Tears wait/Слёзы подождут

"Русский человек всегда был загадкой для иностранца."       Дорога, бесконечная дорога, эти уже совершенно приевшиеся пейзажи серых скалистых гор, словно нарубленных кем-то специально, а не созданных природой. Серое пасмурное небо, словно туманное облако, прилипшее к голубизне небес. Постоянно повторяющиеся деревья, в основном ели, да ободранные, голые, болезненные берёзы. Они тоже устали от войны, они плачут, они просят человека, умоляют его, кричат: «Остановись! Прекрати!». Но тот думает лишь о себе, о своих целях. В чём же цель терроризма? Зачем всё это? Неужели на Земле действительно есть люди, которые жаждят смерти… которыми действительно управляет злость, злость ко всему…к людям, миру…       Целый час, а может и два, ничем неприметная машина двигалась по скользкой и мокрой дороге. На горизонте изредка появлялись какие-то непонятные силуэты с оружием и приходилось останавливаться, а бывало и наоборот ускорять ход авто. Бак пустел, не успев начаться, хотя не так уж бензина было и много на начало поездки. Нужно было подзаправиться, но где? Я не имел на это ни малейшего понятия, ведь, честно сказать, мне было почему-то так страшно внутри, что я позабыл даже место, в которое меня с Роучем отправили. Сердце колыхалось в груди, отдавая сильными ударами то в живот, то в горло, да так, что сводило дух и казалось, что в лёгкие что-то попало, но нет, там было всё нормально, хотя нельзя было сказать, что я не болел. Нос был заложен уже с того момента, как я двинулся по дороге, по коже изредка бегала мелкая «знобическая» дрожь, а в ногах чувствовалась эта лёгкая болезненная слабость. Казалось бы, чего теперь волноваться, ведь я остался жив, еду себе почти в тепле, немного мокрый, ведь это всё терпимо....Но вот куда я еду? Зачем еду? Смогу ли я отомстить в одиночку? Встречу ли когда-нибудь людей, которых знал прежде или буду навечно заперт в этих рамках долга и чести? Останусь ли я жив? Закончится ли война? Смогу ли я начать жить по новой после всего случившегося? Все эти вопросы без конца крутились в моей и без того напуганной, усталой, но в тоже время такой уверенной голове. Пришлось даже съехать на обочину от очередного приступа неожиданно начавшейся истерики. Заглушив двигатель, я ударил по рулю руками, положил те на руль, а на них голову. Вновь послышались довольно ощутимые всхлипы, но я не плакал, не обронил, ни слезинки, видимо тех просто уже не осталось в моём организме. Я даже попытался заплакать, чтобы хоть как-то убрать это напряжение, накопившееся в голове, ведь та как будто потяжелела изнутри. Помню, какой-то психолог говорил, что лучшее лекарство от нервов – это смех или плач, но нет, слёзы никак не лились, а смеяться уж точно не хотелось, поэтому пришлось забить болт на эти никчёмные попытки и продолжать тупо нервно всхлипывать от нестерпимой душевной боли. В голове опять всплыли картинки прошлого, вспоминалось, как на начало службы в спец. подразделении меня уже готовили к тяжёлым задачам, которые ты по уставу обязан выполнить, не смотря ни на что… Ох уж эти опыты, проводимые над ещё совсем молодыми и не очень солдатами, вроде тогдашнего меня. Эти тупые вопросы, задаваемые майором настолько быстро, что ты и моргнуть не успеешь, а им уже ответ подавай. Ладно если бы это были простые вопросы, но ты и понятия не имеешь верно там или нет, как же всё это давило на мозг. Ну и конечно, как же без физ-психологических испытаний, без них никак, но они в отличие от дурацких вопросов, хоть чуточку, да помогают взять себя в руки.       Я открыл красные напряжённые глаза и почувствовал, что нос как будто набух, а вниз начали течь капли. Я притронулся указательным пальцем до области под носом и посмотрел на руку. Из носа шла кровь. - Просто замечательно.