по прибытии в часть я позвоню непременно, а там будь что будет.»       Время приближалось к рассвету, а молодой человек не сомкнул глаз, принятое решение не давало покоя. В комнате было холодно, а впрочем, абсолютно ничего удивительного – распахнутое окно, а ведь на улице конец февраля. Владимир Корф вернулся в часть около 10 часов утра. Жизнь в части уже кипела полным ходом. То здесь, то там раздавались команды, козыряли проходящие мимо солдаты. Вот и его солдаты: Горшков и Ветров.       - Здравия желаем, товарищ старший лейтенант!- улыбки расцветили лица обоих, а Горшков добавил - С возвращением, Владимир Иванович.       - Здравия желаю, товарищи солдаты! - слегка ухмыльнулся командир. – Ребята, не знаете случайно, где сейчас старший лейтенант Романов?       - Так, домой он пошел. Он с наряда сменился пару часов назад. - Ответил Ветров.       - Спасибо ребята, свободны. – и Владимир пошел дальше.       - Задумал что-то наш командир. – вдруг сказал Ветров.       - Да с чего ты взял? – удивился Горшков.       - Взгляд у него – кремень. Настроен на что-то очень серьезное. Не случилось бы чего. – Ветров немного поморщился.       - Не, Кость. Все будет как надо. Наш Владимир не человек – скала. – Николай Горшков улыбнулся, и они с Ветровым, зашагали дальше.       Сначала к командиру, устав никто не отменял: прибыл – обязан доложиться, а потом к Сане. Вопросы службы разрешились быстро, подполковник приказал приступать к своим обязанностям завтра. Теперь к Романову. Все решить раз и навсегда…       Сашка, Сашка – лучший друг. Спасибо, что ты ни о чем не спрашиваешь. Александр и в самом деле не задавал лишних вопросов, когда появившийся в дверях Корф попросил телефон. Пару дежурных фраз приветствия и сразу к делу. « Саня, мне нужен твой мобильный. Свой потерял, а мне срочно нужно позвонить.» И Романов без вопросов выполнил просьбу друга. Владимир вернулся другим. В его глазах горел огонь, настоящее белое пламя, которое Александр не помнил уже, когда видел в последний раз, временами появлялись искры, но это явление было кратковременным. А тут настоящий пожар. Это и радовало и пугало одновременно. От него веяло решительностью, слишком похожей на безумие. После такого можно либо взлететь, либо разбиться. Лихорадочный блеск в глазах, немного дрожащие пальцы и уверенность. Владимир прошел в комнату, а Александр в кухню – ставить кофе и доставать коньяк.       Номера… как много их в телефонной книге. « Анна Корф».Палацы дрогнули,в груди разлилось тепло.И почему Сашка так записал? Анна Корф. Если ты захочешь, Анечка, то так и будет, слово офицера.Домашний телефон, пальцы по кнопкам и длинные гудки… и куча вариантов разговора «Привет – это я!» , длинные гуд… - Алло! – Владимир даже не сразу понял, что трубку кто-то снял. Может, ему показалось… - Говорите! – голос ведь мужской…       - Могу я услышать Анну Платонову? – а голос начинает дрожать, колоть горло, хрипеть. Пальцы холодеют.       - Кто её спрашивает? – сколько власти и уверенности. А ещё… раздражения.       - Знакомый. – что ещё сказать , ведь почти правда. И ещё где-то за гранью крохотная… надежда.       - Сожалею, но ничем не могу помочь. Анечка спит, и будить её я не намерен. Если вы…- Владимир повесил трубку… Глаза закрылись, губы задрожали. Вот и все.« Ну что, ты доволен? – Но ты же не с ней говорил. – Твою мать, да какая теперь разница вообще?! Это был её мобильный! И это она сейчас спит непонятно в чьей постели, и этот Некто будить её не намерен! – А все же… - Всё! К чертям собачим! Ей и так хорошо !А мне плохо. Да мне плохо! Выходит замуж – пусть! Совет да любовь!»Только сердце не успокоить, только рвется все внутри, только хочется орать во всю глотку, только…       Александр зашел в комнату и окаменел. Да что вообще происходит? Владимир опять был другим. Бледный как молоко, сжатые губы, зажмуренные глаза и телефон на полу. Саня аккуратно подошел и поднял мобильный – на дисплее « Анна Корф»…Вопросов больше не имею… только один… а впрочем, ответ на него был перед глазами. Романов аккуратно тронул друга за плечо, Владимир открыл глаза и Александру захотелось впечатать кулак со всей силы в стену. Он сгорел. Он разбился, раскололся, сломался… Та безумная решимость, безумная надежда покончила с ним, так сразу не задумываясь… в упор с двух метров. Ничего не говоря, Александр провел друга в кухню. Коньяк – не то. Бутылка с прозрачной жидкостью – то, что нужно. Целый стакан.