Tears wait/Слёзы подождут

"Не жди предательства от всех,ведь многих ты не знаешь, оно исходит лишь от тех,кому ты доверяешь…"       Это обычный пасмурный, но в тоже время странный день. С самого раннего утра показалось, что тот закончится неудачно. Небо, покрытое серыми тучами ещё большего напоминало о волнениях, пока команда двигалась к месту высадки. Серо-жёлтая трава тихо хрустела под ногами при каждом шаге. Листья шелестели на однотонных деревьях, которые буквально сливались с остальным пейзажем, от довольно ветреной погоды. Всё шло по плану, задание получалось выполнять как-то быстро, резво. Было не заметно, как пролетают минуты, а может быть это были часы? Моросил мелкий дождик, из-за чего было смутно видно происходящее. Хотя еще одной виной послужил серый туман, сгущающийся под ногами. Вообщем погода была «отличная», как раз для задания, где нужно много передвигаться. Обычно всегда после вот именно таких правительственных заданий возвращаешься весь в грязи, мокрый и промозглый изнутри, но приказ, есть приказ, ничего здесь не поделаешь. Сказано выполнить, значит иди и выполняй.       Роуча ранило, я буквально взвалил его не такое уж и тяжёлое, как рассказывали ребята, тело себе на плечо и поволок к вертолету. У него шла багровая кровь из носа и от ранения. Я думал только о том, как бы быстрее дотащить его до вертолета, который вот-вот и приземлиться. Повсюду свистели пули, удивляюсь, как меня не задело. Роуч еле шевелил ногами, он слабел на глазах. Я поправил его руку на плече и потащил дальше, а что еще оставалось? Оставаться там и ждать Прайса с Соупом было бы самоубийством, если учесть, что у нас практически не осталось боезапаса. Я и Роуч были буквально на нуле. Вертолёт приземлился и из кабины вышел Шепард, который не стал произносить долгие и пламенные речи. На странность он вышел один. Но мне как-то было всё ровно, я упустил этот момент и выкинул из головы. Хотелось просто вернуться на базу и отрубиться часов так на пять-шесть, а затем проснуться и снова вернуться за работу. Где-то я видел такой плакат, с надписью «...Снова за работу...» , по-моему, он висел у Николая в каморке, в которой этот русский только что и делал, что собирал, да разбирал оружие, не замечая ничего и никого. Похоже его мало интересовала беспокойная жизнь на базе, а может быть он просто не хотел видеть всю ту боль, которая была за пределами его маленького «уголка спокойствия и уединения». - Устройство у тебя?- Спросил Шепард, возвращая меня из моих мыслей в настоящий мир, который теперь можно было со спокойной душой называть адом. В этом мире больше не существовало определённых правил, мир стал жесток, бесчестен и ужасен. Ужасен тем, что по вине «больших» и властных людей погибали и погибают до сих пор невинные люди, крошечные, относительно всего мира и влиятельности в нём. Обычный народ стал не нужен, люди теперь считались «лабораторными крысами», пушечным мясом, муравьями, неспособными повлиять на дальнейшую судьбу Земли. Я отпустил руку Роуча и подошёл чуть ближе к вертолету. - Да, сэр.- Ответил я на вопрос, совсем забыв о чём спрашивал командир. Мой ответ был дан спонтанно, дабы не расстроить Шепарда, который смог расстроить...нет, разозлить меня одной лишь фразой, одним лишь действием. - Отлично. Одной проблемой меньше.- Произнёс тот. Казалось бы в этой фразе не было ничего такого обидного и странного, но что последовало за ней разозлило и напугало меня в долю секунды. Раздался выстрел. На груди Роуча моментально разлилось огромное пятно тёмно-багровой крови. - Нет!- Это всё, что успел крикнуть я, после чего почувствовал невыносимую боль во всём теле. Мой организм буквально отключил тело, я повалился назад себя от резкого толчка в грудь, как рывком, упав спиной на какие-то мелкие, но острые камни. От этого стало ещё больнее. Мне нужно было попытаться что-то сделать, и я пытался, но тело как будто не слушало меня, оно не двигалось. Всё сковала судорога, которую я и не заметил, да и не почувствовал. Я перестал чувствовать всё, кроме боли. Только она пульсировала во всём теле, разливаясь по нервным окончаниям всё с большей силой. В глазах поплыло, мир пошатнулся, затуманился, в ушах громко зазвенело, я не слышал ничего, что происходило дальше. Я почувствовал, как что-то тёплое разливается по моему плечу, а всё остальное тело моментально холодеет, затем как меня подымают и волокут. Потом опять падение и снова очередной прилив адской боли, но почему-то даже стонать не было сил. В моей голове почему-то кричал голос Прайса. Я не мог понять почему. Он не был для меня примером для подражания, не был мне родственником, я даже другом его считать полностью не мог. Мне казалось, что он всего лишь мой коллега по работе, вот и всё, но эти слова, которые я слышал в голове были странными и практически неразборчивыми.