- Я понимал, что с одной стороны медицинской точки зрения это хорошо, поэтому не стал препятствовать процессу, происходящему в моём усталом организме. Просидев минут пять в полной умиротворенной тишине, я собрался с силами, завёл двигатель и монстр-машина двинулась далее вдоль тленных скал и таких же мрачных деревьев. Погода начала меняться и, признаться, не в лучшую сторону. Мало того, что дорога и без того представляла из себя огромный, но не глубокий, ручей, дак ещё и заморосил небольшой дождик. Стало зябко и сейчас бы не помешала хотя бы штатная печка, но та была не в лучшем своём виде, поэтому пришлось ехать всё в таком же холоде. Изо рта уже начинал идти пар при каждом выдохе, а дрожь пробирала до костей, покрывая тело мелкими, но неприятными мурашками. Челюсти немного вздрагивали, изредка стуча зубами.       Машина продолжала ехать с равномерной скоростью по извилистой, скользкой и мокрой дороге. Все казалось уже настолько приевшимся и спокойным, что я попросту потерял внимание и вёл автомобиль, словно какой-нибудь дальнобольщик в мирное время, но не тут-то было. Стоило мне проехать очередной поворот, как я заметил в зеркале заднего вида три машины, догоняющих меня. Чтобы понять, насколько это было «везением», нужно просто представить погоню трёх довольно быстрых военных авто с полным баком и людьми с таким же боезапасом, сидящих внутри, за одним УАЗом с почти пустым бензобаком и с небольшим количеством оружия, за которым, кстати, нужно ещё тянуться, но к сожалению делать это нечем. Левая рука не способна что-либо выполнять после вчерашнего ранения. Ну а для полного погружения в мир хардкора, нужно просто представить в своей голове скользкую, мокрую извилистую дорогу в горах, с кучей неожиданных так сказать резких поворотов и кучей, я бы даже сказал не кучей, а целой бесконечностью крутых обрывов. Такой безысходности, давно не испытывало моё внутреннее «я». Казалось, что всё конец, теперь мне теперь уж точно не отвертеться, а может всё-таки не казалось? Я вновь начал материть всё и вся, пытаясь оторваться от буквально неизбежной смерти, как говорится «попытаться всё-таки стоит». Дождь начал барабанить по стеклу и крыше с безумной силой. - Почему сейчас блять?! Сука! Я блядь ненавижу! Ааа!- С этими отчаянными криками я мчал вперёд на монстр-машине, вглядываясь на опасную дорогу.- Откуда здесь блядь столько воды?!- Продолжал орать я, дабы то ли успокоить себя, то ли придать себе сил для того, чтобы смыться от плохих парней, которые уже открыли бешеную стрельбу по мне. Неужели, они действительно поняли, что я не какой-то там простенький солдатик, вот это неожиданность! Где-то позади моей машины послышался какой-то свист. Я на секунду взглянул на зеркало заднего вида, что было с моей стороны, и заметил, как серый Уазик, примерно такой же, как и мой, слетает вниз с окровавленным лобовым стеклом, оставляя за собой лишь черные следы шин. Я ничего не понял, поэтому сердце застучало так сильно, что пульс не просто отдавался в виски, он буквально душил меня, хотелось вырвать себе кадык и закричать ещё и ещё… Я кричал, пытался по крайней мере… Но голос мой был охрипшим, горло раздирало в ужасной боли, глаза мои налились краснотой от напряжения, капилляры полопались, поэтому хотелось сомкнуть веки, чтобы не чувствовать боли.       