Пей, Володя! Сейчас это нужно… после поговорим. Владимир выпил …вот так молча, залпом, не закусывая. Молчали. Александр не знал, сколько прошло времени, когда Владимир пришел в себя. А потом был рассказ в общих чертах. Но даже нарисованная штрихами картинка все объяснила «Свадьба. Анна выходит замуж за Мишку.» И это вызвало недоумение у Александра. С чего вдруг? Ведь чуть больше недели назад он разговаривал с Мишелем, и о свадьбе речи не было. .. Они ещё долго пили, говорили о чем-то, а к вечеру Александр заставил Володю поспать.       Утром снова был другой Владимир. Вернее вернулся, тот который был до командировки, только из глаз исчезла легкая грусть – только холод, только лед, где нет места эмоциям.       Есть такое лекарство – работа. А для Владимира – служба. Ротой в его отсутствие командовал старший лейтенант Мордва – командир 2 взвода – неприятный человек, жутко завидующий « молодой выскочке с большой волосатой рукой папаши – генерала». Да и как такое возможно, не имеющий особых заслуг, не воевавший, и в свои 24 – уже старший лейтенант, командующий ротой. А он – Мордва – в 28, прошедший Чечню – тоже старлей, и вынужден подчиняться этому мальчишке. Ну и где справедливость? Мордва плевался желчью и строил самые грязные догадки, а все было предельно просто. «Старший лейтенант» - это звание Владимир получил по окончанию Рязанского военного. Правительство затеяло какую-то реформу в сфере военного образования, и по этому все выпускники военных вузов 2002 года по окончании получали не лейтенанта , как предшественники, а старшего лейтенанта. Буквально на следующий год эту программу свернули, и все вернулось на круги своя, а Владимиру Корфу и его однокурсникам просто повезло. По окончанию ВУЗа Владимира отправили служить в воинскую часть № 32515, Черёха, Псковская область. Теперь его место службы - 6 рота 76-го батальона 104-го гвардейского парашютно-десантного полка 76-й гвардейской воздушно-десантной дивизии. Командир первого взвода… Служба идет своим чередом, и молодой старлей становится лучшим командиром в роте. С отличием законченное училище, замечательные отзывы командиров и преподавателей, образцовый взвод, и через год – он командир роты. Солдаты уважали и ценили его. Молодой командир умел подчинять себе, не унижая при этом, под его командованием хотелось служить, и служить хорошо. Да, как говорится « не все в этом мире гладко» и разного рода «косяки» случаются со всеми, но старший лейтенант умел их решать, и решать по-человечески, а не по-волчьи.       Вот почему Горшков и Ветров обрадовались, увидев командира. Слишком разными были Мордва и Корф, и слишком разным было отношение каждого к солдатам.       Вот и закончилась зима. Завтра первый день марта. Наступает критическое время, по словам отца. Активность ожидается в марте – апреле. Новая война, и в бой пойдет десант. Владимир смотрел на медленно ползущие по реке льдины. Сегодня у него выходной – и он решил съездить в Псков. Иногда он выбирался в город, когда хотел побыть один. Думать не хотелось, а хотелось наблюдать за мерным теченьем.Только вода, только покой. Черные полыньи уже отчетливо видны, их становится все больше, и они разрастаются с каждым часом. Сегодня на улице уже + 5 по Цельсию, и 41 по Фаренгейту… В этом году ранняя весна. Снег уже начал таять, а через пару дней исчезнет совсем… и « Все тайное становится явным».В кармане зазвонил мобильный. « Володя, мухой дуй в часть. Смирнов тебя ищет. Очень срочно!» Романов.       Дорога обратно - на такси, холодное предчувствие « Началось» где-то под кожей , а в голове, настойчиво, молоточками о внутреннюю сторону черепной коробки « Кавказ», и словно эхом в голове слова отца «… Кого конкретно – решит ваше командование, но в том , что будет именно ВДВ сомнений нет. Их будет усиливать спецназ ГРУ. Все это решится в ближайшую неделю, полторы.» Все верно отец. Время вышло. Они решили. КПП, штаб и настороженный взгляд Сашки в дверях: «Разнарядка пришла из округа. Одну роту отправляют в Чечню».Стук в дверь:       - Разрешите?       - Входите, Корф .- подполковник был напряжен, и Владимир это видел.       - Товарищ подполковник, старший лейтенант Корф по вашему приказанию прибыл. – как положено по уставу.       - Садитесь, Владимир Иванович. Перейдем сразу к главному. Вы готовы к серьезному разговору? – молодой человек едва сдержался чтобы не усмехнуться, но до конца не смог.       - Я всегда ко всему готов. – Владимир присел за стол совещаний, Смирнов устроился напротив.       - Что ж, немного самонадеянно, но обоснованно. - Полковник перевел дух – Так вот, Владимир Иванович, командованием военного округа приказано нашей части откомандировать одну роту в Чечню. Временно. Срок командировки — три месяца с момента прибытия. Возможны и изменения. – Полковник снова остановился. И посмотрел на молодого офицера мягко, по-отечески. – Володя, по всем показателям самой боеспособной ротой является шестая. Та, которой командуешь ты. – Он снова остановился. Ему не шли слова. – Я говорил со всем офицерами, и все подтвердили - 6 рота – лучшая по всем показателям — от личных, профессиональных качеств командира до подготовленности самого последнего бойца в строю.       — По моему, товарищ подполковник, вы идеализируете ситуацию. В подразделении, подчиненном мне, достаточно проблем, до окончательного решения которых еще очень далеко. – Владимиру была приятна похвала, но он признавал только правду.       — Может быть. Но ты работаешь и решаешь их. И тебе уже многое удалось. – Подполковник снова остановился. Сердце кровью обливалось, глядя на этого мальчика. Как человек, он не хотел, чтобы его коснулась война, но как офицер и солдат – обязан был признать – он лучший. И по этому набрав в грудь побольше воздуха, чеканя каждое слово, произнес - Исходя из всего сказанного, я принял решение доверить выполнение боевой задачи вам, Владимир. У вас есть особое мнение?       — Никак нет, товарищ подполковник. Я – офицер, знаю, что такое приказ. Моя задача выполнить приказ, и я выполню, на сколько это будет в моих силах. – в голосе Владимира звенел метал.Не смотрите на меня так, товарищ подполковник, я знал об этом раньше вас, а после последней встречи с отцом был уверен – нашу семью это не обойдет стороной, вот она наша фамильная интуиция.       - Достойный ответ. Да , я от тебя другого и не ждал. – выдохнул Смирнов. И сразу весь как-то засуетился – Тогда ближе к делу. Ты можешь вывести из подразделения людей, которым не доверяешь или считаешь непригодными по разным причинам, и подобрать замену из других подразделений. Сегодня командиры рот доведут до сведения личного состава имя командира и цель создания сводной роты. Списки лиц, желающих добровольно отправиться в Чечню, будут у тебя завтра утром. Своим скажешь сам. Окончательное решение по личному составу принимаешь ты, Владимир. И на это у тебя два дня начиная с завтрашнего утра. Через два дня списки личного состава должны уйти в округ. На третий - подразделение отправится на полигон, в учебный центр, для почти месячной подготовки. Целенаправленной и индивидуальной. Занятия будут проводиться по планам оперативного отдела штаба округа. Ну а затем, собственно, сама командировка. Если вдруг возникнут вопросы, обращайся сразу ко мне, ибо с сегодняшнего дня твое подразделение выводится из-под управления батальона, и на период подготовки будет являться отдельным, подчиненным непосредственно мне. Вопросы будут?       - Нет вопросов, товарищ подполковник. Разрешите идти?       - Идите, товарищ старший лейтенант. - Владимир поднялся, козырнул и вышил – Иди, мой мальчик, и помогай тебе Бог!       Как причудливо складывается колода карт. Не одного из Корфов Кавказ не обходит стороной. Судьба…       В 14:00 Владимир приказал построить личный состав роты перед казармой. Он смотрел в глаза солдат и понимал, что ему предстоит сказать, наверно, самые важные слова в своей жизни.       - Товарищи офицеры, прапорщики, сержанты и солдаты! Я собрал вас для того, чтобы объявить, что в скором будущем нашей роте предстоит выполнение боевой задачи в Чечне. В чем она будет выражаться ещё неизвестно. Но какой бы она не была, нам предстоит одно – воевать. И вы должны понимать – что такое война. Набирают только добровольцев, поэтому каждый из вас должен принять решение самостоятельно. Я никого не хочу заставлять, поэтому как говориться «Каждый выбирает по себе» Идти с ротой или остаться здесь – решение за вами. Не принимайте решения скоропалительно – такие решения могут дорого стоить, поэтому даю время все обдумать – время вам до 8:00. Завтра с 8:30 я буду беседовать лично с каждым в канцелярии роты. Решившим пойти со мной нужно написать рапорт. Те, кто сомневается в себе, лучше откажитесь. Так будет честнее и по отношению к себе, и к товарищам, ибо на войне слабость одного может привести к трагедии многих. У меня все. Командирам взводов — личный состав ничем не отвлекать. Разойдись!       