Чётко я разобрал только "Шепард" и "предатель". Почему же перед смертью я думаю не о своей прожитой жизни, почему мне идёт его голос? Я не понимал. Видимо, я всегда был и останусь странным.       Вскоре, до тела коснулось что-то холодное, мягкое, почти неощутимое, оно как будто проскользило по мне, что-то похожее на воду, но с очень неприятным запахом. Мозг потихоньку переставал соображать, я всё сильнее впадал в состояние внутренней невесомости и не мог вспомнить откуда этот запах. Чуть позже в моих слезящихся и туманных глазах сверкнула ярко рыжая вспышка. Я почувствовал приятную теплоту, согревающую всё холодное и онемевшее от боли тело. Это тепло становилось всё приятнее и приятнее, в мыслях наконец полетели картинки прошлого. Я медленно повернул голову, как только мог, а может быть она и сама упала на бок. Передо мной было лицо моей приёмной матери, которая воспитывала меня с самого раннего детства, с пелёнок. - Вставай...- Говорила она своим милым и таким родным голосом. Он был таким плавным и тёплым. Таким женственным и спокойным.- Вставай же...- Повторила мама и дотронулась до моего плеча своей тёплой рукой. Я так скучал по ней все эти годы. Где она, я не знал и так и не узнал. Мне хотелось найти её, хотя бы разочек взглянуть на неё...Но приятное тепло медленно переходить в горячее и обжигающее. Я почувствовал, как что-то с силой сжимает мою руку. Боль вернулась, мысли начали медленно уходить. Нежный голос матери переходить всё сильнее и сильнее на истерический, но мужской крик. Боль от зажима руки усиливалась с каждым разом, казалось, что меня кто-то тянет или пытается вытянуть. Туман перед глазами начинал рассеиваться.       Наконец, я отчётливо услышал эмоциональные вопли Роуча.- Вставай!!! Вставай!!- Орал он и тянул меня, что есть сил. Из его рта медленно текла кровь, но он продолжал сжимать мою руку, дергать её и кричать, захлёбываясь багровой кровью. Вокруг было пламя и моя одежда, вместе с кожей горели. Когда я почувствовал обжигающую боль от огня, то закричал погромче Роуча. Моё тело дёрнулось, ещё раз, но рука, которая только что дергала мою руку как-то резко ослабла и опустилась. Я собрал все силы, всю мощь, что у меня оставалась и отполз из эпицентра огня, продолжая истерично кричать и рыдать от боли. После этого, уже не замечая ничего, начал валяться туда-обратно, туда-обратно по сухой земле, дабы прекратить эту невыносимую "жарку" моего тела. На мне уже не было огня, но я продолжал кататься, так как не мог понять, отчего у меня эта боль, которую хотелось быстрее прекратить. Прошла ровно минута, я остановился. От меня шёл дым, всё болело, на мне как будто не было кожи. А небо стало таким красивым, несмотря на его серость. Если утром это были ужасные и скучные серые облака, то теперь они выглядели великолепно. Всё вокруг казалось таким прекрасным, не таким, как раньше. На обгоревшую местами кожу начали падать холодные крупинки, их становилось всё больше и больше. В ушах слышался хруст древесины от огня. Мои мысли снова вернулись на место, я собрал остаток сил, сказав себе:"Ты сделаешь это, ты сможешь, ты встанешь, ты будешь жить, ты вытащишь Роуча из огня, ты отомстишь Шепарду и всей его "семейке", ты надерёшь им жопы". Мои руки автоматически сжались в кулаках, я начал поднимать свое тело. Нужно было стараться через силы. Я перевернулся на живот и начал приподниматься, опираясь на сгоревшие ноги и раненные руки. Резкая боль снова парализовала моё тело. Я почувствовал ужасный прострел на своем плече, снова упал на землю. Оставались последние силы, а нужно было уходить. Вдали виднелись те, от кого мы недавно бежали сломя голову. Они двигались к огню. Я опёрся на сожжённые ладони, сжав зубы от боли, дабы не закричать. Нельзя было подавать признаки жизни. Не поднимаясь полностью, я подполз к огню. Роуч лежал неподвижно, я вытянул его тело из огня и начал тушить горящее тело, посыпая песком. Дождь усиливался, превращаясь в ливень и помогая мне в моём трудном деле. Когда от тела начал идти только дым, я постучал товарищу по обожжённому лицу, потряс его голову. - Роуч...