Стрельба позади продолжалась, салон знатно изрешетило пулями, я сидел, пригнувшись, поэтому практически не видел дороги. Меня трясло, колотило, как какого-то кролика, они же ведь вечно трясутся? О каком-то психологическом состоянии говорить уже было нельзя, его попросту не было. Сейчас существовал только страх… Да, я действительно боялся, но не за свою жизнь! Сейчас я чувствовал, как медленно исчезает моя мечта отомстить… Именно этого я боялся, я боялся не отомстить за Роуча, за мир, за себя… Один из автомобилей начинал потихоньку не просто приближаться ко мне и нагонять, а буквально ровняться с моей машиной, находясь ближе к скале и продолжая решетить мой УАЗ, другой же до сих пор стрелял мне по колесам, находясь позади. Тут-то я и смекнул, что со мной хотят сделать эти уроды, но не успел я опомниться, как ехавшая позади машина вдруг начала сбавлять скорость. Я вновь краем глаза посмотрел на зеркало заднего вида, опять кровь… «Неужели у них головы взрываются, да ну, это уже бред какой-то… Не может вот так просто взорваться голова, хотя моя сейчас испытывает похожие со взрывом ощущения…» - Шептали мне мои мысли и я отвлёкся, я мать его, отвлёкся. Зачем я это сделал?! Мало того, что стрелок из отстающей машины попал мне в шину левого переднего колеса, дак ещё и тот «монстр», что был справа, сработал, словно по команде, пихнув меня к обрыву. Все, что я успеваю сделать, это резко распахнуть дверцу и оттолкнуться от своего, казалось бы, спасительного монстра-авто. Лететь пришлось недолго, в отличие от УАЗа, который всё ещё падал вниз, крутясь и разваливаясь при каждом ударе. Секунда и послышался громкий бабах, освещающий всё вокруг оранжево-жёлтым светом. Ну вот…надежды рухнули, а ведь я так надеялся на то, что отомщу всем этим ублюдкам за всё, что они сделали. Но видимо не суждено. Я упал сначала на больную руку и тихо, уже бессильно всхлипнул, удержаться даже в мысли не пришло, поэтому полетел ниже и ниже, и ниже. Боль была похожа на то, как будто примерно пять-десять человек бьют тебя кувалдами по телу. Я продолжал падать, в глазах сверкали яркие вспышки, а тело совершенно перестало чувствоваться, боль парализовала его и теперь я чувствовал только её. Падение моё длилось не больше десяти секунд, но испытал я такую боль, которую не испытывал ещё никогда. Сознание совершенно потерялось в галлюцинациях и сплошных ударах. На голове почувствовалось что-то тёплое, даже горячее и влажное, но я уже ничего не понимал, поэтому не мог даже сообразить кровь ли это или просто грязь. Глаза мои были закрыты от бессилия. Лицо выражало лишь искажённую гримасу боли. Последний удар пришёлся на уже отбитый до онемения живот, я влетел в холодную воду горной реки «блинчиком», шлёпнувшись об воду. По телу пробежали спазмы адской боли и холода. Я находился в сознании ещё секунд двадцать, слышал выстрелы откуда- то сверху, с той горной дороги, чувствовал, как холодное бурное течение несёт меня с огромной силой вдоль скал, переворачивая и мотая в разные стороны. Я жадно хватал воздух, всё ещё пытаясь ухватиться за ниточку жизни, но затем почувствовал резкое облегчение и приятное тепло, разлившееся вокруг…

***

      Я очутился у себя в комнате, здесь было уютно, я вновь видел маму…-«Неужели теперь точно?»- На удивление моё сознание было спокойно и голос, прозвучавший так звонко в моей голове, находился в таком же спокойствии, но при этом мои суставы начали немного тянуться, вокруг всё переливалось сначала под солнцем, а потом стало становиться всё бледнее. Я только хотел присесть, как мама подозвала меня к себе, я посмотрел на неё и подошёл, она говорила мне что-то, но я её не слышал, уши мои как будто были залиты водой. Лицо женщины начало искажаться, она схватила меня и начала трясти, бить в грудную клетку кулаками, тело начало сводить в непередаваемых судорогах. Каждую конечность выворачивало наизнанку. Сейчас я начал слышать какой-то шёпот, но до сих пор не понимал, что же происходит. Я начал хвататься за конечности, дыбы умирить свои боли, но те становились всё сильнее, спину свело окончательно, мать продолжала бить меня и кричать, сейчас я отчётливо расслышал её крик: «Очнись, мать твою!» Голос такой…непонятный…с акцентом….Странно, что мама кричит так…Она бы никогда...