Солдаты стали медленно расходиться, а Владимир думал – как круто поменялась жизнь. В глазах Романова застыло странное выражение: подозрение, легкое удивление, понимание, мелькнул даже ужас.Нет, Сашка, не о том ты думаешь. Я свой выбор сделал, а ты подумай. Война с отцом это не повод подставляться под настоящие пули. О Наташке подумай, в конце концов! Не смотри на меня так. Не смотри, Саня, я не смертник, не самоубийца, я не еду туда искать смерть. Если судьба – она сама меня найдет.       Домой. Всем нужно подумать, да и нам с тобой тоже. Но тебе не место на Кавказе. Молодые офицеры прошли через КПП и Романов не выдержал.       - Володя, ты, что знал об этом раньше? – зришь в корень, Романов.       - Знал, Саня. – Брови Александра подскочили, рот перекосился гримасой, - Вернее не совсем так. Помнишь письмо , которое ты мне привез от отца? – Романов кивнул – Так вот, отец тогда писал, о том, что с весны театр войны на Кавказе развернется вновь. А когда я был в Питере, отец сказал, что отправят в Чечню ВДВ, а кого – решится в ближайшую неделю – полторы. – Владимир ухмыльнулся – Как видишь, он оказался прав.       - Но ты не мог знать, что это будешь именно ты! – Романов смотрел с непониманием.       - А я и не знал Саня, просто после твоего сообщения - появилось предположение ,а после твоих слов у штаба - задачка сошлась с ответом.       - Я поеду с тобой ! – выпалил Александр.       - Не пори горячку, Саня. Ты вообще офицер связи – тебя все это мало касается. Да и о Наташке подумай. Я как друга тебя прошу , подумай, тысячу раз подумай! – молодые люди как раз дошли до дома Корфа. Владимир заглянул в глаза друга. Горячность, которая с годами никуда не исчезла! Сашка, Сашка…       - Сам-то ты думал? – задал риторический вопрос Александр.       - Я другое дело. Судьба у меня такая, наверное. – Владимир улыбнулся. – Подумай, друг!       Офицеры попрощались. Глухо хлопнули ключи об полку, тусклый свет в коридоре. Тишина. Взгляд на часы 22:00. Отец ещё не спит. Лучше скажу я. Приглушенный свет, телефон в комнате… вереница из цифр…два длинных гудка…       - Алло! – родной уверенный голос.       - Здравствуй, отец. – немного усталое, но не менее твердым голосом       - Володя ? Что-то ты поздновато. – настороженность, и вопрос в самую точку – Что-то случилось? – почти утверждение.Что такое, Володя? Ты ведь никогда не звонишь в такое время, ты вообще не любитель разговоров по телефону.       - Нет, ничего. – ухмылка, которую отец не увидит.- Ты не занят?       - Нет. Собирался чаю попить. – Что же ты тянешь, мой мальчик. Ну, к чему все эти дежурные вопросы, впрочем, я сам тебя так воспитал.       - Понятно. Знаешь, отец, а интуиция в нашей семье – действительно сильная штука. – голос немного дрогнул. В груди разлилось чувство тревоги. Что случилось, Володя ?       - А можно поконкретнее? – что-то билось на задворках сознания.       - Я нашел то звено, которого тебе не доставало в цепи «Оперативные данные – военные действия – победа»… - мысль ещё не оформилась, но сердце забилось быстрее … Сынок, неужели… - Это –Я, отец. – наотмашь, хлестко, беспощадно. Отец молчал. А сын продолжил. – Ты очень точно определил срок – неделя. Они решили. – отец понял все. Командование ВДВ решило, кого будут посылать.       - Когда? – не нужно было объяснять.       - Где-то через месяц. Через 2 дня торжественное построение, потом в учебный центр, а уже оттуда…       - Понятно. – и снова в трубке тишина. Секунды кажутся минутами, минуты часами – все относительно.       - Володя, ты уверен? Уверен что сможешь ? – напряженное молчание.       - Уверен, отец. Я смогу. Я же Корф! – Метал в голосе. Мой мальчик! Короткий выдох.       - Хорошо. Я верю в тебя, сын! – Я верю в тебя. Значит такова наша судьба, сынок. И тебя она не обошла стороной. Мальчик мой, только Живи! Живи – Владимир Корф!       - Спасибо, отец! Спокойной ночи.       - Спокойной ночи, Володя. – короткие гудки… Я обязательно приеду, Володя.       Иван Андреевич Корф встал с дивана и прошел в библиотеку. Он долго отодвигал книги, пока не нашел, то, что искал. Переплет из дорогой кожи, сильно пожелтевшие страницы.       – Я обязательно приеду, Володя. И кое-что тебе привезу. Иван Андреевич открыл титульную страницу и провел пальцами по выцветшим от времени строчкам « Владимир Иванович Корф. Дорогами Кавказа. 1837 -1838»