Роуч...- Он тот, кому я действительно доверял. Он был мне именно другом, а не просто членом команды. Солдат, который лежал передо мной был жив, я чувствовал его пульс, я слышал его стоны. Он звал маму..-"Неужели мы все перед смертью видим одно и тоже?"- Именно такой вопрос всплыл у меня вы мыслях.- Роуч держись, я тебя вытащу....я не брошу...- Сказал я, посмотрев в сторону приближающихся солдат.- Чёрт...погнали Роуч...- Я сжал его камуфляжный капюшон и полок за собой. За нами оставался кровавый след, Роуч стонал всё тише и тише, но я не мог его оставить, не мог.- Держись...Выберемся...- Я чувствовал, что мой язык заплетается, голова всё сильнее и сильнее кружится, наклоняясь к земле.- Нет...- Сказал я уже сам себе, дабы не вырубиться. Расплавившиеся очки мешали мне видеть, я быстро скинул их с себя и продолжил свой путь. Роуч уже выхлёбывал огромные сгустки крови, кряхтя и дергаясь. Я сполз с поля в канаву, из неё в лес, так я прополз около десяти минут. От поля до меня было около двухсот метров. Я не мог больше ползти, повалился на землю, почувствовав пульс в висках и стук собственного сердца.- Роуч...- Сказал я, но тот даже не пискнул в ответ. Я присел, облокотившись спиной на дерево. Дыхание было тяжелое,моё тело трясло. Я посмотрел на Роуча своими вновь затуманенными глазами.- Роуч...- Произнёс мой голос за меня. Я приблизился к товарищу, сел на колени. Глаза того были открыты, а зрачки смотрели куда-то вдаль, в глубину души. Мои веки лишь ненадолго опустились. По щеке прокатилась слеза, которая тут же впиталась в ткань маски. Я тяжело вздохнул, опустил другу веки, облокотился головой на его грудь. Мне было плохо, как снаружи, так и внутри. Я потерял своего друга, но дело было не в том, что он просто погиб. Все умирают на войне и из-за этого я не особо страдал. Мне было досадно, что я мог его спасти. Мог, но не спас. Мне было ужасно стыдно за себе и обидно, что я не знал о предательстве. Я потрогал рацию, но та была в плачевном состоянии. Сидеть, рядом с трупом пришлось недолго. Где-то вдалеке послышались громкие крики приказов, которые отдавал командир тех солдат, уже обнаруживших пламя на поле.        Оставлять Роуча здесь, было не вариантом. Я поволок его дальше. Зачем? Я не знаю, я не думал, просто двигался дальше, волоча за собой его холодеющее тело. Мне до сих пор казалось, что он жив, казалось, да только это было не так. Лес становился всё гуще, двигаться стало намного сложнее. Повсюду попадались какие-то мелкие овраги или огромные ямы. Под рваные части одежды то и дело заваливались кусочки холодной, мокрой, глинистой земли, вместе с ними попадали различные палки и колючки. Я продвинулся еще примерно на четыреста метров. Ноги еле шевелились. Я зацепился ногой за корягу и упал в мокрую лесную лужу, посмотрел на мертвого Роуча. Нужно было закончить с ним. Я подволок его к одной из приличных размеров ям, залез внутрь, снял с мертвого товарища шлем и жетон, вложив один из двух трупу в карман под сердцем. Второй, который остался на цепочке, отложил в сторону и потянул на себя тело, положив его труп, я вылез наружу, достал нож из ножен Роуча, вложил ему в скрещенные руки, перекрестился и начал закапывать тяжелой глиной его тело. Слёзы сами наворачивались на глаза. Я никогда не был бессердечным и хладнокровным воином. Мне всегда не хватало этих качеств, чтобы быть таким, как остальные. Я примял глинистую землю и воткнул в неё палку. На неё прицепил жетон и его накинул шлем. - Прощай, Роуч...- Произнёс я хриплым и осевшим голосом. Вокруг была мёртвая тишина, как будто и нет, и не было никакой войны. Но даже до этого казалось бы заблуждения или момента некой мечты добралась та, чья вина лежит в смерти детей, стариков и женщин. Война.... Где-то позади послышался лай собак и автоматная очередь. Я посмотрел назад себя, поднялся вдоль ствола дерева и "потащил" себя дальше, опираясь на какую-то ветхую палку.