***

      Но не успел я обдумать эту мысль, как всё вокруг начало трястись, стены в моей комнате заходили ходуном, послышалось, как колотится моё сердце, становилось всё больнее и холоднее телу, оно исказилось в спазме. Я почувствовал ком в груди, комната вокруг скрутилась при мне, я упал, ударившись об пол и, перед глазами резко вспыхнула яркая вспышка. Изо рта, словно безумный гейзер, выплеснулась холодная вода, создавая ещё больший дискомфорт, хотя куда уж больше. Я закашлялся, не в силах остановить этот кашель, глаза мои приоткрылись и сщурились. Я тихо выл от боли, находясь полуобморочном состоянии.       Послышался чей-то монотонный голос со стороны, разобрать сказанное, я был не в силах, я в принципе был не в силах. Кто-то наклонил мне голову и, остатки воды вылились из моего организма, я наконец сделал вдох, этот блаженный и такой болезненный вдох. Рядом слышался шум горной реки, чириканье птиц и гул холодного ветра. «Я жив! Неужели?!»- Именно эти мысли крутились в голове, но не долго, ведь после прекрасного наполнения легких воздухом, последовали ужасные, ломящие всё тело боли, меня вновь затрясло. Я застонал и сжался так, как только мог. Казалось, что сейчас я похож на кусок мяса, из которого решили сделать неплохую отбивную. Я почувствовал, как кто-то прошёл рядом, но посмотреть, кто это был, я не смог. Тело сейчас находилось в положении эмбриона от жуткой боли, которую я был не в силах остановить. Я почувствовал, как тряпку, на которой лежал, куда-то волокут, следовательно и меня вместе с ней. После этого в ушах начали раздаваться шуршание и чьи-то напряженные всхлипы, видимо я оказался тяжелым для того, кто тащил моё больное тело. Мелкие и колкие камешки, попадающиеся на пути, вызывали у меня панически режущие боли. При каждой таком камне, я сжимался всё сильнее и издавал странные звуки, похожие на хрипящие стоны. Наконец, движение прекратилось и я с облегчением вздохнул, лёжа всё также без малейшего движения, чтобы не нанести себе ещё больший вред. Спустя минут пять или десять в ушах чётко прозвучал хруст горящих веток и травы. Я начал крутить в голове варианты, кто же был моим спасителем, может тот оказался вовсе не спасителем? Может меня хотели пытать, что бы выбить информацию? Мои размышления длились не долго, вот опять этот «кто-то» взялся за тряпку и подволок меня к огню, я даже напугался, но всё обошлось, кажется тот, кто спас меня, пока не желал мне смерти. Шаги незнакомца казались такими тихими, он оказался совсем рядом, присел и аккуратно укрыл меня солдатским шерстяным одеялом, не выронив ни слова. После этого тот вновь отошёл куда-то и начал шуршать, всё также, почти бесшумно. Моё любопытство не давало мне покоя, как и ядерная боль. Я хотел бы посмотреть на спасителя, чтобы иметь хоть малейшее представление о том, что меня ждет, но в итоге, я всё ещё оставался в полном незнании. Я стал ждать, когда же незнакомец подаст хоть малейший звук, но тот продолжал вести себя тихо, как настоящий охотник, выслеживающий жертву. Сознание начинало плыть, а я вырубаться, но спать я не хотел психологически. Я боялся последствий, хотя куда уж хуже…. Физическая же часть организма настаивала на своем и буквально пинками отправляла меня спать.       Наконец совсем близко послышались очередные шаги, кто-то присел рядом, поставив на землю какую-то железную коробку так, что содержимое этой коробки немного громыхнуло, выведя, тем самым, меня из уже полусонного состояния. Спаситель попытался разогнуть меня и, я не стал сопротивляться. Если человек действительно хотел меня спасти, то нужно было просто слушать его и выполнять то, что тот хочет, таковы уж правила жизни. Я приоткрыл глаза, чтобы рассмотреть незнакомца, но это мне не удалось, как только меня разогнули, я вновь зажмурился от накрывшей моё тело боли. Незнакомец аккуратно обработал мою голову и начал обматывать ту, я же, в свою очередь, всё это время лежал с закрытыми глазами, сжимал челюсти и выл. После обработки раны на голове, незнакомец убрал тёплое одеяло, я покрылся мурашками, которые стали отдавать болью в каждую клеточку организма. Столько ощущений я ещё никогда в жизни не испытывал, это было ужасно и я мечтал, чтобы больше такого не чувствовать никогда. Сейчас я даже начинал завидовать Роучу, который уже давно не мог испытывать таких «ярких» ощущений.       Незнакомец, тем временем, разрезал ножом мой мокрый свитер и отбросил в сторону, я почувствовал, как в руку вошла игла, дёрнулся, но меня придержала рука спасителя, тот что-то сказал, я начал отрубаться, но резкое пробуждение подкралось незаметно, после неприятного запаха, исходящего от ваты. Мне вкололи какие-то вещества ещё раза два, а после начали обрабатывать и ощупывать тело. На удивление боль немного ослабла, видимо содержимое шприцов ослабило её. Правда когда дело дошло до ноги, то я вскрикнул, как щенок, а нога отозвалась травматическими пульсациями. Голос спасителя, я вновь не расслышал из-за своего стона. Тот взял меня за ногу и, я услышал резкий хруст сухожилий, а затем почувствовал, как будто всю конечность пилят бензопилой. Я взвыл, но боль в ноге начала сходить на нет. Очередной укол? Тот, кто лечил меня, взял коробку и накрыл моё больное тело одеялом, оставив лежать в тишине и тепле. Рядом с огнём, да под одеялом, было действительно тепло. Да, сейчас на мне не было ничего, кроме трусов, зато сухо. Становилось всё теплее, поэтому неудивительно, что я начал отрубаться, ведь боль, которая мучила меня последние часы, сходила до нормального уровня с супер хардкорного, поэтому глаза слипались всё сильнее. Сейчас это казалось раем и вот, спустя минут пять, я отрубился, забыв уже обо всем.       Проснулся я, казалось, как только уснул. Сны мне не снились, поэтому ночь пролетела в тепле довольно быстро. Живот мой заурчал от приятного запаха, исходящего откуда-то со стороны. Я, не спеша, повернул голову в сторону огня и увидел спасителя, тот сидел по другую сторону костра, сливаясь с языками пламени. Он, не торопясь, поедал свою похлёбку, это всё, что я понял. Незнакомец доел и отставил железную миску в сторону. Тот заметил меня, я встретился с ним взглядом, хотя сквозь огонь, толком этого не понял. - Уже очнулся?- Послышалось от спасителя. Это было сказано на русском, но удивило меня не это… Произнёс это женский голос, я был уверен в этом на сто процентов, поэтому округлил глаза от удивления. Женщина? Серьёзно? Что она тут забыла? Я давно не встречал военных девушек, можно было даже сказать, что почти никогда не видел.- Чего глаза вылупил? Есть хочешь?- Незнакомка приподнялась и взяла миску, она налила в неё похлёбку. Я не понимал ни слова, что она говорит, это поставило меня в ещё больший тупик. Та же продолжила свою речь, совершенно игнорируя мой кашель и удивленные глаза.- Я удивляюсь, как ты вообще выжил, думала скорчишься ночью.- Девушка присела рядом и потрогала мой лоб, руки у неё были ледяные, либо моя голова супер горячая. Спасительница окунула ложку в похлёбку, я попытался приподняться, но только попытался.- Не геройствуй, мне наплевать, открывай рот и жри.- Сказала она, но я её вновь не понял.- Ты что глухой? Рот открой.- Она похоже поняла в чём дело и её уст прозвучало.- Ясно…- Та посмотрела на меня пустым взглядом, не выражающим никаких эмоций. Спасительница имела русый оттенок прямых волос, кое-где проглядывались светлые белёсые локоны. По левую сторону была заплетена небольшая косичка, которую украшали маленькие перья, как у индейцев. В остальном волосы лежали на плечах серого солдатского свитера. Черты её бледного лица были плавными, голубо-серые глаза усталые и немного напряженные, брови овальные и расслабленные. Она имела прямой аккуратный нос, кончик которого был немного вздернут вверх. Именно так я представлял русских девушек, о которых так часто рассказывал нам Николай, её словно взяли из моего представления и слепили из пластелина. Отличительная деталь, которая сразу попалась мне на глаза, это небольшой шрамик на левой брови. Но размышлять о внешности и осматривать девушку пришлось недолго. Она приоткрыла рот, изобразив то, что должен сделать я, и приподняла ложку. - Ням-ням… Давай жри.- Девушка буквально впихнула в меня похлёбку, та имела немного странный вкус. Такого я точно не ел, не то чтобы это комплимент повару, но еда действительно была в меру посолена и в меру поперчена, если вообще поперчена. Лично у нас такого обычно не выдавали никогда. Я сразу ощутил отчётливый вкус кроличьего мяса и ещё чего-то непонятного мне. По цвету еда была тёмного оттенка, наверняка за счёт грибов. В супе совершенно не оказалось ни моркови, ни кортофеля, значит это не суп. Тут присутствовала только какая-то трава, грибы и мясо. Сказать, что после еды, я лежал в ауте от того, что выспался, наелся и погрелся, это не сказать ничего. Правда двигаться, я не двигался, ведь каждое, даже малейшее движение давалось с трудом, боль пробирала насквозь, пронзительно и резко появляясь там, где её не ждёшь. Незнакомка же в это время лежала на позиции, на краю склона, выслеживая «добычу». Иногда слышалось, как та перезаряжает винтовку. Именно тогда я понял, кто разносил мозги тем уродам во время погони. Девушка оказалась действительно мастером своего дела, она довольно легко обращалась с винтовкой и могла долгими часами лежать без единого движения.       Прошло три дня и за это время я наконец понял, что имелось ввиду под выражением «Русская душа». Незнакомка хоть и вела себя немного грубо и не проявляла ко мне особый интерес, всё ровно продолжала выхаживать. Первый два дня я думал, что она просто хочет долечить меня и куда-то отправить, например, сдать террористам, но потом мои мысли совершенно отошли от этой мысли. Кстати, она оказалась совсем не молчаливая, как могло показаться на первый взгляд. Может быть её просто свело с ума одиночество, в котором она находилась здесь столько времени. Девушка любила поболтать, она знала, что я её не понимаю, но продолжала мне что-то рассказывать, а бывало, наоборот игнорировала меня, хотя я всё это время не проронил, ни слова. Мои связки были сорваны, а красное горло ужасно болело. Мало того, что было невозможно разговаривать, было трудно есть и, это беспокоило в большей степени, нежели разговоры.

***

      Это был вечер, всё как всегда, правда, я уже сидел у костра и молчаливо смотрел на огонь. Вокруг стояла мёртвая тишина, которую перебил женский напуганный, немного сорвавшийся на писк, голос. - Одевай портки и уматываем.- Она пробежала к палатке, голос был встревоженный, если бы я понимал, чего та хочет, я бы сделал, а так… - Туши костёр, придурок.- Девушка полила огонь водой, тот зашипел, как бы издавая последние всхлипы своей и без того не долгой жизни. Я понял в чем дело и поймал брошенные ей мужские, немного потрепанные штаны, цвета хаки, и какую-то термокофту. Сердце вновь застучало, как будто почувствовало опасность. Я кое-как натянул штаны, а вот со свитером пришлось повозиться. После этого неумело сделал себе портянки и накинул сухие сапоги, блаженство. Девушка буквально разрушила свой шалаш и оперативно закинула все вещи в рюкзак. Она потянула меня за руку, поднимая на ещё недолеченные ноги, я шикнул, но тут же замолк, когда позади раздался шум двигателя.- Блять…- Послышалось от незнакомки, это было единственное слово за три дня, значение которого я понял. Девушка облокотила меня на себя и потащила в противоположенную от вражеских выкриков сторону. Та что-то бубнила себе под нос и вот этого я уж точно разобрать не мог. Мои ноги еле передвигались, я чувствовал боль, синяки и ушибы сдавливали моё тело в безумных конвульсиях. Я понимал, что являюсь обузой и поэтому не понимал, зачем та волочит меня с собой, оставила бы меня там, проблем было бы меньше. Но девушка усиленно пыхтела, стараясь убежать как можно быстрее. От таких нагрузок меня знобило и трясло, казалось, что ноги заватнели и поднялась температура, но нужно было терпеть, не хотелось подводить своего спасителя. Ребята, что подъехали на машинах к лагерю, уже обнаружили наш недавно потушенный костер и естественно начали звучать устрашающие выстрелы в небо. Девушка в испуге только прибавила ходу, постоянно повторяя себе под нос это знакомое мне слово «блять». Казалось, что она действительно никогда не была ранена, казалось, что она профессионал, даже её оружие, сейчас висевшее на плече, говорило об этом. Но вот сейчас, та, похоже, испугалась. Неужели она может бояться выстрелов, по ней такого не скажешь. Хотя может быть и не выстрелов, слышался пугающий лай собак, а если уж тех спустят с поводков, то считай мы трупы, загрызанные бешеными псинами. Мне уже терять было нечего, но я боялся, что если упаду, девушка просто не отпустит меня и будет тащить за собой. «Она точно русская»- пробежала мысль в голове. Мы продолжали идти в быстром темпе не долго, вскоре выстрелы стали приближаться и я, и девушка, рванули вперёд с такой скоростью, что спустя минут десять уже добрались до дороги. Ноги мои были онемевшими, опять, ещё и пятку натёр, тупая тряпка всё-таки сползла. Девушка резко оставила меня у дерева, а сама начала осматривать дорогу. Она остерегалась каждого шороха, прислушивалась, но долго прислушиваться не пришлось, где-то позади меня, довольно далеко прогремели выстрелы, на которые русая отреагировала испуганным всхлипом. Она подхватила меня и стала продвигаться дальше, я шевелил ногами как мог, усталость накатывалась на мой побитый организм уж очень быстро, но я старался держать себя в руках, хоть и немного проваливаясь в состояние невесомости. Бежали долго, это было мучительно больно, не думал я, что когда-то испытаю столько боли за несколько дней. Это были поистине самые ужасные дни в моей жизни, больше и говорить ничего не надо, чтобы доказать это.       Наконец мы оторвались, а может быть, просто сбили тех с пути, ведь девушка посмеивалась при каждом взрыве, происходящем где-то вдали. Видимо мины, на которые наступали пёсики и их хозяева, были работой русской. Мы шли по очередной гуще леса, уже намного медленнее, ведь сил не было уже не только у меня, но и у русой. Та глотала воздух лёгкими, на щеках той появились румяные пятна, разглядеть в темноте которые было попросту невозможно. Шла же девушка так, как будто зная, куда идёт. Наверняка она просто уже давно обшарила здесь всю округу и не боялась ведь одна! Нас остановил еле слышный шорох, девушка осмотрелась, но ничего не заметила. Наши сердца заколотились, предчувствуя что-то ужасное. Вновь раздавшийся где-то со стороны шорох дал понять, мы не одни. Я был в еле живом состоянии, но растормошить меня помог писклявый и напуганный всхлип русской, та взялась за винтовку, я наконец повернул голову туда, куда был направлен её взгляд и увидел огромного бурого медведя, который не обращал на нас внимания, он медленно пожирал с куста ягоды, а мы продвигались всё левее и левее, дабы не привлечь к себе внимание животного. Отойдя на приличное расстояние от того, мы рванули вперёд, но медведь лишь среагировал на это действие рыком, но погони не было. Сказать, что я был в шоке, это не сказать ничего. Девушка же нервно теребила пальцами ткань моей кофты, таща меня на своей шее. - Всё блять… Не могу больше.- Произнесла та на выдохе и усадила меня на землю, упав рядом. Дыхание той было сбито, она прокашлялась, я повторил за ней. Меня знобило, я сжался, притянув к себе колени и выкашлялся в руки. – Фувв….- Вновь послышалось от русской, та присела напротив, пиля больного меня взглядом.- Как тебя зовут?- С явным русским акцентом произнесла та на английском. - Гоуст.- Прозвучало от меня таким голосом, что я аж дернулся. Неужели это мой голос? Такой режущий слух, хрипящий и басовый. - Окей, Гоуст, дак Гоуст.- Она вновь прокашлялась, окончательно переведя дух.- Я Тайга.- Девушка протянула мне руку и, я неумело пожал её своей слабой рукой. Было даже как-то стыдно, быть таким слабаком, но поделать с этим я ничего не мог…